Депрессия

- Ну как вы? – грузный мужчина протиснулся в дверь панельной однушки. В руках его были две большие сумки.

- Нормально – всхлипнула стройная девушка и торопливо подошла к отцу и чуть прижалась к его щеке.

- Что стряслось-то? – недовольно буркнул тот.

- У Димы депрессия.

-Что-о-о?

- Депрессия. Он очень переживает, - она скривила лицо и едва сдерживала рыдания.– Целую неделю лежит на диване и не встает. У-у-у

- Дашка, не хнычь! – отец опустил на пол сумки и протянул руки к дочери.

Она подошла и расплакалась, прижавшись к его груди. Он бережно погладил ее по голове и осторожно отстранил:

- Дарья, вот что: разбери пока сумки. Там мать с бабкой вам гостинцев передала. 

Даша послушно кивнула, склонилась над сумкой и заскрипела замком.

- Где он?

- Там, - Даша указала на дверь комнаты. – Папа, не надо. Ты не понимаешь: тут нужен врач. Понимаешь? Ты же не врач?

- И ты еще не врач – мала еще отца учить. Все, не мешай! Это мужской разговор.

Он подошёл к дверям и замешкался. Егор Андреевич смущенно кашлянул и обернулся.
 
- Так это: что с ним случилось такое?  Повздорили, что ли? Эх, Дашка, разбаловал я тебя!

- Ну что ты, папа! Дима не сдал фармакологию. За-ва-лил, - Дарья как будто опять собралась рыдать.

- Чо это? Фарм… что это такое? Он что: таблетки, что ли, забыл как называются? Дак это ж не мудрено. Бабка вот тоже мне говорит: купи в аптеке, а что купи – я через минуту не помню.

Постой, постой: а ты-то что? – он подозрительно посмотрел на нее.

- А что «я»? – дочь перестала плакать и недоуменно поглядела на отца. Она инстинктивно поправила воротник халата.

- Ты сдала?

- Сдала.

- Ну слава Богу!

- Папа, всё не так просто. Но теперь его могут отчислить.

- Ну и что?

- А то: в армию заберут. А как же я? – Даша села на сумку и закрыла ладонями лицо.

- Пусть учится лучше, а не это… самое.

 В ответ дочь издала громкий звук, напоминающий «Ы-ы-ы».

- Может еще пересдаст? – со слабой надеждой спросил отец.

Дочь не шелохнулась, но звук «Ы» усилился.

- Ну и пусть тогда идёт! – махнул рукой отец.

Дочь побежала в ванную.

***

- Ну, без-пяти-минут зять: кто ж так тестя встречает? Я, значит, за сотни верст приехал, пропитание вам привез, а ты даже к машине не вышел? Что с тобой, Дмитрий?

- Я прошу вас, оставьте меня, Егор Андреевич!

- Ладно тебе, всякое бывает! Ты же умный – пересдашь свою… медицину там. Тебе ещё ого-го сколько учится, как-нибудь нагонишь.

- Может мне вообще уйти, если вы не понимаете: я никого не хочу видеть! Никого! Мне ничего не нужно. Всё! Так вам ясно?

С этими словами Дима сел на дальний край дивана и упер голову в колени.

- Ясно. Есть будешь? Наши женщины расстарались для вас. А пироги, наверное, даже еще не остыли.

- Нет. Спасибо. Я не хочу.

- Так, ладно. Через пять минут жду вас за столом. Это в конце концов не смешно: человек полдня в дороге, приехал, понимаешь, к детям - проповедовать их, а тебе вот такой приём?! Иди за Дашкой – она там сопли льет в ванной.   

***

- Ну, молодежь: что будете делать на майские выходные?

Дима с Дашей сидели и молча глядели в свои чашки: рядом с чайником на столе стояла ваза, которой томились, источая приятные запах разогретые в микроволновке пироги.

Даша взяла один и надломила. Посмотрела и понюхала, а затем протянула Диме. Он не шелохнулся.

- Папа, нам готовится нужно, – она опустила глаза.

Дмитрий промолчал.

- Ну на пару деньков, я думаю, сможете отвлечься. Мать просила тебя привезти.

- А Дима? – она с беспокойством посмотрела на жениха.

- У  Димы тоже есть родители, - Егор Андреевич посмотрел на понурую голову зятя.
 
Это прозвучало так неожиданно для молодых, что они замерли.

Затем Дмитрий, пряча глаза, привстал, но Егор Андреевич положил тяжелую руку ему на плечо.

- Но в это раз мне нужен помощник: дороги на пасеку размыло. Мало ли что – застрянет УАЗик, одному уже мне не справится. Так что мы с Димой сгоняем к деду, знахарю.

Дима обреченно сел.

