Дефект чеканки

      Начальник вышел на совещание и в напряжённой тишине отдела товаров народного потребления будто прошёл сквознячок оживления.
      Первым нарушил молчание инженер первой категории Саша. Прицельно оглядев перед собой убористо исписанный лист, он чуть отстранился от стола, распрямляя занемевшие плечи, и, в присущем ему насмешливом тоне, произнёс:
      – Пролетел слух – кто-то из наших клад нашёл: медную пуговицу на блошном рынке - бесценный экземпляр антиквариата!
      Все насторожились и, подняли головы, обратили весёлые глаза к тому, кому ясно адресовалась реплика.
     – Слух не обманул, – не сразу отозвался со своего места высокий худощавый человек  молодой специалист.
     Коллегам показалось, что он нехотя возвращается из своего далека – оттуда, где звенели старые монеты и шептались чужие эпохи.
      – Это не пуговица, – ровным бесстрастным голосом сказал он, – это копейка 1957 года.
      – А чем же она примечательна, эта копейка? Вроде не старая еще, – удивился Саша.
      – У неё редкий дефект чеканки.
      – Надо же, за дефект ценится! – хмыкнул кто-то.
      – А некоторых - и за совершенство не замечают, – с многозначительностью в голосе, раздалось за кульманом.
      – Ты хоть бы показал свою коллекцию, – попросил Саша.
      — Как же! Боится, чтоб не сглазили! — констатировала из-за кульмана проектировщик Зина - новая сотрудница, приехавшая недавно из далекого украинского городка. Быстро освоившись в новом коллективе, она считала себя ещё недооценённой начальством по квалификации, которую не скрывая, считала выше назначенной ей ставки.
      — Ой, и правда, покажи, Женя. Мы не глазливые, — как эстафету подхватила разговор техник Вера. Верочка — звали её сослуживицы — была единственной из женского коллектива, чьё семейное положение по-прежнему значилось незамужней, что коллектив воспринимал почти как служебную характеристику.
      – Могу показать, – согласился Женя, поднимаясь из-за стола.
      Вынув из внутреннего кармана пиджака небольшую, но увесисиую пластиковую книжицу, он подошел к Сашиному столу.
      – У тебя и упаковка уже специальная! – поднял брови тот, разглядывая монеты сквозь плёночные страницы из бережно протянутых рук, – Раньше ты их по карманам рассовывал, в бумажки завёрнутые.
      – Не в бумажки, а в салфетки, – поправил Женя.
      – Теперь ясно: куда салфетки из столовой исчезали, – хихикнули за спиной.
      – Нет, столовские жесткие. Дома у меня – специальные - поправил Женя.
     Голос его был ровный, почти бесстрастный.
      – Ну, а где же твоё ценное приобретение? – поинтересовался Саша, продолжая разглядывать коллекцию.
      – Дома. Самое ценное – с собой не ношу.
      – В банке! – многозначительным тоном съязвил Саша.
      – В банке нельзя, – Женя без улыбки посмотрел на своего оппонента, как, наверно, врач смотрит на беспечного пациента, – Они поцарапаются… У меня для них – специальные конверты.
      Шеи сотрудников ещё больше вытянулись в их сторону.
      – Ты и конверты специальные покупаешь? – полюбопытствовал со своего места Гена. На работу он поступил вместе с Женей, но уже опередил бывшего сокурсника в продвижении по служебной лестнице. С присвоением ему квалификации инженера второй категории в его облике появилась некая сдержанная значительность. Он даже стал реже смеяться, говорить медленнее, с лёгким прищуром - придавая своим словам большую весомость, а по отношению к младшему персоналу у него всё заметнее проявлялась начальственная снисходительность..
      – Нет. Сам делаю. Из ватмана, по своей разработке, – ответил Женя.
     Вернувшись на место, вынул одну из монет, посмотрел на свет и стал аккуратно начищать её карандашной резинкой.
      – «Там царь Кощей над златом чахнет!» – Саша показательно сгорбившись, изобразил мимическую сценку – вытянутый нос над опущенными, перебирающими невидимое богатство, костлявыми длинными пальцами.
      – Ох, Женя, и правда, стоит время на это убивать? В твоём возрасте – детей уже растят, а ты лучшие годы тратишь на какие-то монеты с дефектами и разработку для них мудрёных конвертов! – подала голос предпенсионного возраста сметчица Мария Петровна.
     – Еще и зарплату всю изводишь, – с укоризной вставила Вера, но в глазах девушки было явное сочувствие.
     – Не извожу, а вкладываю, – пояснил Женя.
     – Вот это вложение! – зажав улыбку в уголках рта, переглянулись между собой женщины за столами соседнего ряда. –  А сам – на столовой экономит, сухими бутербродами из дому давится.
     – Я не давлюсь, – мягко возразил Женя, – И сыт больше, чем после этой столовой, в которой, вдобавок, и травануться можно.
     – А что, в этом есть резон, – прикинул Саша, – Мы деньги тратим, а наш умненький благоразумненький Буратино их покупает и копит.
     – Лучше бы на кооперативную квартиру откладывал! – заметила Мария Петровна.
     – Да мне одному и с родителями – нормально, – улыбнулся Женя.
     – Вот это «нормально»! – развеселились сотрудники, начиная перечислять: – родители, ты, брат с женой... А пополнения у них не намечается?
