Земля. Генезис Глава вторая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава вторая

Высадка на поверхность Земли шла в штатном режиме в течение двух дней и в её успехе сомнений ни у кого не возникало. Сезон дождей хоть и мешал проведению всего отработанного комплекса высадки, но способствовал тому, что переселенцы сразу поняли разницу в погоде и условиях жизни. Таких проливных дождей, идущих день и ночь, на Фаэтоне не существовало вообще, а тут потоки воды лились из развёзшихся небес хлябями неутихающими. Реки, заполненные водой, несли в своих водах обломки деревьев, миллионы тонн ила и песка, а гравитация оказалась немного выше, чем на Фаэтоне при длительности суток на четыре с половиной часа короче , что вызывало определённые неудобства для переселенцев.
Дикость природы и её нетронутость цивилизацией оказались на руку всем аннунакам и многие заранее присмотрели себе удобные для посева зерновых зе;мли. Некоторые уже вовсю говорили о том, что нужно браться и отлавливать гиппарионов, предлагая приручать их для дальнейшего использования во вспашке плодородных земель. Это касалось всех жизненно важных аспектов и их привычного семейного уклада, в том числе, духовной составляющей.
Для всего населения одним из важнейших атрибутов оставалась вера во внешние силы, спасшие их семьи от полного уничтожения. Выживших жрецов оставалось мало, но они продолжали выполнять своё предназначение.
Найдя вблизи поселения, которое жрецы нарекли Ур, подходящие залежи глины и нефтяного битума, они приступили к изготовлению обожжённых кирпичей и первыми взялись за закладку фундамента для зиккураты .
Старейшины категорически отказались возводить первый храм из материалов, предложенных им патерианцами, считая, что одной из причин разрушения их прародины стало возведение новых храмов не ими самими, а могущественными небесными силами, что не понравилось подземному средоточию зла.
Джон и команда звездолёта не возражали такому решению и не переубеждали жрецов, тем более что на стороне населения выступал Нинги;р.
Плодородные земли требовали постоянного внимания, что вынуждало переселенцев использовать большое количество рабочей силы, катастрофически не хватавшей для выполнения тяжёлой физической работы. Видя это, Нинги;р направился к Джону, находившегося в это время в одном из птеров.
Джон вместе со своими коллегами из команды только что вернулся из длительной поездки по близлежащим территориям.
Зайдя в птер, Нинги;р подошёл к креслу, где отдыхал Джон, присел рядом, и обратился к нему:
- Надеюсь, поездка оказалась удачной, и ты нашёл много интересного для себя и для нас в том числе. Ты наверняка знаешь, что мы сейчас не в том положении, чтобы самостоятельно обосноваться на новой планете, так как нам требуется построить сеть каналов для осушения плодородных земель, ведь часть из них близко расположена к заболоченным поймам двух больших рек. Помоги нам, о Великий, проложить каналы, способные обезопасить нашу жизнь на этой планете, ставшей нам вторым домом. Больше мы ни о чём не просим. Мы сами сможем дальше жить по своим законам, но мы будем из поколения в поколение, из уст в уста передавать то, чему вы нас научили и помогли выжить. Нам не надо оставлять твоих умных помощников, выполняющих всю тяжёлую работу, мы сами должны показать силам планеты Земля, что мы тут не гости и не разрушители, мы здесь для того, чтобы не навредить этой благословенной земле. – Нинги;р смиренно замолчал, ожидая ответа. Джон слушал, не перебивая благоразумные речи своего правнука и ответил на его слова:
- Очень давно я читал один сонет, который, как никогда подходит для сегодняшнего дня и времени. Я прочту его, и надеюсь, что ты поймешь глубину этих слов:
- «Я встретил путника; он шёл из стран далёких
И мне сказал: Вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи, распавшейся лежит.
Из полустёртых черт сквозит надменный пламень, —
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что могли столетья пережить.
И сохранил слова обломок изваянья:
«Я — Озимандия , я — мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времён, всех стран и всех морей!»
Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…
Пустыня мёртвая… И небеса над ней…»

Нинги;р пораженный этими словами затаил дыхание и ждал, что ещё скажет Джон, но тот молчал, а после паузы небольшой продолжил:
- Я не против оказать тебе помощь, мы подготовим ирригационную систему для обеспечения продуктовой безопасности всего населения. Это не такая сложная задача для нас. У нас есть подходящее для этого оборудование, использованное нами на Марсе. Сложнее будет дальше вам жить здесь, так как мы знаем, что в ближайшие годы произойдут серьёзные климатические изменения и климат на планете будет меняться не в лучшую сторону. Но глобальных изменений, к сожалению, ты сам и твои соплеменники, прилетевшие с тобой, не в силах будут увидеть. Пройдут тысячи лет, которые принесут глобальные катаклизмы, и твои потомки переживут эти изменения. Мы оставим здесь маяк, такой же, как работал на Фаэтоне, чтобы вы могли с нами связаться, а мы смогли понимать, что у вас происходит. Мы не оставим вам оружия, умных приборов и помощников, но мы оставим здесь площадку для посадки наших кораблей, которую будут охранять наши послушные воины. Мы тебе оставим наши медикаменты в ограниченном количестве, ну, ты знаешь, специальную аптечку. И пусть она хранится только у тебя. Мы улетим после того, как выполним твою просьбу и, возможно, не сможем с тобой больше увидится в этом мире. Так обстоит жизнь, а она очень жестокая штука. Ты должен быть готовым ко всему и к любым испытаниям в этом мире. Я знаю, что ты выстоишь и что аннунаки войдут в историю планеты Земля как первооткрыватели во многих видах науки и искусства. Вашими знаниями будут пользоваться многие поколения землян. Иди и твори добро, но не забывай, что зло всегда ходит рядом. Лучше быть головой шмеля, чем задницей дейнотерия , – и этими словами Джон закончил своё напутствие.

Нинги;р покинул птер, вспоминая слова из сонета, продекламированного Джоном, и думал о них:
«Озимандия, интересное сравнение, а ведь он прав, неужели ещё не пришедшее может стать пророчеством в этих словах», - но, откинув эти мысли направился к своему временному жилищу, ничем не отличающемуся от всех тех, что построили за короткий промежуток времени на новом месте.
Дома представляли собой конструкцию из решётчатых форм, плетённые из тростника для проникновения света и вентиляции, а крыша укладывалась из плотно сплетённых матов, уложенных внахлёст. По углам для прочности ставили тонкие стволы деревьев, найденных в окрестностях поселения. Потолок выполнялся из широких листьев, обеспечивающих свежий и сухой воздух внутри помещения. Пол не покрывался ничем, кроме таких же плотно сплетённых матов из тростника, а так он уплотнялся и выравнивался. Спали аннунаки на таких же тростниковых матах, а укрывались тонкими покрывалами, привезёнными с собой с Фаэтона. Подушки делались из обрубков остатков твердых стволов тростника и покрывались листьями деревьев.
Дома аннунаки строили хаотично и размеры их зависели от количества членов семьи. Но поселение не имело вид анархического застройки, так как все дома привязывались к общему каналу водоснабжения и построенной канализации, сброс которой производился ниже по течению, но не в реку, а в специально простроенный отстойник, где скапливались все нечистоты, которые затем предполагалось использовать в качестве удобрений на полях.
Часть воды испарялась, но часть всё равно переливалась через борт отстойника, попадая в другой и таких отстойников аннунаки выкопали целый каскад. Каналы прокапывались на поверхности, но в дальнейшем предполагалось, что они будут упрятаны под землю в трубы, позволяющие не засорять проходы между домами и не разносить зловония по округе. Нужду аннунаки справляли в общественных местах, специально строящихся в поселении. За состоянием общественных туалетов следили с особой тщательностью, обеспечивая тем самым санитарную безопасность самого поселения. 
Никто в иерархической лестнице управления первоначально созданными органами власти выделением земельных наделов для каждой семьи ещё не занимался, но аннунаки понимали, что им придётся рано или поздно определять размеры своих земельных наделов. Никто из них ещё не знал, где будут проходить ирригационные каналы и оставалось только гадать, какой кусок земли достанется той или иной семье.
Перед Нинги;ром стояла грандиозная задача – построить общество, где все должны иметь равные права - женщины и мужчины, как завещал ему его прадед, общество, похожее на то, которое существовало на Фаэтоне, но с учётом изъянов, мешавших ему развиваться дальше.
