Прогулка навстречу темноте

На календаре был конец весны. Два человека наслаждались хоть и пасмурными, дождливыми, но всё же тёплыми, питающими, вдохновляющими выходными на заповедной территории.

Эти места и земли имели свою глубокую и большую историю когда-то прежде, ныне же... это место облюбовали пожилые люди да быдловатый молодняк, который с помощью свежего лесного воздуха надеялся поправить своё здоровье, при этом не забывая про бутылочки алкоголя и килограммы жирного мяса.

Они шли по дорожке, вымощенной красным кирпичом, который остался здесь ещё, наверно, со времён другого государства.

— Мда… — произнёс он, опуская взгляд на переполненные мусором, бутылками и прочими отходами урны.
— Мдааа уж… — вторила она ему одномоментно.

Они продолжили свой путь, вдыхая чистый лесной воздух, который нёс в себе ноты мокрой хвои, земли и немного озёрного дуновения. Это были волшебные моменты единения двух людей: не имея цели или плана на прогулку, они просто шли, держась под руки.

Он шёл, разглядывал старые и одинокие лавочки, винтажные уличные фонари, которые были размещены вдоль дорожек, и думал о том, насколько удивительным было это место. Когда-то давно по этим же тропинкам ходили учёные и медики в халатах, которые безустанно размышляли и планировали идеи, способные в ту или иную минуту сложиться в их головах в знаменитые впоследствии работы и научные изыскания. Его это вдохновляло и будоражило. Она же крепко брала его под локоть, и её мысли уносились далеко в небо, охватывали прекрасные виды озера и деревьев, сочной травы и чудных птиц, что кружились над водой.

Им обоим было хорошо и удивительно в такие минуты.

Шло время, скоро начала опускаться ночь на территории. Залетные гуляки и выпивохи потащили свои бренные и отравленные алкоголем тела по домам, утаскивая туда же своих шумных, порой невоспитанных и крайне эмоциональных отпрысков. Вместе с темнотой наступала и тишина — тишина, которая так нравилась им обоим.

Они шли по сумраку по направлению к воде, на которой лениво крякали утки и иногда плескались чайки. Встретив на набережной молодую кошечку, которая лишь проводила их взглядом и направилась по своим делам, они молча пошли по ступенькам вверх, держась за руки. Они шли, и каждый думал о том, что ему хорошо просто идти. Они миновали центр, в котором скапливались основные массы людей, зашли за здание, в окнах которого можно было наблюдать за деятельностью работников и персонала. В ярких окнах, освещённых электрическим светом, сновали туда-сюда самые разные люди, каждый был занят своим делом, и никто не замечал, как на пригорке стояли он и она и любопытно глазели в окна.

Они решили пойти дальше. Было уже достаточно темно, фонари лишь изредка встречались им, шумел лес вокруг, и было слышно лишь их шаги. Они и сами не заметили, как оказались на пороге тёмной, огромной по величине дороги. Впереди и позади них не было видно ни огонька, небо было тёмным и затянуто облаками, так что даже луна не освещала им путь. А справа и слева от тёмной и пустой трассы находился густой лес. Они на секунду остановились, оба задумались о том, не повернуть ли им назад, туда, где светили фонари, ходили люди и можно было безопасно дойти до своего номера. Но она лишь крепче обхватила его бицепс, он еле заметно проверил в кармане ключи — и, не сговариваясь, они вместе сделали первый шаг навстречу тёмной пустоте и огромному пространству.

С каждым шагом становилось всё темнее, настолько, что глазу не за что было зацепиться, из-за чего все очертания и образы начинали расплываться. Они шли по тёмной и пустой дороге, слева как будто вырисовывались очертания каких-то пустых и заброшенных домиков, лес вокруг словно затих, из звуков были различимы лишь синхронные шаги их ног и учащённое дыхание. Это были непередаваемые ощущения... В голове словно создавался диссонанс между тем, что глаза едва различают какие-либо очертания впереди и складывается ощущение, что темнота их облепляет, и тем, что тело и сознание какой-то ментальной картой понимают: вокруг них огромные пустые пространства. Они продолжали молча идти по темноте, дорога всё шла и шла вперёд. Он чувствовал себя словно голым. Наверное, это и было чувство истинной свободы — свободы от мыслей, от каких-то идей и представлений, от окружающего мира, поскольку их путь был как во сне. Нельзя было с уверенностью даже сказать, движутся ли они в пространстве...

Спустя время впереди мелькнули очертания дорожки по направлению к их корпусу, но даже здесь свет не освещал их путь: фонари вдоль этой дороги были выключены и стояли как длинные худые и одинокие создания с белой верхушкой. Идти стало всё же привычнее, и они бодрым шагом направились к себе.

Позднее, уже в тёплой и уютной комнате, попивая горячий чай, они оба молча вспоминали своё путешествие по тёмной стороне. Он думал о том, насколько странные чувства были вызваны внутри него, думал о том, что она смогла довериться ему и поверила в него, раз решилась сделать шаг по тёмной и пустой дороге, и о том, что частичка его самого ещё надолго останется в том промежутке времени, когда они, держась за руки, с широко открытыми глазами шли навстречу всепоглощающей темноте по пустому пространству, от которого кружило голову.

Струны его сознания и мировосприятия были задеты самым интересным и захватывающим образом.