80 Москвее некуда. Не отменишь!

           МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Причина жёсткой реакции была озвучена – та самая водка из «Шинели деда».
И никакие объяснения, оправдания, извинения приняты не были.   
Неосторожно инсталлировав на видном месте старое, потёртое военное пальто, Пенка потревожил прямо-таки инфернальные сферы.
И пусть всем нам известно, где находилась центральная администрация данного отдельно взятого Ада, от этого она не становилась менее опасной. 
И пусть он просто попал «под раздачу», стал жертвой некоего истерического
(не путать с «историческим») решения, но жизненная программа парня была изменена раз (1) и навсегда.  Могущественные силы  указали ему на место
вне нашего социалистического пространства.

                80 Москвее некуда. Не отменишь!

И надо же, как всё совпадает -  «installation» в переводе с английского и «размещение»,  и, даже,  «процесс установки программного обеспечения на компьютер». Как точен и, одновременно (1), мистичен, бывает язык.   
Именно в таком сжатом репортажном стиле я услышал эту историю в июле,
или в августе тысяча девятьсот семьдесят пятого (1975).   
Пятого мая (5.5.), сразу после Пасхи (так решил, подписывая моё заявление, решающий начальник; я уже отмечал, что частенько коммунистическое начальство ориентировалось и ориентировало по православному календарю) я вышел на работу в московском метро. И сразу познакомился с Пенкой – старшим (назову так).
Теи самым старшим братом – лыжником.  На лыжах он катался (бегал), действительно, очень хорошо, но, поверьте, много чего ещё было замечательного
в этом парне.  Мы быстро подружились,  но не сразу он посвятил меня в свои неприятности.  Я даже успел наслушаться  заранее сплетен.  Они оказались абсолютно тупыми. Ни одна (1) буква, ни одна (1) интонация  из них не проникли
и не проникнут сюда впредь.
Нет, его никак не третировали, не ущемляли, не предлагали официально заклеймить брата, но…
Пенка – старший был  умным, честным, правоверным коммунистом.
Я скажу вам: расхожие анекдоты о несовместимости этих трёх (3) качеств не верны.
Ведь, чтобы доказать теорему, надо показать её правоту во всех случаях,
а чтобы опровергнуть достаточно единственного (1) отрицательного (-) примера. 
Анекдоты, естественно, не рождаются на пустом месте, не появляются по прихоти
какого-то ехидного ума. Сам видел, понимал, да не мог так доходчиво сформулировать  - от того и  смеёшься.
Конечно, как правило…
Но, пусть не часто, да встречались мне радующие исключения.
Не всё сразу увиделось, тем более, что и обитали мы не в «метрополии»
(здании центральной электроподстанции, там, кстати, трагикомическая история
с одной (1) из грандиозных фигур, украшающих фасад, найдёте – посмеётесь),
а на далёком островке, над дверями южного вестибюля  станции метро «Спортивная», с видом на стадион (там после меня поселился музей метро).
И, тем не менее, я заметил, что начальство и актив (если вы понимаете, о чём я)
как бы игнорирует Пенку – старшего. 
Наблюдался некий бойкот.  Странная какая-то (внимание, сейчас будет простое,
но удивительное наблюдение) «итальянская забастовка» наоборот, когда   
не подчинённые нарочито делают «всё по правилам», а именно  вышестоящие 
общаются с сотрудником (все с одним(1)) строго «по инструкциям».
Видимо и потому, что на мне тоже «было пятно», которое предстояло смыть добросовестным трудом, мы и подружились.
(А что?! Удалось! До сих пор храню корочку: «Ударник коммунистического труда».)