Сама идея казалась утопической для Джона, ведь слишком неразвитое социальное общество существовало на самом Фаэтоне, где не сформировалось в достаточной степени разделение труда и в основном обществом управляли кланы жрецов, паразитирующих на религиозных представлениях аннунаков о строении мироздания.

Незащищённость жилищ оставалась насущной проблемой. Аннунаки никогда не считали себя воинами и поработителями, но внешне привлекательный новый мир оставался враждебным и полным неожиданностями. Дикие хищные звери в виде динофелисов из рода саблезубых кошек и такие же смилодоны варьировались по своим размерам и часто подходили к постройкам аннунаков, но нападать не решались.
Первое нападение на ребёнка совершил хищник размером с ягуара - мегантереон. Он напал на мальчика, вышедшего в ближайший лес набрать хвороста для очага, сверху. На крики мальчишки кинулись все взрослые, находившиеся рядом аннунаки. У одного из них оказался ban  и он одним выстрелом уложил кошку. Мальчишка сильно не пострадал и отделался глубокими ранами на теле и царапинами от когтей кошки, но испуг оказался настолько сильным, что он лежал в бессознательном состоянии. Спасшие мальчишку аннунаки принесли его в строящийся зиккурат, где жрецы, видя состояние мальчишки, быстро привели его в сознание и остановили кровотечение, но заражение крови от укусов кошки могло произойти неминуемо, что вело бы к первой смерти первого аннунака на этой новой земле. Чтобы избежать этого, жрецы, следуя традициям своих предков, потребовали принесения в жертву большого и сильного и крупного местного животного. Эту жертву по всем канонам полагалось добыть членам семьи мальчика.
Джон попробовал обратиться к жрецам со своей помощью, но жрецы категорически отвергли его помощь и оказались непреклонны:
- Если силы новой планеты потребуют жертву, то мальчик должен будет уйти в подземное пыльное царство мёртвых, где встретится с Кур, Иркигалем или Ганзером . Он будет первый аннунак, нашедший дорогу в царство тьмы планеты Земля и Яхве примет его с радостью, чтобы узнать более подробно, кто мы и почему мы пришли сюда, – вместе со жрецами вынес свой вердикт Нинги;р.

Наиболее подходящими живыми существами в качестве жертвы для удовлетворения высших сил оказались сиватерии . Они паслись недалеко от У'ра, и их лоснящиеся от нагулянного жира тучные стада, медленно передвигались с севера на юг к месту своей зимовки.
Семья мальчика состояла из пяти человек, включая самого мальчика, а глава семьи и его старший сын слыли опытными охотниками, не боявшимися встречи даже с самым большим динозавром на Фаэтоне.
Выслушав требования жрецов, отец поклонился:
- О, досточтимые служители небес, я хочу спасти своего сына и для этого не побоюсь ничего, добуду самого крупного сиватерия, чтобы ублажить силы планеты, способные оберегать нас и в дальнейшем от угроз и нападений, - заверил он их.
- Не думаешь ли ты, гордый аннунак, что жизнь твоего младшего сына стоит так дорого, что силы океана и земли смогут обратить внимание на смерть одного из нас? Не думаешь ли ты что один, даже самый большой бык сможет своей кровью и ещё бьющимся сердцем удовлетворить могущественного Яхве? Ты же не обладаешь жреческими знаниями ме , что позволяло бы тебе проникнуть в глубины понимания божественных мыслей? – осведомился жрец по имени K;ra
- Нет, о досточтимый, я думаю, что жизнь моего сына для сил, создавших такой благодатный край, настолько ничтожна, что они даже и не заметят его исчезновения, а вот исчезновение двух сильных быков может повлиять на дальнейший рост потомства у стада, обитающего недалеко от нашего поселения. Мы собираемся пойти на жертвенную охоту в четверть Луны, когда Нанна уходит спать и будет достаточно темно, что позволит нам легко добыть требуемую плоть. Я обладаю только ме, которые мне помогают в охоте, – пояснил охотник.
- Ты разумно рассуждаешь, поэтому мы тебе поможем, - заверил охотника K;ra и обратился к нему с просьбой: - А ты сможешь назвать ещё трёх охотников, чтобы они помогли тебе загнать стадо в удобное место и отделили двух быков от всего стада? А мы поможем вам загнать часть стада в построенную нами ограду.
