Мужчина в убыток глава 15

15

Григорий едва выдержал всё то время, пока сидел за семейным столом, слушая до тошноты правильные речи Таиного гостя и видя довольные лица своей семьи. Да-да, он про себя так и повторял, что это его семья, которую прямо сейчас на его глазах пытается перетянуть на свою сторону ненавистный ему мужик, явившийся неизвестно откуда и непонятно какой камень спрятавший у себя за пазухой. Гриша его не просто невзлюбил, он его тихо ненавидел и не верил, что у того большая любовь к Тае. А сам он вдруг проникся к бывшей жене такими сильными чувствами, каких не испытывал никогда ранее. Поистине, что имеем - не храним… 
Кое-как дождавшись, пока Ваня поест, он ушёл с ним в другую комнату, где сын продемонстрировал ему все прелести дяди Лёшиного подарка, заставляя отца то и дело сцеплять зубы и сжимать кулаки.
- Надо же, как потратился, - усмехнулся он, наблюдая за сыном, и, не удержавшись, добавил язвительно: - любовничек!
Довольный Ванюшка старательно устраивал игрушке испытания, направляя её преодолевать препятствия в виде своих тапочек, книг, разложенных на полу, и разных игрушек. При этом он радостно кричал и тормошил отца, когда автомобильчику удавалось проехать через выставленные барьеры.
- Сынок, это всего лишь игрушка, а ты так восторгаешься, будто тебе настоящую машину подарили, - упрекнул он невольно ребёнка.
- Но здорово же, пап, - Ваня немного расстроился, потому что ожидал, что они с отцом вместе поиграют, а папа оказался совсем не расположен к играм.
- Здорово, Вань, здорово, но я пойду, ладно? – он встал с ковра и потрепал сынишку по макушке.
- Уже уходишь? – загрустил ребёнок. – А когда в следующий раз придёшь?
- Не знаю, сынок, - пожал плечами Гриша, - когда гость ваш уедет, наверное, тогда… Ты не знаешь, долго он тут пробудет?
- Не знаю, - честно признался мальчик, - но ты приходи, мы все вместе можем играть, с дядей Лёшей весело…
- И не говори, он прямо весельчак! – съязвил Гриша, но Ваня принял его слова за чистую монету. 
Выйдя в коридор, Григорий услышал доносившуюся из комнаты оживлённую беседу, происходившую за столом. Алексей рассказывал какую-то историю, смешно передразнивая кого-то, а Тая с Настей смеялись и комментировали его рассказ. Он прошёл в прихожую, где тихо оделся и вышел из квартиры, громко захлопнув дверь.
Злость и зависть грызли его душу, словно зубастые зверьки. Гриша обижался на весь мир, чувствуя, как что-то катастрофическое накрыло его только что, и желая как-то отомстить этому приторно положительному Алексею, но ничего умного по этому поводу в голову не приходило.
Три дня он предавался тоске, которую глушил в знакомом и понятном ему алкогольном омуте, а на третий вышел из дома, где по-прежнему снимал свой угол с разваливающейся кроватью, и добрался до таксофона, чтобы позвонить Тае. Он звонил и звонил, но трубку никто не брал.
- А какой сегодня день? – спросил он у проходящей мимо женщины.
- О-о-о, допился, соколик! – ворчливо ответила та, качая головой, но всё же просветила: - Суббота уж на дворе, долго пил-то?
- Да не пил я, мамаша… но спасибо, -  буркнул Григорий.
- Ты в зеркало-то видел себя… не пил он… - усмехнулась тётка и пошла своей дорогой, оставив Гришку наедине со своими мыслями.
А они ему подсказали, что сегодня выходной день, поэтому Тая с детьми могли пойти куда-нибудь прогуляться.
- Выгуливают своего дядю Лёшу! – зло сказал он и сплюнул, а потом пошёл к себе. Возле дома, стоя возле своей новой машины, его поджидал Пётр. Увидев брата, страдающего похмельем, он скривился, как от зубной боли.
- Гриха, ты зачем просишь меня поговорить с бригадиром о работе, а сам потом колдыришь? – набросился он на брата. – Ты же знаешь, что он принципиальный и не терпит пьянки на работе…
- Так я вроде и не работаю, - ухмыльнулся тот.