     – Намечается, – как-то бесстрастно, почти покорно отозвался Женя.
     – Нет, Женя, тебе квартиру нужно сейчас, пока не женат, – оживилась Марья Петровна, – А то знаешь законы какие? При разводе всё совместно приобретённое имущество – пополам!
     – Та ничего у меня пока не намечается! – попытался отмахнуться Женя.
     – Правильно, Женя! Ищи жену сразу с квартирой! – с многозначительной улыбкой высунулась голова из=за кульмана.
     – О, Зина в этом толк знает! – встрепенулся со своего места Саша, – Ищи себе, Женя, молодую вдовушку!
     Намёк был прозрачен и, дабы не перейти на скользкую тему, голова с поджатыми губами тут же снова скрылась за кульманом. Зина недавно вышла замуж за вдовца, с которым свели их знакомые, и она с облегчением сменила положение старой девы на статус замужней дамы.
      Женя отрешённо пожал плечами
     – А у тебя была когда-то девушка? – спросила вдруг Вера, когда разгоревшийся разговор уже стал затухать.
     От её безапелляционного вопроса сотрудники, переглянувшись, пожали плечами, но насторожились,  приготовясь к нечто-то интересному.
      Женя ответил не сразу. Он провёл пальцем по краю монеты, словно проверяя не осталось ли на ней следов. Вопрос был простой. Настолько простой, что отвечать на него не хотелось.
      – А может у него другая ориентация! – снова подала реплику Зина.
      Мария Петровна укоризненно покачала головой.
      – Да нет у меня никакой ориентации! – отмахнулся Женя.
      – Вот это новость! – скривив комичную гримасу, громко воскликнул Саша.
      – Ой, вы мешаете мне работать! – смущённо пробормотал Женя, склоняя лицо над своими бумагами.
      – Нет, на этом месте пожалуйста поподробнее! – Саша весело и требовательно постучал тупым концом карандаша по столу.
      – Ну, взялись за меня! – незлобиво отпирался Женя. – А давайте сменим тему, – миролюбиво предложил он, – Вон у нас есть и разведённые и, не хочу указывать пальцем, засидевшиеся в девицах.
      – Женщина одинока от, не зависящих от неё,  демографии, – пояснила  Вера. – А когда до седых волос  - одинок мужчина, – она поджала губы, – … Это уже – патология!
     – Ну, может и не патология, – возразила Мария Петровна, – Но, если у парня под тридцать не было девушки - на размышления наводит.
     – Была у меня девушка, – Женя посмотрел прямо перед собой невидящими глазами, – А может и не была… – раздумчиво добавил он тихо.
     – Как это, как это? – весело насторожился Саша.
    Женя молчал.
    – Ну как её звали? Имя у неё было? – напирали со всех сторон.
    Женя продолжал молчать и наконец произнёс раздумчиво:
     – Я тогда не знал её имени.
    По кабинету прошёл смешок.
     – Как? Ты был увлечён девушкой и не знал её имени?! – допытывался Саша, – Это прямо – сказ из мифов Древней Греции! Влюбился в скульптуру? Женя, да ты прямо - современный Пигмалион!
     По лицу Жени бродила улыбка. Не обиженная, скорее снисходительная, как у человека, который знает что-то своё, недоступное другим.
     – Она мне так нравилась, что я не знал, как к ней подойти, – сказал он тихо.
     – Брат тоже такой робкий? – в упор спросила Зина.
     – Нет, брат – другой. Он легко умел знакомиться и давал мне советы.
     – А ты?
     – Я думал: «Завтра… обязательно.» А когда видел её – опять не решался. «Ну как я вдруг подойду... Как начну разговор..?»
     – Вы так и расстались, и ты до сих пор не можешь её забыть? – устремив на мгровение взгляд  внутрь себя, участливо спросила Вера.
     – Нет, – ответил Женя глухо.
     – Что «нет», – она вскинула удивлённые глаза, – Расстались или не можешь забыть?
     – Ни то, ни другое…
     – Как? – не поняв, допытывалась Вера, - Ну, Женя, рассказывай, не томи!
     – Теперь я вижу её каждый день, и как зовут – знаю.
     – Вот это поворот! Женя, да ты у нас, оказывается, тайный сердцеед? А с виду – такой тихоня-скромняга! – захохотал Саша.
      – А вы что, не знаете, что «в тихом болоте черти водятся»? – задала
риторический вопрос Мария Петровна.
      – Ну расскажи, расскажи, Женя, свою историю! – почти умоляя, просила Вера.
      – Про болото? – улыбнулся куда-то в пространство Женя.
      В отделе наступила выжидательная тишина.
      – Иду я как-то домой… – начал он, уставившись перед собой невидящим взглядом, – Иду я домой, – повторил после паузы, – И вижу – стоит на балконе - Она. И брат стоит рядом. И машут мне, мол, иди скорей. Я обрадовался, тоже помахал им в ответ. Подумал: она догадалась о моих страданиях и пришла сама… Или брат разыскал её и привёл… Бежал домой, через три ступеньки перескакивал, еле дух перевёл, когда на этаж свой поднялся. Без лифта. На пороге встречают меня родители. Улыбаются. «А у нас радость», – говорят, – «брат твой женится. Невесту свою привёл, познакомиться». А из комнаты выходит брат и обнимает её за плечи...