Огонь, иди за мной

Когда он видел ее, то ощущал жгучую необходимость сбежать от самого себя. Со временем, он даже научился на несколько минут, а иногда и часов заглушать пыл своей страсти, представляя то, как взбирается в горы и наслаждается там приятной прохладой, дарующей ему свободу от испепеляющего жара своей привязанности. Но в этот момент что-то пошло не так. Наверное, она подошла слишком близко, но на его мысленное убежище напала страшная засуха.

Ветер, сухой и горячий, то сбивал его с ног, то утихал, оставляя после себя острую нехватку воздуха.

Желая избежать столкновения с неизбежным, он крепко сжал руку, сидящей рядом подруги, но ничего не изменилось.

Напротив, гигантские клубы белого дыма окутывали вершину горы, скрывая наступление того, что заставит воочию узреть могущество бушующей стихии. Он бежал от пламени, продолжая убеждать свое, потерявшее всякую надежду сознание, что он может спастись, но вдруг какой-то треск привлек его внимание. Он замер. Его тело отказывалось двигаться от охватившего его ужаса, а глаза неотрывно смотрели на то, как из-за дымовой завесы пробивается извивающееся пламя, то поднимаясь наверх, то стелясь по самой земле, сжигая своим горячим дыханием каждый кустик, каждую веточку, которых оно касалось.

На секунду ему представилось, как пламя перебрасывается с куста на него самого и заключает его тело в свои губительные объятия. Это заставило его двигаться втрое быстрее, но на пути беглеца, предательски хрустя под его ногами, появились груды высохшего валежника, и в тот момент, когда он вновь наивно позволил себе поверить, что находится на пути спасения от пожирающего все кругом пламени, порыв горячего ветра занес раздвоенный язык пламени на валежник, который тут же вспыхнул.

Грозно ревущее пламя, вставшее перед ним подобно огненной топке, преградило ему путь. Почувствовав, как жар бесцеремонно касается его тела, он снова впал в оцепенение, глядя, как пламя быстро сползает вниз по горе, склон которой превратился в сплошное огненное полотнище.

Почти все склоны горы были покрыты ворохами валежника, который высох под палящим солнцем, и способен был загореться от первой искры. Пламя как будто даже не касалось сухого валежника, а перелетало с места на место, как легендарный огонь, зажигающий потухший светильник храма.

Эта завораживающая красота ревущего пламени все более и более усиливала состояние оцепенения. Его неотвратимое приближение пугало его, но красота и разрушительная сила приводили в трепетное восхищение.

Но желание избежать грозящей ему участи, вновь обратило его в бегство. Он прошел по краю дымовой завесы, в поисках прохода, входя в самую гущу дыма, но безуспешно. Так он обогнул верхнюю часть уступа, достиг его края и в отчаянии убедился, что огонь обступает его кольцом. До тех пор, пока еще оставался неизведанным хотя бы один проход вверх или вниз по горе, в нем еще теплилась надежда, но теперь, когда все пути к отступлению оказались отрезанными, весь груз безвыходности его положения, рухнув на него разом, пригвоздил его к кипящей земле.

Глаза у него мучительно болели, он изо всех сил напрягал зрение, пытаясь найти в скалах хотя бы трещину, которая могла бы облегчить спуск, но на их ровной гладкой поверхности не видно было ни единого места, которое могло бы послужить опорой для ноги, а тем более настоящих уступов, необходимых для спуска с такой высоты. Он сразу убедился, что и эта надежда рухнула, однако безумное отчаяние принуждало его к дальнейшему действию.

Он мягко приблизил к себе, сидящую рядом девушку и прильнув к ее губам осознанным холодным поцелуем, увидел путь к спасению.

На тонком слое почвы, покрывающей скалистую площадку,  трава росла редкая и тощая, большинство деревьев, которым удалось проникнуть корнями в расселины и трещины, уже успели погибнуть от засухи. На некоторых еще сохранились признаки жизни, еле уловимые в покачивающихся от горячего ветра высохших листьях, а остальные представляли собой лишь жалкие высохшие остатки того, что ранее было соснами, дубами и кленами.

Трудно отыскать лучшую пищу для огня, найди он только возможность сюда добраться. Но там, где он находился не было растительности, покрывающей гору в других местах, где она способствовала губительному продвижению пламени. Помимо этого, выше по склону на поверхность выбивался источник, которыми так изобилует подобная местность. Ручеек безразличия сначала не спеша вился по ровной площадке, пропитывая влагой мшистый покров скал, потом огибал основание небольшого конуса, образующего вершину горы, а затем,  уходя под дымовую завесу где-то у края площадки, прокладывал дорогу к озеру, не прыгая с утеса на утес, а прячась в каких-то тайниках земли.
Когда пламя достигло этой преграды, ему пришлось задержаться до тех пор, пока сильный жар не уничтожил влагу.