- Но как же обязательство перед Яхве, что за сына должна отвечать его семья? – охотник не ответил отказом о предложенной помощи, но и не сказал спасибо за неё.
- Яхве видит многое, и ни нам и ни тебе определять его мысли. Мы можем только видеть, будет ли твой сын здоров или нет. Если он встанет на ноги, то значит Яхве принял жертву, и мы сделали всё правильно. Если мальчик попадёт к владыке подземного города Нергалу, значит владыка захотел лично познать о жизни аннунаков у твоего сына, то есть ты должен будешь гордиться тем, что твой сын первый разговаривал с земным Нергалу. – Также уклончиво ответил жрец.
- Нам-тар , составленный при рождении моего сына, говорит, что его ждёт успех и великие дела. Поэтому мы смиренно принимаем всё то, что с ним произошло. Нам-тар говорит, что он должен победить в борьбе с чудовищем. – охотник Girru  протянул жрецу глиняную табличку с нам-тар начертанной ещё на Фаэтоне. 
Таблицу взял Alad, обладавшим ме, позволявшим ему правильно читать судьбу. Он мельком взглянул на неё, затем отложил в сторону и внимательно колючим взглядом посмотрел на Girru, в надежде, что тот опустит глаза под воздействием его способностей проникать в душу аннунака. Но этого не последовало, а наоборот жрец ощутил мощную энергетическую стену и силу на вид в невзрачном охотнике, стоящим перед ним:
- Хм. Да ты, я посмотрю, не только храбрый и успешный охотник, но и сильный волей аннунак, - не потеряв самообладания после недолгого молчания продолжил жрец. - Таблица много говорит о твоём сыне, даже то, чего ты сам ещё не знаешь. Что же, да будет так, как повелевает Ки , как предсказывает и предвидит Ан, глядя на нас сверху.  – Жрец взмахнул рукой, давая понять, что решение принято и обсуждению не подлежит.
Охотник склонил голову, приложил правую руку к сердцу и в таком положении, не поворачиваясь спиной к жрецам, вышел из храма.
- Почему ты не потребовал от него бо;льшего, Alad? – с недовольством проскрипел один из жрецов по имени Gin; , он обладал ме, связывавший его с жертвоприношениями.
- Он сам принесёт нам даже то, о чём ты и не подозреваешь. – последовал мрачный ответ чтеца судеб.
- Ты говоришь загадками, – недовольство послышалось в голосе K;ra.
- Судьба приносит нам аннунаков, как уроки, свет или боль – и каждый приходит не случайно. – Ответ жреца прозвучал ещё более туманно.
K;ra заскрежетал зубами, но не смог больше продолжать беседу, так как не в его власти оставались сокровенные ме, дарованные Alad священным Ки, Энлиль и знаниями небесных сил, связывавших его кровными узами с Нинги;р.

Покинув строящийся зиккурат, Girru медленно шёл к себе в жилище, обдумывая произошедшее и странное поведение Главного жреца.
Он шёл к своему жилищу, где на пороге его встретила жена с детьми, в ожидании известий о судьбе сына. Girru, подойдя к ним, остановился, тяжело вздохнув:
- Готовь всё необходимое для охоты, – обратился он к жене. – Со мной пойдёт мой брат Alim  и наш младший сын. Выходим завтра на рассвете. С нами пойдут ещё трое. Охота предстоит тяжёлая. Нам надо спасать сына. Ки и Энлиль согласились на жертву, – мрачным голосом и короткими фразами цедил сквозь зубы охотник.
Его верная жена Dalla  выслушала то, что сказал муж и, резко махнув рукой, как бы останавливая его, выпалила с хрипотцой в голосе, возникшей от волнения:
- Я обязана идти с тобой. Это мой сын там лежит, – она вскинула правую руку с вытянутым указательным пальцем, направленным в сторону зиккураты. – Я отправила его за хворостом и поставила своего сына между жизнью и смертью, поэтому я сама должна искупить вину перед силами неба и земли. У меня нет страха ни перед стадом диких животных, ни перед неизвестностью, и боятся стоит только самого страха – он съедает мечты. А я мечтаю дать дорогу моему сыну в будущее, где он достойно займёт своё место и принесёт пользу не только нашей семье, но и всему народу. Твой брат Alim нам не нужен сейчас, – гордо закончила говорить женщина.