Именно  это его и обижало. Ещё вчера он «всегда и везде», а сегодня не зовут даже
на лыжные соревнования. Приедет сам, запишут, разрешат стартовать, и опять молчок.  Смотрю  на газетную фотографию из статьи  «С огоньком, присущим молодым». Я слева. Тут и подпись с шестью (6) фамилиями.  Моя первая (1).
Мы, молодёжь, помогали тогда, летом семьдесят седьмого (77) строить депо в Выхино.  «Наилучших показателей за этот период добились комсомольцы строительного отряда службы ЭПС (мы, то есть). Ребята трудились по-ударному… была отмечена благодарностью руководства стройки» - сообщает газета. 
И здесь его нет, не взяли.  Нет, не справедливо.
Вот и младший уехал обиженный на несправедливость, «униженный и оскорблённый».  Числился, вроде бы в особой, привилегированной 
категории, но уже в Вене оказался в общей куче (не ругайте, ни куча,
ни яркие индивидуальности, я без издёвки).
А дальше Сан-Диего, место теперь уже традиционное. 
Добрый и отходчивый по натуре, он не озлобился и недолго таил обиду,
но почти сразу решил, что жизнь началась заново, что он теперь житель совсем другой страны, и вообще другой человек. 
С русскоязычными сразу решил не общаться. Работал таксистом, благо водить
его начали учить лет с семи (7), и совершенствовал язык.
В сводное время, которого почти совсем не было, что-то рисовал, чертил.
Он был, по сути, совсем один (1), и от этого, ему, как ни странно, было легче.   
Года через два с половиной (2,5) сели к нему в машину два (2) солидных мужика.
Он до сих пор не знает, почему они были без машины.
Разговор шёл о строительстве дома в «русском стиле».
Ясно было, что в архитектуре разбираются, но несли всякую чушь.
И тут он не сдержался.  Ляпнул им несколько профессиональных фраз.
Уровень английского уже позволял грамотно изъясняться.
А они, действительно были из архитектурной конторы, сразу поняли, что перед ними ценный кадр.  Известно же, что в США туго с архитекторами.
Они предложили ему работу и он из Сан-Диего уехал.
Ещё два с половиной года (2,5) он  успешно занимался частными домами.
Причём, понятно, строил не только «русские избушки».
Начал очень прилично зарабатывать, да ещё и женился на американке очень удачно. Купили дом, детей русскому языку он твёрдо решил не учить. 
Правда, пока была только одна (1) дочь.  Жизнь состоялась.
Помните, он генетически не особенно честолюбив.
Но, оказывается,  судьба приготовила для него ещё один (1) фокус.
Не пугайтесь,  это ведь счастливая история весьма успешного человека.
Но только вот, его решающий поворот, выезд на главную дорогу начинается
с печального эпизода.  В автокатастрофе разбился самый ценный архитектор фирмы.  Он был настоящей знаменитостью, и его даже нельзя было назвать сотрудником фирмы.  Скорее он сотрудничал с ней.
Так или иначе,  завис, оказался под угрозой чрезвычайно ответственный и прибыльный проект.  Старший босс собрал общее собрание. 
Речь шла о каких-то грандиозных промышленных интерьерах
(вот, оказывается, что у них самое важное и выгодное).
Заказ терять очень не хотелось, и босс предложил заняться доработкой.   
Откликнулись почти все, но именно Пенкина презентация через неделю была признана лучшей.   В общем, парень получил карьеру по таланту. 
И теперь он много чего уже настроил и даже какие-то  крупные государственные должности занимал.  Не знаю уж, как это сочетается.
Все уже забыли, что он из России, а сам он напоминать об этом не любит.
У него один из домов аж в Голливуде.   