Роковая минута была неотвратима. Пар, с шипением поднимавшийся от устья ручья, почти уже исчезал, мох на скалах закручивался под действием жара, остатки коры, которые все еще держались на стволах засохших деревьев, стали отваливаться и падать на землю. Воздух словно дрожал от дыхания пламени, скользящего среди опаленных стволов деревьев. Были мгновения, когда черные клубы дыма застилали всю площадку, глаза потеряли способность видеть, но другие органы чувств заменяли зрение, давая полное представление о неизбежности происходящего. Рев и треск бушующего пламени, шум падающих на землю ветвей, грохот рухнувшего на землю дерева повергал в трепет.

Огромной силы жар сломил наконец сопротивление ручья, и огонь крался теперь по наполовину высохшему мху, а вырвавшийся с порывом ветра язык пламени на мгновение обвился вокруг ствола дерева, и сухое дерево тут же вспыхнуло. Огонь заплясал по стволу, как отблески молнии по стеклу, и вот уже не ствол, а огненный столб пылал на террасе. Скоро пламя начало прыгать от дерева к дереву, ознаменовав близость неизбежного, но вполне ожидаемого финала.

Он пятился назад, прекрасно понимая, что даже, если сейчас он прыгнет вниз, то это не спасет его от огня, который неотступно преследовал его последние несколько лет.

Когда он открыл глаза, видение не прекратилось. Все вокруг него полыхало, но вместо того, чтобы бежать никто не проявил даже малейших признаков беспокойства. Он посмотрел на сидящую рядом девушку, руку которой он продолжал по инерции сжимать в своей. На ее щеках выступил легкий румянец, но она была умиротворенно спокойна. Она даже и представить бы себе не могла, что рука, сжимающая ее руку, горит, как охотничья спичка, которую не дано потушить ни ветру, ни дождю.

Она была по левую руку от него. Сидела, мило общаясь со своим спутником, в небольшом (на шесть рядов) зале кинотеатра, полностью игнорируя его существование.

Между тем, он высвободил руку своей спутницы из своей, что она, казалось бы, не заметила, будучи увлечена фильмом, и вновь оказался на этой злосчастной, охваченной огнем вершине.

Он подумал, что чувство неловкости, станет тем самым ливнем, который, если и не потушит, то хотя бы слегка усмирит пламя.

Он поздоровался с ней, небрежно заметив, что не сразу ее узнал. Мило улыбнувшись, она представила его своему спутнику и, обменявшись парой дежурных вопросов, они снова устремили свои взгляды на экран.

Вернее она смотрела на экран, а он на ее колено, видневшееся из-под подола юбки. Внутренне почувствовав это, она хотела было поправить юбку, но почувствовав преграду в виде его руки, вопросительно посмотрела на него.

Он молча убрал руку и, потупив глаза в пол, отвернулся. Юбку она так и не поправила. Пламя подобралось слишком близко и, выбирая между тем, чтобы рухнуть вниз или отдаться воле неизбежного, он шагнул под купол огня.

Юбка оголяла колено всего на пару сантиметров, но и этого было достаточно для того, чтобы огонь, охвативший его, превратил его в живой факел.

Он с силой вжался в спинку кресла, сжав руками поручни и задержал дыхание. Потом тихо выдохнул и устремил свой взгляд на экран, но глаза его были слепы. Но это не помешало ему увидеть своим внутренним зрением, как ее рука, легко и невесомо, опускается на его колено.

Медленно, даже слишком медленно для того, что требовало ее положение, он повернулся в ее сторону, надеясь встретить ее взгляд, но увидел лишь ее затылок на котором уютно приютилась мужская рука.

Ее целовали с нежностью и страстью, она отвечала на поцелуи, но кончики ее пальцев скользили по внутренней части его бедра, а ладонь - по передней.

Ее рука будто бы жила отдельной от нее жизнью. В то время, как ее хозяйка была увлечена другим, мягкая ладошка добралась до ствола, ранее обратившегося в столб пламени и уютно там улеглась.

Снова повернувшись к ней лицом, он увидел ее оголенное плечо, все тоже, привлекающее его внимание колено и в тот же момент, почувствовав легкое давление, слегка коснувшись кончиков ее волос, окончательно покинул данную реальность.

Он видел, как чужие руки ласкают ее тело, не замечая или не желая замечать того, как ее пальцы порхают, прыгая, как по лестнице с одного языка пламени на другой.

Улучив момент, он отодвинул ее волосы и слегка коснулся губами открытого плеча. Это невинное действие напомнило ему запах ее тела. Невольно он положил свою рука поверх ее, направляя ее к более короткому пути к желанному ливню.

Во рту пересохло, он то и дело забывал дышать, не отпуская ее руки, но пламя не утихало, а становилось сильнее и в тот момент, когда он закусив губу, чтобы не издать ни звука, отпустил ее руку, он не почувствовал долгожданной прохлады.

Его тело билось пульсом, но продолжая пылать, отдавало огню остатки только что испытанного им наслаждения. Когда он открыл глаза, ее уже не было рядом. А была ли она?