Возражать и запрещать жене в данной ситуации охотнику не имело смысла, так как он знал твёрдость её слова.

Утром следующего дня вся группа охотников стояла на окраине поселения и обсуждала план охоты. Вроде, никаких серьёзных препятствий, способных помешать удачному отлову животных, не предвиделось.
Загонщики должны идти, как обычно, с громкими звуками, пугающими стадо, и постепенно направлять его к засаде. Самый сильный бык, как требует инстинкт от самца, обязан идти последним, охраняя стадо от тех, кто может ему угрожать, а молодые и сильные быки обязаны вести своих самок и детёнышей подальше от пугающих звуков.
Обратившись к высшим силам и пообещав им принести хорошие дары, отряд из шести аннунаков вышел на охоту.

Солнце только-только показало свой край диска на горизонте. Безоблачное небо и слабый предутренний ветерок скрадывал мягкие движения группы, которой предстояло пройти около двух тысяч двойных кушей . Путь пролегал через кустарник с редкими деревьями или небольшими лесными фрагментами среди буйных луговых трав. И на этих просторах с небольшими лесными куртинами или отдельным деревьями, паслись стада сиватериев и других животных - благородных оленей, косули, зубров и кабанов. В небе парили орлы Хааста , в поисках зазевавшихся или ослабевших животных.
Пугливые суслики, ещё минуту назад свистевшие около своих норок, прятались в них, завидя идущих двуногих хищников. Тушканчики, выгнув спинки стремительно прятались в траву или кустарник, издавая зычное потявкивание.
Встревоженные этими звуками, вожак стада кабанов, предупредительно несколько раз хрюкнув, заставил самок пристальнее приглядывать за балующимися в предутренней росе поросятами.
Природа оживала после короткой ночи, как бы прислушиваясь к новым незнакомым звукам крадущихся двуногих существ.
Пара змей, свившихся клубочком в ожидании солнечного тепла, нехотя развернули свои спирали и поползли в разных направлениях в глубокую траву, опасаясь быть наказанными за неосторожность появиться на открытом пространстве.
Постепенно огромное пространство под действием солнечного тепла оживало и над травами начинал подниматься лёгкий туман испарявшейся влаги, накопленной и осевшей на листве за ночь.

Подойдя к животным с подветренной стороны Girru, Dalla и их сын Dimgul , соответствовавший своему имени высоченный парень, с черными, вьющимися волосами и гибким поджарым телом, не по годам ловкий и стремительный, осторожно пробирались к небольшой лощине, где протекал ручей.
Отец показал рукой на кусты, за которыми имелась возможность надёжно укрыться и сделать два-три метких выстрела из ban усыпляющим зарядом, используемый не для убийства, а для временного прекращения сопротивления жертвой. Никто из охотников аннунаков ещё не использовал такой заряд на Земле, поэтому оставалось непонятным, как он подействует на местных животных и сможет ли усыпить и парализовать их мгновенно. Чтобы не вспугнуть всё стадо, ban применялся на небольшом расстоянии и звук его походил на треск падающей ветки с дерева.
Загонщики в это время приготовили барабаны, палки и начали издавать оглушительные звуки, помогая создавать шум ещё и трещотками. Всё пришло в движение на пространстве, отделяющем полосу движения загонщиков и протекающего по дну лощины ручья, удобного для водопоя диких животных.
Совместными и слаженными действиями охотникам и загонщикам не составило особого труда загнать стадо в горловину ущелья и гнать испуганных животных к устью оврага.
Обезумевшие от страха сиватерии в такой давке могли поломать себе ноги, из-за чего их телята могли остаться в одиночестве без охраны, и поскальзываясь и спотыкаясь о камни на дне ручья, стать легкой добычей для охотников. При этом стоявшие на склонах оврага аннунаки могли спокойно и безопасно для себя поражать на выбор бегущих по дну оврага животных. Но это не входило в планы группы, их главной задачей оставались два быка. Аннунаки их приметили и выбирали только момент для начала атаки на них.