***

По поводу приезда студентов, в родительском доме Дарьи был дан праздничный ужин. Конечно, и мать, и бабушка Даши были в курсе тревожного события, поэтому вели себя вопреки обыкновению сдержано и деликатно, говорили мало и все больше отмалчивались.

Наутро мужчины выехали в тайгу. Путь был не так далек, как долог. Проехав десятки километров по шоссе, они свернули на поля, петляли мимо пашен и околков, чтобы, наконец, выйти на дорогу, которая увела их в глубь леса

Вопреки прогнозам, добрались до пасеки без задержек. Старая лесовозная дорога шла вершинами холмов. Лишь в нескольких низинах УАЗик погружался  почти до фар в мутную воду, и, натужено подвывая, тянул своих ездоков по весенним разливам. 

***

- Может, перекусим, а, Дим? – Егор Андреевич неожиданно остановил УАЗ.  – Видишь, эту ЛЭП? Во-о-он куда идет – далеко. Смотри по просеке. Там наш город, Ну, сотни полторы, две километров. Недалеко. Думаю, при случае - за неделю дойти можно. Да, дней за десять.

Дима недоуменно посмотрел на него, но промолчал.

- Пойдём, перекусим! Скоро темнеть будет. Так, до самой пасеки уже рукой подать.

Егор Андреевич принялся что-то доставать из рюкзака.

- На держи. Больше нет. Это – на самый крайний случай. И садись давай рядом – вот тебе креслице-раскладушка, - он подвинул к раскладному столику два сиденья, в одно из которых сел сам. – Пей чай, ешь пирожки. Вот сало, тоже полезное дело. Ну а самое главное – вечером, на пасеке. Дед нас заждался, поди.

- Что это такое? – за этот день Дмитрий произнес только эти три слова. Он повертел в руках два красных пластиковых цилиндра.

- Это патроны. От ружья.

- Зачем ещё?

- Ты стрелять умеешь?

- Нет. И не хочу.

- Так я и не прошу. Людям с…, -  Егор Андреевич замолчал, а затем добавил: - с плохим настроением оружие ни к чему. Но тут другое дело.

В глазах Дмитрия появилось любопытство. Трудно сказать определенно, но неожиданная поездка в город к родителям Даши, а тем более визит на пасеку к шаману, наверное, заставили его отвлечься от грустных размышлений.

- Какое дело?

- Видишь ли: тайга. Весна. Медведи проснулись – после спячки. Тоже голодные. Ты ешь, ешь!

Дима неохотно послушался.

- А ружье?

- Ружье там. – Егор Андреевич указал головой на автомобиль.

- Так мы же в машине? Мы же в машине будем? – Дима, стараясь сделать это незаметно, оглянулся вокруг.

- Да, но перед самым своротком к пасеке мне нужно будет выйти – там дорога идет вниз и вправо. И большая лужа. Нужно будет посмотреть – сможем проскочить или придется УАЗик бросить наверху, а сами пешком. Ну там недалеко.

- Ну и что?

- Я посмотрю. А ты покараулишь. Уже темнеет. Вдруг медведь. Это, братец, не шутки. Ну что ты сало то не ешь, а? Вот чеснок – тебе ж сегодня не целоваться поди, Дима, - Егор Андреевич подвинул кончиком ножа нарезанные дольки сала, зубчик чеснока и черный хлеб. Чай подлить?

- Егор Андреевич, кого покараулить?

- Дима: я пойду проверить, сколько воды. Мало ли что. Тут пасека. Мед. Если медведь рядом – может напасть. Ружье одно. Ты помоложе, я-то пожил. Но если что – я буду кричать. Ты беги ко мне и стреляй. В медведя, конечно. Смотри – не промажь: они очень злые, когда в них стреляют.

- Егор Андреевич, а почему нам нельзя вместе сходить?

- Потому, Дима, что мы продукты деду везем. Медведь голодный. Пока ходим – все вытащит и сожрет. Понял.

- А может его здесь нет?

- Может и нет. Но сделаем, как я сказал.

***

Дмитрий смотрел как покачиваясь в круге света налобного фонарика удаляется во тьму Егор Андреевич. Дима очень расстроился, что тот заглушил УАЗ и выключил фары. Но еще больше его огорчила необходимость стоять в карауле возле машины с заряженным ружьем – он бы предпочел сидеть в ней даже без оружия.

Потянулись долгие минуты. Совсем стемнело. Потянуло холодной влагой. Лес был так темен, что небо казалось единственным местом спасения от всех немыслимых напастей, которыми так богата сибирская тайга. Пролетела легкая тень на фоне звезд, сопровождая свои причудливые пируэты странным и тревожным звуком: хорк, хорк, хорк.

Тревога и тоска постепенно уступили место холоду.  Дима стал понемногу постукивать зубами, а ноги вздрагивать.  Казалось, что пальцы пристыли к спусковым крючкам.

