Природа глупости...

Это, в общем, даже не парадокс, а скорее скучная констатация, которую почему-то каждый раз приходится переживать заново — как будто в этот раз точно должно было получиться.

Меняются флаги, режимы, риторика. Вчерашние лозунги отправляются на склад истории, откуда их через пару десятилетий снова достанут, слегка стряхнув пыль. Люди пересаживаются с одной идеологии на другую, как с маршрутки на поезд, не особенно вникая в маршрут — лишь бы было ощущение движения.

Кажется, что если у тебя в кармане устройство, способное ответить почти на любой вопрос, то глупость должна хотя бы немного отступить. Но она лишь получает новые форматы распространения и чуть более быструю доставку.

В цифровом прекрасном будущем человека не просто обманывают, а ведут в реальном времени, буквально за руку, через его собственный телефон. Голос в трубке становится режиссёром: подсказывает, куда идти, что сказать, когда снять деньги, как не сомневаться. И человек идёт. Не потому что глупее предыдущих поколений, а потому что сама схема стала точнее, настойчивее и психологически безжалостнее.

С мировыми и локальными войнами та же история. Есть задача выжить, победить, восстановиться. И каждый раз после этого обнаруживается, что восстанавливать приходится не только нечто физическое, но и здравый смысл — который, как правило, снова не приживается. Старые конфликты и жертвы сменяются новыми.

Это не баг системы, который можно исправить следующей реформой или обновлением. Это, скорее, её базовая настройка. Причём такая, которую никто не хочет признавать, потому что тогда придётся признать и собственное участие в её поддержании.

Глупость почти никогда не выглядит, как нечто пустое, когда человку нечего сказать. Скорее наоборот. Человек не сомневается, не перепроверяет, не держит в голове несколько версий — он сразу знает. И именно поэтому глупость так устойчива: у неё нет внутреннего механизма самокоррекции.

Её вторая особенность — она социальна. В одиночку человек ещё может остановиться и подумать, но в группе глупость становится нормой. Она усиливается, заражает, получает одобрение и начинает казаться здравым смыслом. В какой-то момент уже не нужно быть правым — достаточно быть вместе.

Третье — глупость адаптивна. Она не исчезает с развитием технологий, она ими пользуется. Раньше это были слухи на кухне, теперь — сообщения в мессенджерах, ролики многочисленных экспертов. Она быстро учится новым формам, потому что не требует глубины — только реакции.

И, пожалуй, самое неприятное: глупость удобна. Думать сложно, сомневаться неприятно, признавать ошибки болезненно. Глупость избавляет от этого. Она даёт простые ответы, ясных виноватых и ощущение контроля над ситуацией. Это почти сервис — бесплатный и всегда доступный.

Её нельзя отменить, запретить законом или вытеснить технологиями. Можно только держать её в узде — через привычку сомневаться, через внутреннюю паузу перед решением, через способность сказать себе: «я могу ошибаться».

Но именно это и даётся человеку труднее всего. Человек социален, а значит уже носит в себе этот вирус.

Поэтому мир и движется вперёд — с катастрофами и триумфами, —  неизменно неся с собой то единственное, от чего так и не смог избавиться.