И этот момент наступил. Оба быка встали во фронт движения загонщиков и наклонили лобастые головы в сторону загонщиков. На их лоснящихся от пота и жира бурых спинах кожа мелко подрагивала, передние копыта рыли землю, а шерсть на загривках стояла дыбом. Широко открытые ноздри быков испускали, казалось пламень. Они хрипели и сопели в ожидании нападения неизвестных двуногих существ. Один из быков задрал голову вверх и трубно пропев боевой клич, ринулся на шедших к нему загонщиков.
Его мощные мышцы, двигающие тело вперёд, казалось, превратились в единый механизм уничтожения, несущий смерть непрошенным гостям, посмевшим нарушить идиллию и спокойствие его стада.
Второй бык продолжал стоять и рыть землю то правым, то левым копытом, видимо, их тактика состояла из двух этапов – более молодой должен раздавить первых попавшихся на пути, а в случае, если мощи молодого быка окажется недостаточно, то старый бык, должен растоптать и добить своими рогами оставшихся врагов.
Расстояние между загонщиками и рвущимся вперёд быком резко сократилось и, видя, что бык может настичь самих загонщиков, они поубавили темп движения, а один из них остановился и начал оглядываться в поисках убежища в случае прямой угрозе жизни. Опасность приближалась ежесекундно. Загонщики остановились, перестали стучать и их охотничий настрой резко поубавился. Видя, что охота подходит к кульминационному моменту, когда разъярённый зверь бросается на свою желанную жертву, не ощущая опасности для своей жизни, Girru и Dalla произвели выстрелы. Бык, испытав жгучую боль в спине и в задней правой ноге, заметно снизил свой темп движения, как бы натолкнувшись на стену и через пару секунд остановился, попытался сделать ещё шаг, а затем рухнул всей своей массой на сочную молодую траву, подмяв под себя несколько низкорослых деревьев и затих.
Оказывается, средства парализации животных оказались более действенными, чем ожидали охотники. Второй бык, видимо, оценив ситуацию, кинулся не на загонщиков, а на охотников, находившихся ближе к нему. Он понял это по запаху, донесшемуся к его ноздрям из-за изменившего направление ветра.
Но его ждала та же участь, что и молодого быка, но стрелял уже Dimgul, так как родители не смогли быстро перезарядить свои ban. Увидев, что потенциальные жертвы повержены, аннунаки поднялись в полный рост и пошли оценивать трофеи. Теперь им предстояло решить, каким образом доставить их к жертвенному камню зиккурата.

Girru довольный результатом охоты, расхаживал вокруг поверженных быков и цокал языком:
- Да-а-а, таких жирных быков я ещё никогда не добывал. Такими жертвами боги будут довольны, я думаю. Эй, как тебя зовут? – Обратился он к одному из загонщиков. – Возьми верёвку и свяжи покрепче им ноги. Dimgul, найди две толстые палки, чтобы увязать с палками их ноги. А ты, – он обратился к самому трусливому загонщику, – беги со всех ног в поселение, сообщи благую весть об удачной охоте и бери там две d;su . Мы пока здесь готовим нашу добычу и обследуем эту территорию, может быть, нам удастся поймать ещё и телят.
Охотник ранее ещё не ходил в эту сторону, поэтому проявлял не дюжий интерес к новым, неизведанным местам.
Трусливому загонщику не составило большого труда исчезнуть в направлении поселения, тем более что он ожидал получить небольшую награду, как прибывшему с благой вестью посланцу, а двое других загонщика начали с усердием скручивать ноги громадным, по их меркам, животным.
Они боязливо поглядывали на парализованных быков и отскакивали от них каждый раз в сторону, боясь, что быки могут не вовремя отойти от парализации и напасть на них. К счастью, действие парализатора оказалось действенным и быки лежали с выпученными глазами, не в силах даже сморгнуть наседавшую на их глаза надоедливую мошкару и кровососущих слепней.

Girru отошёл от места пленения животных кушей двести, когда его чуткий слух уловил шорохи, раздававшиеся невдалеке от ручья. Он пригнулся и, спрятавшись в траве, как змея, пополз на эти звуки. Приподняв голову из мелкого кустарника, куда он успел добраться, и осмотрелся.
