18

- Ба! Ты монету Ольге назад отдала?
- Какую монету? – спохватилась старушка и полезла в карман. – Нет, вот она у меня, - потрясла маленьким узелком.
- А у неё опять.
- Что?
На этот раз страшно стало всем. Нюра и дети окружили Ольгу и молча уставились в её ладони. Между пальцами сверкал золотой.
Ольга, не поднимая виноватых глаз, опустила ещё и голову, а золотой, как и в прошлый раз, покатился из ладоней. Только теперь в траву. И на этот раз за ним никто даже не дёрнулся.
- Что это за место такое? – испуганная бабка завертела головой.
И то, что недавно казалось уютным и надёжный, насколько уютным и надёжным может быть чужое жилище, теперь источало невидимую угрозу.
Марусе показалось, что даже верхушки сосен грозно зашумели, прогоняя их.
- Нам надо отсюда уходить, - Митька оглянулся. Теперь и ему мерещились чужие тени за широкими стволами.
- На ночь глядя?
Нюра задумчиво пожевала губами. Всё же, чья бы эта лачуга не была, она давно не обитаемая. И вряд ли хозяева вернутся прямо сейчас.
А с другой стороны, кто им помешает вернуться тогда, когда вздумается?
- Мить, что делать будем?
- Может, пойдём к озеру, где были в первую ночь?
- Марусь, ты как считаешь?
Но девочка была слишком напугана. Она судорожно вцепилась в Нюрину юбку, и про то, как считала, ничего не ответила. Но всё поняли и без слов.
- Ладно, - приняла решение бабка, - сегодняшнюю ночь проведём на старом месте у озера, а завтра пойдём дальше. Не бойся, Маруся, как-нибудь переночуем, раз такое дело. А в избушке всё приберём, как было, закроем её и… Как говорится, на чужой каравай рта не разевай.
- Ба, а деньгу давай возьмём.
- Конечно, возьмём, - бабка нагнулась к траве, отыскивая золотой кружок. – Что мы дураки что ли, таким богатством разбрасываться?

Скрыть все следы своего пребывания, конечно, не удалось, но сделали всё, что могли, и когда почти стемнело, прибыли на своё старое место.
Маруся всё жалась к бабке.
- Мить, будем костёр разжигать?
Вот так вопрос. С одной стороны, как ночью в лесу без огня? С другой – пояснила Маруся:
- Давайте не будем… А то увидят…
- Да кто увидит? – но Нюра и сама распознала неуверенные нотки в своём голосе.
Спать улеглись без огня.
Ночью Нюру дёрнули за ногу.
- Хтой-та? – подхватилась она.
Темнота не была полной, светила луна, но Митьку она узнала не сразу.
- Разговаривают, - шепнул он.
«Кто? Где?», - хотела спросонья спросить, а потом и сама услышала. Но это были не разговоры. Это были крики и ругань, кажется, не совсем трезвых мужиков. И они доносились от их избушки. Между стволами светились факелы.
- Ба, я посмотрю…
- Куда ты? – прошептала Нюра, да поздно. Митька уже скрылся в темноте.
- Ох, батюшки, что же теперь?
Оглянулась на спящих девок. Будить? Или дождаться Митьку?
Решила подождать. Маруся только трястись будет. Да и Ольга перепугается.
И Нюра уставилась в сторону криков, конского ржания и треска сучьев.
- Чего ж их нынче принесло? Не могли завтра, то ли?
Судя по воплям, их временную крышу над головой теперь заняли не самые смирные люди.
- Никак разбойники? Лиходеи?
До Нюры по-прежнему доносились ругательства и хохот. Она не замечала, что искусала себе все губы. Но где же Митька?
- И чего мы с вечера не ушли куда подальше?
Но если бы Нюра знала, в какую сторону повернут дальнейшие события, она так бы никогда не сказала.
- Ба, кто там?
Старушка даже чуть подпрыгнула, когда сзади её тронули за локоть.
- Марусь, ты проснулась? - голос от испуга прохрипел, как у дурного петуха.
- Да… Хозяева прибыли?
- Прибыли…
Очень нескоро шум стал затихать, но Митька всё не возвращался.