Чернобыльский феномен

        Тунгусский феномен не разгадан до сих пор.


Два дела, разделённых семьюдесятью восемью годами, лежали передо мной на столе. Две тонкие папки, в которых, казалось, спрессовалась вся мощь апокалипсиса. Одна — с грифом «Совершенно секретно» советских времён, уже выцветшим и недействительным. Другая — пожелтевшая подшивка полевых дневников, пахнущих таёжным дымом и временем. Я не следователь прокуратуры и не историк. Я — физик, специалист по странным совпадениям, которых в природе быть не должно. И эти два дела не давали мне покоя много лет.

Первое: 30 июня 1908 года, 7 часов 14 минут по местному времени. Район реки Подкаменная Тунгуска, близ фактории Ванавара. В историю это вошло как Тунгусский феномен, но старожилы-эвенки называли его Ванаварским дивом. Взрыв чудовищной силы повалил лес на площади, сравнимой с территорией современного мегаполиса. Сейсмическая волна обогнула земной шар, а ночное небо над Европой несколько дней светилось так, что можно было читать газету.

Второе: 26 апреля 1986 года, 1 час 23 минуты 44 секунды. Чернобыльская атомная станция, четвёртый энергоблок. Два взрыва с интервалом в несколько секунд разрушили активную зону реактора, выбросив в атмосферу смертоносный коктейль из радионуклидов. Свечение над разрушенным залом сравнивали то с полярным сиянием, то со столбом огня — тем же самым, что видели однажды над сибирской тайгой.

Две грандиозные катастрофы на памяти человечества. Обе — взрывы невиданной силы. Обе породили сотни гипотез. И обе, если вглядеться пристально, не раскрыты до сих пор. Настоящие причины скрыты в тумане, какой бы железобетонной ни казалась официальная версия. И именно это сходство — опаснее всего.

Начну с дела № 1: «Ванаварский див». Экспедиции Кулика нашли эпицентр, но не нашли кратера. Не нашли и осколков небесного тела. Ни грамма. Словно исполинский снаряд ударил, спалил и исчез. Официальная наука объяснила: взорвалась ледяная комета на высоте пяти-семи километров. Лёд испарился, отсюда и отсутствие вещества. Версия красивая, но зияет дырами. Почему уцелевшие деревья в эпицентре не обожжены равномерно, а словно пропущены через гигантский невидимый «луч»? Откуда в слоях торфа аномалии по иридию и микроскопическим алмазам, характерные скорее для мощного теплового удара неизвестной природы? Отчего магнитная буря, зафиксированная приборами Иркутской обсерватории, началась ещё до визуального взрыва? Наконец, почему многочисленные свидетели описывают не один ослепительный болид, а серию маневрировавших в небе огненных шаров? В 1960-е годы промелькнула экзотическая гипотеза: взрыв неизвестного вещества, возможно, даже искусственного происхождения. Над ней посмеялись. Но честный учёный обязан признать: спустя сто с лишним лет мы точно не знаем, что именно взорвалось над Ванаварой. Комета? Астероид с рыхлой структурой? Плазмоид? Мы имеем дело с неизвестным полем, которое породило взрыв без импакта.

Теперь дело № 2: Чернобыль. Версия МАГАТЭ и советских экспертов известна каждому. Персонал, отключив защиты, вывел реактор в запредельный режим, лопнули технологические каналы, пар вступил в реакцию с цирконием, тепловой взрыв, выброс водорода — и финал. Мужество ликвидаторов, шахтёров, пожарных, остановивших цепную реакцию ценой собственных жизней, остановило и распространение радиации по Украине и Европе. Но значит ли это, что сама физика процесса нам предельно ясна?