Перед его глазами предстала картина – ручей оказался перегорожен сваленными деревьями и закидан валежником из сухих веток. Скорее всего, кто-то заготовил ловушку для своих жертв, перегородив таким завалом ручей. Вдоль ручья шли полуголые двуногие гоминиды с густыми бородами, усами и длинными чёрными волосами. Ноги их, обернутые по колено в материал, похожий на звериные шкуры, смягчал их шаги. Их кожа имела бронзовый загар от постоянного пребывания на воздухе. В руках у многих охотник успел разглядеть заострённые палки, похожие на копья, а трое держали в руках луки, а за плечами они несли колчаны со стрелами.
Двуногих охотник насчитал двадцать штук, и только он решил вернуться к своим и предупредить их об опасности, как услышал сдавленный крик одного из загонщиков и крики второго загонщика:
- Убивают! Помоги, охотник! Их много!
В тот же момент Girru услышал треск сучков – это стреляли его жена и сын. Охотник со всех ног, не прячась помчался на звуки выстрелов, но на его пути встали две здоровенные волосатые фигуры, держащих в руках по большой дубине. Один из них осклабился, показав жёлтые большие зубы и издал воинственный клич, похожий на вой.
Охотнику ничего не оставалось делать, как выпустить из ban два парализующих заряда. Оба здоровяка переглянулись и упали на спину, как подкошенные, а Girru продолжил бег, на ходу перезаряжая оружие.
В пылу бега и скоротечной схватки с двуногими он забыл об осторожности и его плечи, и голова оказались хорошей мишенью для местных обитателей, чем они не преминули воспользоваться. Одна стрела пропела над его головой, а вторая ударила в левое предплечье, что заставило охотника пригнуться и он остановился.
Стрела прошла насквозь, пробив мышцу, не повредив кость. Охотник, обломил стрелу, с одной стороны, чтобы она не мешала ему двигаться и, перехватив оружие в правую руку, помчался дальше.
Он слышал, как рычат нападавшие и кто-то из них уже вопит от боли, звуки битвы приближались, когда не чувствующий боли муж и отец, выскочил на поляну, где происходило сражение. Трое волосатых крепких мужских тел уже лежали на земле, а один из них корчился от боли и вопил, семь или восемь других окружили жену, сына и загонщика, пытаясь заострёнными палками достать прижавшихся к большому стволу дерева аннунаков. Один из нападавших уже занёс копьё, чтобы метнуть его в сторону обороняющихся, но не успел этого сделать, как упал подкошенный уже боевым выстрелом, неожиданно позвучавшим очень громко.
От неожиданности двуногие оглянулись и этого хватило для того, чтобы Dimgul двумя прыжками преодолел расстояние, отделявшее их от волосатых двуногих и мечом перерубил самого крупного самца. Тот только охнул и с раскроенным пополам черепом завалился на землю, увлекая за собой аннунака. Жена, видя такую картину, произвела выстрел из своего оружия и второй нападавший упал на спину, отброшенный сильным ударом заряда.
Пятеро оставшихся опустили свои палки и жалобно заскулили, давая понять, что не нужно их убивать. Свою лепту в избиение внёс и второй загонщик – он весь окровавленный, не понятно в своей или чужой крови, подскочил к одному из двуногих и нанёс удар в лоб его же дубиной. От этого удара дубина погрузилась в черепную коробку губастого двуногого, отчего мозги с кровью выскочили из затылка. Остальные, видя ярость тех, кого они вот-вот могли бы убить, легли на землю, сжавшись в комочки, продолжив скулёж ещё жалобнее и громче.
- Ладно, хватит. Пора уходить. Мы не сможем дожидаться наших, так как по берегу ещё идёт толпа местного населения. Они вооружены и их много. Давайте этих четверых связываем и поведём к себе в поселение. Этого, кто без сознания добивать не будем. Они будут у нас работать на строительстве каналов, думаю, что и со временем мы найдём применение и остальным его их товарищам. - Охотник совсем забыл про стрелу, торчащую у него из руки, но Dalla не теряла времени и, оторвав кусок материи от своего охотничьего костюма, сначала смазала снадобьем рану из пузырька, болтавшегося у неё на шее, а затем перевязала руку вместе со остатками gag-si-s; .
Сын и загонщик, которого, оказалось, звали ;hi  , быстро связали пленников, заставив их пинками подняться и взвалить на себя парализованных собратьев. У ;hi оказалась глубокая рана в боку, откуда сочилась кровь, и Dalla на ходу делала перевязку аннунаку, терпеливо переносившему боль.