- Ты же просил побазарить за тебя, я вот постарался… В понедельник надо выдвигаться, в Верхнемайском, знаешь районный центр такой… так вот там магазинчик одному коммерсанту поднимать будем, я уговорил бугра, чтобы тебя взял, кое-как уговорил, между прочим! – многозначительно повысив голос, сообщил брат.
- Ой, не выпендривайся, типа такой важный, уговорил он… - скривился Григорий. – Сроки, наверное, сжатые определил заказчик, поэтому люди вам нужны, вот тот и согласился… то я не знаю…
- Так не надо было просить меня, я и не напрягался бы! – обиделся Петька. – Может, ты, как и Колян, передумал уже?
- Не-не, ты чё, не передумал… куда мне передумывать, я совсем на мели, а там у вас бабки нормальные… - замотал головой Гришка.
- Ну тогда не понтуйся, иди давай приводи себя в порядок, собирай сумку, в понедельник утром двинем… На твоей тачке поедем, я свою жене оставляю, -  сообщил Петька, крутя на пальце брелок с ключами.
- Ой, чума уморная, жене он оставляет, скажи лучше, что это она оставляет её себе! – рассмеялся Григорий.
- Не твоё дело, понял? – разозлился брат и, махнув рукой, запрыгнул в машину, явно демонстрируя брату своё превосходство, и резко взяв с места, уехал.
- Каблук! – бросил ему вслед Гриша и пошёл домой.
Года полтора назад Пётр женился и его жизнь резко изменилась. Жена Кира была старше его на четыре года и оказалась бабой хваткой, резкой и непримиримой ко всему, что её не устраивало. Как уж создался этот союз, ведомо только им двоим, но Кира сразу же взяла Петьку в оборот и заставила ходить только по тем семейным половицам, которые сама выделяла для этого. Пристроила его в строительную бригаду, которой заправлял не то её троюродный дядя, не то ещё какой дальний родственник.
Мужик он был непьющий и очень строгий, поэтому и своим работягам не давал расслабиться, но зато они всегда получали хорошие заказы. Пётр стал зарабатывать неплохие деньги, которые не без помощи Киры открыли ему совершенно другие возможности. В конце концов ему стала нравится его новая жизнь гораздо больше той свободы, которую он имел в отчем доме.
Правда, его жена наотрез отказалась знаться с его роднёй, брезгливо сказав «фи» в сторону образа их жизни. Петру было тепло и сытно рядом с благоверной, поэтому он не сильно переживал разлуку с близкими, тем более, что отец, видя его, сразу начал презрительно обзывать «каблуком» и пытался побольнее уколоть. Слушать подобное было неприятно, вот Петя и решил не подвергать себя подобным унижениям, просто перестав ездить к родным. 
Вместо этого они с женой отдыхали и развлекались, как хотели. А ещё съездили в отпуск в Турцию, купили новую машину и сейчас строили дом, предполагая в скором времени и наследниками обзавестись. Если братья просили его помочь с работой, Пётр напускал на себя важность и, только получив на это благоволение жены, просил об услуге бригадира, который соглашался, когда бригаде нужны были дополнительные силы. 
Вот и сейчас Гриша поехал с братом на новую стройку, что была за триста километров от их города. При таком расстоянии ездить туда-сюда не получалось, а бригадир предупредил сразу: если что не так, то сразу прощаемся. Вот Григорий и не рыпался, а работал, подсчитывая в уме, сколько у него будет после этого денег, которые компенсируют все его душевные терзания. 
Его внутренние переживания касались в основном того, что рядом с Таей и его детьми был сейчас этот невыносимо положительный Алексей. Страдал Григорий, не зная, что там творится, пока однажды днём не отпросился у бригадира, чтобы сходить на почту и позвонить Тае. Ему удалось поговорить с Ваней, тот и сообщил, что дядя Лёша уехал домой. Гриша обрадовался известию, хотя его больно кольнуло то, что сын говорит об отъезде гостя с грустью.
- Ну и хорошо, сынок, что уехал, я же говорил тебе, что он хочет занять моё место рядом с вами! – опять начал он внушать сынишке нужную мысль.
- Но, па-а-ап, дядя Лёша говорил, чтобы я не забывал тебя и всегда любил, потому что ты мой родной папа и всегда им будешь, - услышал он возражения сына и усмехнулся про себя.
 «А этот Алексей совсем не прост, вон с какой стороны подошёл – типа я весь такой белый и пушистый… небось и Тайке такой же зефирной лапши навешал, а она что… Бабы всегда ведутся на п ласковые речи…» - думал он, возвращаясь с почты на стройку.