И детей, четверых (4) учить русскому не стал.
Но одно (1) дело декларировать, и совсем другое выполнить.
Сначала он очень долго не приезжал, почти тридцать (30) лет,
но потом приехал отца хоронить, потом маму, и теперь стал приезжать, и с семьёй.
Можно не говорить дома ни одного слова по-русски, тем более что не с кем,   
но нельзя не слушать русских песен. (Так он сам сказал.)
И, как когда-то «финское»,  у них сейчас восстанавливается «русское».
Старшая дочь вышла замуж  за русского – программиста из  Силиконовой долины.
Мальчика вывезли шестилетним (6), и их семья всегда была двуязычной. (2).
Помните Леру, оператора ЭВМ с северо-востока США, ту, что сразу опознала русских в моих друзьях – путешественниках, так это его мама.
Далеко парень от родителей уехал, прямо по диагонали. 
С другой стороны, где ж ему ещё работать, генетическому программисту. 
Песни – это то позитивное, что Пенка вывез из России.
Всё о нём я, конечно, знаю только по рассказам старшего брата.
А в письме только лаконичное объяснение, откуда он знает «посыльного»,
как выяснил, что тот обязательно отыщет меня в Москве  и совсем уж простая просьба «не забывать его брата, ведь он остался совсем один (1), а переезжать отказывается».   Мне немного стыдно. Мы, действительно, давно не созванивались.
В последний сеанс общения с семьёй было всё в порядке.
Я выполнил поручение,  буквально, на следующий день.
Выяснилось,  что сын отправился к дяде, а с женой всего лишь долгожданный развод. Ещё через несколько дней, в ближайшую субботу, мы встретились,
и очень сдержанно попили пивка.  Он ведь теперь и летом катается в Сокольниках.
У него лыжероллеры собственной, продвинутой конструкции.
Ах, да я же вам не рассказывал, увлечённый творческо – политической эмиграционной темой, что на нашем  островке – лаборатории обитали сплошь изобретатели – рационализаторы. Причём их креатив распространялся далеко
за пределы нашей узкой специализацией по отлову блуждающих токов.
Петро, например, мастерил  электропечи для приготовления шашлыка.
Снаружи они выглядели самым разнообразным образом. От «ретро» до «техно».
Мне лично нравилась, на мой взгляд, самая эргономичная конструкция.
Вся, без пятнышка, серебристая, она напоминала трансформатор размером
со средний телевизор.  Спросом пользовались, похожие на стиральную или посудомоечную машину, а также замаскированные соответствующими декоративными дверцами под имеющуюся уже у клиента кухонную мебель.   
Внутри же находилась одна (1) и та же гениальная машина.
Вокруг мощнейшей лампы накаливания (которых, кстати, было до черта в нашей собственной подсобке)  вращался барабан с шампурами, которые, в свою очередь тоже вращались.  Всё это сильно напоминало модель солнечной системы.   
Только сразу было ясно, что и звезда, и планеты не наши. Иной мир.
И он, определённо, организован разумнее и красивее нашего.
Но дело, даже, не в красоте.
Я едал разные шашлыки, порой от больших, известных мастеров своего дела.
Кроме того, я свято верю, что настоящий повар, как и любой творец, добавляет
в блюдо специи своей души.
Но должен признать, что «мясо из машины» не уступало ни какому другому.
А, зачастую, было даже лучше.
И всего-то надо было неукоснительно следовать инструкции, которую Петро никогда не забывал приложить к изделию.   
Это была настоящая фирма. С ударением на последний слог. 
В комплекте с моим любимым «трансформатором» был весьма оригинальный саквояж.  Он предназначался для удобной транспортировки аппарата.
Они,  как нельзя кстати, подходили друг другу.
Создавалось впечатление, что так они  и приехали вместе с завода – изготовителя лет тринадцать (13) – тридцать семь (37) назад.
Но я уверен, что Петро, обнаружив где-то в куче  старого инженерного хлама, который, как известно, не выбрасывается никогда  ни в одной уважающей себя лаборатории,  кожух от неидентифицируемого уже электрического прибора
из славного прошлого Московского Метрополитена имени  Ленина
(а, может,  тогда ещё и Кагановича),  почистил, отреставрировал его,
а затем «встроил» в него свою замечательную конструкцию. 
Эта модель не продавалась. Видимо, дорога была по-особенному творцу.
Но я четыре (4) или пять (5) раз (1) брал её на бесплатный прокат, и непременно уговорил бы Петю сделать для меня такую же или очень похожую.
Уверен, что, несмотря на некоторую специфику характера, Петро бы не взял с меня ничего больше, чем цена комплектующих и материалов.
Но случился мой развод,  который, как я уже многократно сообщал, всё изменил,
и практически разбил мою жизнь на две (2) трудно сочетающиеся.
По сути, и текст-то мой является попыткой собрать всё воедино. (1).
Восстановить цельность. 
Вторая (2) жизнь  с лихвой компенсировала… восстановила справедливость…
открыла неведомое…   Можно длить и длить позитивные сентенции,
и все окажутся к месту.  Она сама и я в ней совершенно самодостаточны. 
Амнезия, выключение  прошлого в полном объёме до мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого (1977) ничего бы не изменила в настоящем.    
Но ведь та, первая (1) тоже была.
И я просто не имею права…   

Продолжение следует.  81МН…

3 страницы.   189 строчек.