На обратном пути никто не хотел задерживаться и все хотели добраться к своему поселению, как можно быстрее. Пленники при этом не плелись, а бежали трусцой, подгоняемые ударами дубин. Dalla шла замыкающей, прислушиваясь, нет ли за ними погони.
Но соплеменники не захотели преследовать похитителей. Увидев связанных быков, они трогали необычные для них верёвки и, скорее всего, на них произвело впечатление то, что быки не лежали мёртвыми тушами. Другие двуногие с удивлением разглядывали убитого загонщика, ощупывая его одежду, трогая кожу и волосы, которые значительно отличались от них. Общаясь между собой, двуногие ходили вокруг быков и выражали недоумение в виде знаков и гортанных звуков, удивляясь, как можно уложить таких огромных животных, не причинив им никакого вреда. Но когда они обнаружили у дерева убитых соплеменников и, в том числе, своего вожака, их настроение тут же сильно изменилось. Один из двуногих, на голове которого виднелся большой шрам, по поведению самый активный, подошёл к трупу своего собрата, пнул его ногой, встал во весь рост, ударил себя в грудь двумя руками, при этом рявкнул несколько раз, продолжая колотить себя руками по груди. Его соплеменники, переглядываясь между собой, издавали различные короткие и длинные звуки, похожие на спор.
Один из собратьев в набедренной повязке и с воткнутым за неё подобием ножа из длинного и заострённого камня, вышел вперёд и жестами показал, что не согласен с соплеменником со шрамом.
Тот же продолжил колотить себя в грудь руками, но второй жестом и короткими звуками призвал его к поединку. Первый со шрамом поднял заострённую палку и встал в боевую стойку, второй вытащил нож и тоже приготовился к схватке. Двуногий со шрамом не раздумывая метнул заострённую палку в противника и палка, скользнув сопернику по плечу, содрала лишь кожу и полетела дальше. На удивление противник не обратил внимание на полученную рану, а только скорчил гримасу боли и быстро побежал к своему противнику, но тот увидев, что не убил своего соперника не ударился в бегство, а сделал несколько шагов назад для того, чтобы поднять дубину, валявшуюся за ним. Но только он наклонился, чтобы её поднять, противник метнул нож в соперника. Нож пролетел метров десять и угодил ему в шею, насквозь пробив её. Двуногий схватился за нож, и в агонии пытался его вытащить, но смерть уже забирала его душу, и он с хрипом упал в траву головой вниз. Ноги его задергались в конвульсиях, а затем он затих.
Победитель медленно подошёл к поверженному сопернику, наклонился и вытащил своё оружие из шеи мёртвого тела. Затем он выпрямился и, высоко подняв окровавленный нож, издал протяжный рык победителя. Другие соплеменники, наблюдавшие за баталией, стали радостно хлопать себя по ягодицам и кружить на одном месте в танце, тем самым признавая силу, ловкость и первенство нового вождя.
Тем временем новоиспечённый вождь подошёл к поверженному сопернику, наклонился над ним, ударил ножом в область сердца, сделал круговое движение на трупе, разрезая его, запустил руку в образовавшееся отверстие и резким рывком вырвал оттуда сердце. Дико закричав, он поднял сердце убитого, с которого капала кровь, над головой, а затем впился зубами в его плоть и откусил порядочный кусок.
Его покрытое кровью жертвы лицо, выражало полное удовольствие. Вновь, что-то прокричав диким воплем, он кинул остатки сердца своим соплеменникам. Те радостно подбежали к нему и по очереди, передавая сердце друг другу, откусывали по кусочку, смазывая свои лица кровью.
Веселье и праздник победы с отбитыми у неизвестных охотников трофеями, набирал обороты. Все забыли о том, что у них имеются серьёзные потери в соплеменниках и направились к лежащим быкам, чтобы добить их и забрать самые большие куски мяса для всего племени. Этого мяса хватило бы всему племени на долгое время, и удача, казалось, сопутствовала им.
Появление чужеземцев позволило решить внутриплеменной конфликт за лидерство и принести много еды, поэтому исчезнувшие соплеменники не вызвали у них разочарования, а наоборот - добычи всему племени хватит на более долгое время и женщины тоже будут поделены по-другому и достанутся новым мужчинам.

Конец второй главы