Я достаю из папки сейсмограммы, полученные военными сейсмостанциями в ночь аварии. Три подземных толчка, а вовсе не один. Два первых, с интервалом в 4 секунды, несут все признаки не просто парового хлопка, а ядерного взрыва малой мощности. Есть свидетельства физиков-атомщиков, работавших в группе расследования, которые в закрытых докладах писали: на первом этапе в части активной зоны возникла локальная критическая масса на мгновенных нейтронах. Короткий, как вспышка фотоаппарата, цепной разгон, образовавший раскалённую плазму. Именно эта вспышка породила «ядерный пшик», разрушивший реактор изнутри до основной паровой стадии. Официально эту идею отвергали — она слишком пугала, указывая, что РБМК способен не просто на тепловой взрыв, а на неуправляемый ядерный разгон с образованием ударной волны. Но куда исчезли показания датчиков с каналов ССБ (системы сигнализации безопасности)? Почему до сих пор засекречены некоторые осциллограммы из блочного щита? И главное — что заставило оператора спустя долгие часы подготовки нажать треклятую кнопку АЗ-5 (аварийной защиты), которая, по парадоксальной логике, не заглушила, а взорвала реактор? Концевой эффект стержней? Да, это конструктивный недостаток. Но точное моделирование процессов в те секунды так и не смогло воспроизвести полную картину на 100%. Слишком много «если».

Теперь внимание. Я свожу вместе два этих расследования, и меня пробирает холод. Смотрите. И там, и там — взрыв, энерговыделение которого дошло до значений, сопоставимых с десятками мегатонн тротила (для Тунгуски оценки скачут от 10 до 50 Мт; для Чернобыля — тепловой взрыв эквивалентен десяткам тонн, но сейсмический импульс и разрушение конструкций требовали совсем иной энергетики). И там, и там — отсутствие полного, исчерпывающего понимания триггера. И там, и там — атмосферные феномены: запредельное свечение неба. Для Тунгуски — «светлые ночи», для Чернобыля — ионизирующее сияние над развалом, изумрудно-голубое, вызванное черепковым излучением, но испугавшее видавших виды атомщиков своей неестественностью.

Что остаётся в сухом остатке? В случае Тунгусского чуда удалённость от центров цивилизации нивелировала последствия: если бы такое произошло над Гамбургом или Нью-Йорком, XX век пошёл бы иначе. В случае Чернобыля мужество и цена жизней ликвидаторов действительно остановили распространение радиационной язвы. Но похожесть видится мне в ином. Мы, как слепые, ощупываем хобот слона. Официальные комиссии всегда требуют однозначного вердикта. Общество не терпит неизвестности. И тогда рождается миф, облечённый в строгие научные одежды: комета виновна; персонал виновен.

Я же, перебирая эти факты, утверждаю: в обоих грандиозных событиях настоящая причина до сих пор не вскрыта. Для Тунгуски это означает, что мы не знаем, с чем столкнулась Земля, и не можем предсказать следующего визита «Ванаварского гостя». А вдруг это и не комета вовсе? Вдруг Земля пересекает нечто более неуловимое? Для Чернобыля это означает, что мы до сих пор не извлекли корневой урок. Мы поменяли конструкции реакторов, но поняли ли мы природу мгновенного хаоса, рождающегося в ядре атомного монстра при одном неверном движении? Каждая новая станция строится с верой, что «теперь-то всё учтено». Но так же думали и до апреля 86-го.

Пока пишутся диссертации, пылятся отчёты и печатаются опровержения, я вижу главную опасность. Неизвестные причины катастроф подобны спрятанному в шкафу огнестрельному оружию, из которого однажды обязательно выстрелит. Повторение событий возможно именно потому, что мы опасаемся не самих взрывов, а непонятых механизмов, их породивших. А что, если завтра диспетчер радарной станции увидит двойную цель над Сибирью, идущую с той же аномальной скоростью? А что, если оператор нового реактора столкнётся с поведением активной зоны, точно воспроизводящим минуты перед 1:23:44? Готовы ли мы к ответу?

Я закрываю обе папки. За окном — мирная ночь 26 апреля. Ровно 40 лет спустя. И где-то в глубине Вселенной, возможно, уже движется к нам то, чему мы, несмотря на все заверения и доказательства, так и не придумали точного объяснения. Потому что самая страшная тайна — это наша уверенность в том, что мы всё постигли. А истина, коллега, всё ещё где-то там. Между Ванаварой и Припятью.