Но тем не менее ему стало легче, когда он узнал об отъезде Котова. Он не знал, насколько они с Таей близки и что планируют в дальнейшем. Все эти вопросы отодвинулись пока на второй план, потому что сейчас Таисия была одна, а как в народе говорится: с глаз долой, из сердца вон. Так может и из её сердца этот Лёша исчезнет, рассуждал воодушевлённый Гриша.
Вернувшись с почты, он сразу же включился в работу, удивляя бригадира своим трудовым энтузиазмом. Его хорошее настроение не покидало его до конца строительства, потому что у Таи и детей всё было хорошо и никаких посторонних с ними не было, о чём Григорий узнавал, время от времени созваниваясь с ними.
Когда основное строительство магазина было завершено и подведены коммуникации, их бригаду сменила другая, занимающаяся уже отделкой, и Григорий вместе со всеми вернулся в город. Он был доволен полученной зарплатой и даже представлял, как принесёт Тае некоторую сумму и гордо отдаст, предложив потратить деньги по своему усмотрению.
Подъезжая к дому, где они жили, он волновался, что может никого не застать, потому что были летние каникулы, и они могли уехать в село или вообще куда-нибудь, хотя Ваня об этом ничего не говорил по телефону. Но увидев припаркованную во дворе Таину машину, обрадовался и быстро поднялся на нужный этаж. Нажав на звонок, он в волнении теребил пакет из гастронома с гостинцами для детей.
- А вот и я! – громко воскликнул он, едва дверь начала открываться, но тут же осёкся, увидев заплаканное лицо Таисии. – Тая, что случилось? Дети?
- Дети в порядке, - проговорила она и, заплакав, отошла от двери. 
- Да что произошло? – Гриша бросился следом, оглядываясь кругом в поисках Вани и Насти.
- Папа пришёл! – услышав его голос, из комнаты выбежал Ваня и сразу же сообщил последние новости: - А дедушка заболел, он сейчас в больнице.
- Что ты говоришь! – Гриша понял, почему плакала Тая, и вместе с сыном зашёл в комнату, где увидел Нину Ивановну, тоже заплаканную, и Настю, которая, сидела прижавшись к бабушке и гладила ту по руке.
- Здравствуйте! Что с Павлом Владимировичем? – осторожно спросил он, напрягшись в ожидании ответа.
- Инcульт – тихо ответила Тая.
- И что? Ну, в смысле, как он себя чувствует, что врачи говорят?
- Он в реанимации, к нему не пускают, говорят – ждать, - тихо проговорила Тая и подняла лицо вверх, тяжело вздохнув.
- Ванюш, отнеси это на кухню, - Гриша передал сыну пакет с гостинцами, а сам присел возле бывшей тёщи и начал её успокаивать.
Чуть позже, когда Тая с матерью собрались ехать в больницу, он сразу же вызвался их подвезти.
- Но я на машине, ты же знаешь, - отклонила его предложение Тая.
- Тебе в таком состоянии не стоит садиться за руль, а я всё равно свободен, я только что вернулся домой… Ой, извини, чуть не забыл, - он достал из кармана аккуратно сложенную пачку денег и протянул ей, - на этот раз заработок неплохой, я вообще-то думал, что ты с детьми в отпуск куда-нибудь поедешь, хотел помочь, а тут такое дело… Но вы не переживайте, Павел Владимирович сильный мужик, он обязательно поправится…
Таин отец действительно не сдался болезни. После нескольких критических недель он постепенно стал выходить из кризиса и в один из тёплых дней в конце августа, выписавшись из больницы, сидел в шезлонге в собственном саду. Конечно, он был ещё слаб и вообще не похож на того физически сильного мужчину, что был раньше. Левая рука у него была без движения и передвигался он с большим трудом, какая-либо работа теперь была для него недоступна, но он был с семьёй, и все были несказанно этому рады.
Всё время, что он был в больнице, Гриша не оставлял Таю, предлагая свою помощь и ей, и Нине Ивановне. Обе женщины отказывались, но он всё равно несколько раз приезжал домой к Клёновым, где проводили лето Тая с детьми, и сам брался за какую-нибудь тяжёлую работу, которой в хозяйстве всегда хватало.
