Фея из нагрудного кармана

Пыльные, пустые коридоры, на полу которых выстелены старые, некогда красные дорожки, прикрывающие мраморные плиты. На высоких потолках едва покачивались тяжёлые, огромные люстры из хрусталя, на которых каждая побрякушка была идеально отточена и занимала своё место.

Он стоял на пороге и размышлял о том, как же он сюда попал. Впереди него по всем стандартам находился старенький, но красивый гардероб для вещей посетителей, но на его крючках уже столетиями не висело ничего, лишь номерочки застыли: 101... 102... 103...

По обе стороны от гардероба шли мраморные ступени, ведущие на верхние этажи здания. Он поворачивал голову и не решался сделать и шаг. Время словно застыло, словно даже запахи замерли в воздухе и не смели изменяться.

— И долго ты собираешься тут стоять? — раздался ехидный девичий голос.

Он повернул голову на звук и увидел... Над его плечом в воздухе летало маленькое существо, похожее на девушку. Её крылышки быстро-быстро работали, удерживая её в воздухе.

— Чего смотришь, дурачок? — её звонкий голосок вновь отразился от стен пустого зала.

Тусклая вспышка, едва уловимый звон, словно миллионы маленьких колокольчиков одновременно заиграли, и на месте маленькой крохи оказалась обычного роста прекрасная светловолосая девушка с ярко-зелёными глазами.

Она улыбнулась, положила ему на плечо свою ладонь и сказала:
— Долго стоим, надо идти!

Её приятный милый голос словно мёд растёкся по сердцу. Он ещё раз огляделся и сделал первый шаг в сторону боковой лестницы. Вдвоём они увидели, как по лестнице спускался едва видимый дух мужчины средних лет. Он спускался и самозабвенно читал монолог, его пышные усы быстро тряслись в такт его шагов.

— Он застрял здесь, как и многие, пока не найдёт себя, — захихикала девушка. — Не трогай его, пусть пройдёт.

Странный мужчина прошёл мимо, яркая вспышка — и милая девушка снова превратилась в маленькую фею и ловко запрыгнула в нагрудный карман.

— Вперёд! Наверх! — скомандовала она.

Они поднялись на второй этаж, где в огромном пустом зале их ждали такие же полупрозрачные духи, каждый из которых эмоционально и выразительно репетировал монологи, а некоторые и диалоги. Они словно не замечали друг друга — все шли и шли.

Он замешкался, и тут же из кармана раздался снова озорной голос:
— Старайся их не касаться, ха-ха!

Он двигался медленно, обходя и лавируя между прозрачными субъектами, постепенно продвигаясь всё дальше. На пути они вдвоём заглянули в буфет, в котором за столиками сидели всё те же пришельцы и репетировали.

— Какая красотка сидит в углу, глянь! — воскликнула фея из кармашка. — Какие же у неё длинные ноги!
В дальнем углу буфета действительно сидела высокая и статная девушка, которая раз за разом повторяла грустный монолог.

Они продолжили путь по второму этажу, а фея в кармане продолжала отпускать комплименты и замечания проходящим мимо духам.

Так они бродили несчётное количество времени, пока дорога не вывела его в закулисье. Он выглянул из-за шторы и увидел пустые, тёмные зрительские ряды театра, на которых когда-то сидели сотни искушённых зрителей и наслаждались постановками.

Он встал в нерешительности с обратной стороны кулис. Вспышка, снова звон колокольчиков и лёгкий аромат цветов. Прекрасная девушка снова стала обычного роста, подошла поближе и сообщила:

— Тебе нужно выйти на сцену самому... Ты дошёл до этого момента.

Но он не знал, зачем ему идти на сцену. Он никогда не играл в театрах или постановках и всегда был далёк от этого.

— Выйди — и всё случится само... Знаешь, мне приятно тебя сопровождать, жаль будет расставаться... — Она подошла ближе, встала на цыпочки и прижалась своими тёплыми губами к его губам.

Мгновение. Она сделала шаг назад и подтолкнула его в сторону сцены.

Он вышел на середину. Тут же зажглись софиты, ослепляя его. Он впервые за долгое время разомкнул губы, и слова сами начали идти — слова на незнакомом ему языке, громкие, эмоциональные, которые он никогда бы сам не смог сказать. Он жестикулировал, ему становилось всё жарче, по его щекам катились слёзы. Он не хотел покидать эту прекрасную спутницу, чей голос татуировкой остался на его душе. Он всё продолжал неистово играть на сцене, а сзади слышал тихий, красивый голос:
— Молодец, молодец...

Прошёл не один час, возможно, не один день. Его силы подходили к концу, свет софитов становился всё ярче, голос начал хрипнуть, и в кульминационный момент он упал на колени. Свет начал поглощать его сознание, когда он едва услышал:
— Мы скоро ещё встретимся...

— И это была правда.