Когда Таин отец оказался дома, бывший зять тоже приехал проведать его и предложить помощь, но вместо одобрения наткнулся на крайне недовольный взгляд Павла Владимировича.
- Что он здесь делает? – тихо спросил тот у жены, когда Григорий отошёл.
- Паша, не нервничай только ради Бога, прошу тебя! – Нина умоляюще посмотрела на мужа. – Просто он помогал иногда, сам же понимаешь, без мужской силы нам было никак.
- Я не понял, а Тая? Она простила его, что ли? А как же Алексей? Что тут случилось, пока меня не было?
Они с женой познакомились с Алексеем в его приезд, и он им понравился. Серьёзный интеллигентный мужчина приятной наружности, он показался им вполне достойным, к тому же прекрасно ладил с детьми, а это подкупило бабушку с дедушкой больше всего.
- Да ничего не случилось, кроме того, что ты попал в больницу, - пыталась успокоить его жена, - Алексей звонил, беспокоился за тебя, как там у них с Таей, какие планы и всё такое, я не знаю, не спрашивала, не до этого было… Сейчас вот можно и поговорить… Но как я поняла, он заканчивает какой-то проект, всё-таки ведущий инженер на таком важном производстве – это что-то да значит, не так ли?
- Ну да, конечно, - согласился супруг, вспомнив, как Алексей намекнул, что работает на обoронном заводе, не став распространяться дальше, а они, понимая всю серьёзность его деятельности, и не настаивали.
Когда Гриша ушёл, отец всё же потребовал от дочери объяснений, что происходит и как к этому всему относиться.
- Папа, Гриша помогал нам с мамой, хотя мы и были против, но не станешь ведь силой забирать у него вилы или лопату, правда?
- Конечно, нет, но тебе не кажется, что так он решил, что уже свой здесь?
- Нет, я ему сказала, что бесполезно надеяться на возврат к прошлому… И даже призналась, что мы с Алексеем скоро поженимся, но он…
- Что? Поженимся? – одновременно крикнули мать с отцом.
- Ну да, мы говорили об этом с Лёшей, но тут такое произошло, всё стало неважным, пап, кроме твоего здоровья…
- Погоди, погоди, что значит, поженитесь? Ты переедешь к нему? А мы? А дети?
- Дети в любом случае будут со мной, они же мои дети, но не беспокойтесь, Лёша прекрасно понимает, что я вас не оставлю, и… он пообещал переехать к нам. Сейчас он заканчивает там свои дела и… мы ждали только папиного выздоровления, вот… - немного смущаясь, рассказала им ближайшие планы Тая.
- Хорошо, а этот… - Павел Владимирович кивнул в сторону ворот, куда недавно вышел Григорий.
- Папа, не волнуйся, я же говорю: я рассказала ему обо всём, но он сказал, что всё равно поможет… В конце концов, он делал это не для меня или мамы, а для своих детей, думай так! – мягко успокоила она отца. – И вообще, я хотела поговорить насчёт хозяйства… - она оглядела обоих родителей, прежде чем продолжить. - Может, как –то разумно уменьшим его, всё же нелегко содержать такое количество животных, а ещё и огород… тяжело же…
- Да, я вот теперь такой никчёмный, - горько проговорил Павел Владимирович.
- Пашенька, прекрати, пожалуйста, ты самый нужный и самый лучший, запомни это! - сразу же кинулась успокаивать его жена. - Но Тая права, зачем нам столько всего… Таечка, слава Богу, на ногах… Когда Алексей будет рядом с ней и Гришка перестанет маячить… Нам тогда можно будет окончательно расслабиться, Лёша такой надёжный! – улыбнулась она мужу и дочери.
- Права ты как всегда, моя хорошая, - согласно кивнул супруг, - а что касается хозяйства, то чего вы ждали, надо было распродать, что можно…
- Ну как мы без тебя-то, - возразила Нина Ивановна, - без хозяина нельзя, - и, расчувствовавшись, обняла мужа. 
Тая смотрела на родителей увлажнившимися глазами и мечтала, что у неё тоже будет такая же счастливая любовь, как у них, рисуя в воображении их с Лёшей будущее.
Алексей приехал к Тае, когда осень ноябрём закрывала свой календарь, транслируя неуютную промозглость на всё вокруг. И в этом студёном, пронизывающим насквозь ненастье его располагающая улыбка казалась ей ярким солнечным светом, пробуждая внутри тёплые и светлые чувства.