Только он попытался переложить ружье, чтобы немного размять руку, как услышал приближающийся шаги.

Дима лихорадочно крутил головой, пытаясь разглядеть в лесу источник звука. Кто это?

- Егор Андреевич! – незнакомым для себя голосом прокричал Дима, обращаясь в темноту.

Шаги остановились. Но никто не отозвался. Движение возобновилось, но Дмитрию показалось, что теперь оно направлено от него вглубь леса.

Это было несомненно: ночной визитер уходил. Это обстоятельство вернуло остатки мужества Диме и он вспомнил свои обязанности.

- Егор Андреевич! – в это раз голос Димы был более твердым.

Внезапно тайга огласилась диким ором Егора Андреевича!

 - Ааа! Ааа! Ааа! Дима, на помощь! На помощь! Это медведь! Медведь! Ааа!

Дима как во сне, не чувствуя своих ног, словно увлекаемый речным потоком двинулся на крики.

-  Дима! Ты где?

- Я бегу!

- Бежишь?

- Да!

Наконец, Дмитрий увидел, как какое-то большое лохматое чудовище неспеша бегает вокруг трех берез, сросшихся у основания.

- Дима, видишь медведя?

- Где?

- У березы? Ты же на него смотришь? Ну?

- Кажется, да?

- Ааа! Дима, стреляй!

- Куда? Куда стрелять? Егор Андреевич, вы где?

- Дима, стреляй! Просто стреляй! Ааа, стой и стреляй! Слышишь?

Дмитрий остановился. Он лихорадочно крутил головой, но ничего кроме голых стволов деревьев и кустарников он разглядел не смог.

- Куда стрелять?

- Просто стреляй в медведя.

- А в воздух можно?

- Ааа, куда хочешь! Ааа, помогите!

Дима закрыл зачем-то глаза. Голова шла кругом. Он поднял ружье и  не целясь, выстрелил дуплетом. Затем открыл глаза и крикнул:

- Я стрельнул.

Он через в ушах услышал голос Егора Андреевича.

- Молодец! Молодец, Дима! Ты его свалил! Стой там, я сейчас! Выключи свой фонарь пока. Не бойся - тут один был медведь.

Через несколько минут от трех берез подошёл Егор Андреевич.

- Ну как ты, Дима? А, молодец! Метко стреляешь. Представляешь – наповал. Впервые такое вижу. Ну ладно, пошли к машине. Нас уже ждут. А дорога нормальная.

Дима был впервые в таком состоянии. Он ничего не понимал, но чувствовал, что все самое страшное у него уже позади. Совершенно, обескураженный произошедшим, просто следовал распоряжениям Егора Андреевича и был ему бесконечно благодарен – просто за то, что тот остался жив.


***

- Будешь? – Егор Андреевич протянул Диме сигареты.

- Нет, спасибо!

- Молодец! Давай ружье, что ты так вцепился в него – оно же уже не заряжено.

Егор Андреевич достал стреляные гильзы:

- На, возьми! Храни теперь – они будут как талисман. Удачливые оказались патроны.

Он разобрал и зачехлил двустволку.

- Ну, Дмитрий! Не ожидал от тебя. А с виду – не скажешь. Храбрый ты парень, повезло Дашке. Если надумаешь охотиться, это ружье оставлю за тобой.

Он положил его аккуратно в салон

- Всё, садись. Поехали. 

- Так это что, Егор Андреевич: я медведя застрелил?

- Не застрелил, а добыл. Так это называется. И еще жизнь мне спас.

- А что теперь с ним будет?

- Ничего. Сейчас я с дедом схожу и сниму с него шкуру. Хочешь, вам с Дашкой на стену повесим?

- Я не знаю. У нее нужно спросить.

- Вот и спросишь. Только смотри: лишнего ничего не скажи. Знаешь, как она за тебя переживает?!

- Ну что вы, Егор Андреевич! Я же понимаю.

- Добро!


***

Двор небольшого хутора освещали яркие фонари. Они были закреплены на длинных жердях, от которых тянулись тонкие провода к тарахтящему генератору.

Хозяин спокойной и добродушной улыбкой встретил запозднившихся гостей, выслушал короткий доклад Егора Андреевича о событиях последних минут, сопровождаемый непроизвольными возгласами Дмитрий: он утвердительно тряс готовой и лихорадочно оглядывался вокруг.

- Я вот что думаю, Виталий Ефимыч. Димка врать не будет. Завалил он медведя. Ты бы видел, какой он здоровый был. Я чуть… Дим, а ты как? – пятнышко фонарика Егора Андреевича скользнула по сапогам молодого человека.

- Да я… я нормально. Если честно, Егор Андреевич: это хорошо, что я почти сутки не ел.

- Вот я о том же: страх божий! В-общем, пусть Дима в избу заходит – иди, я тебе говорю: медевди стаями не ходят. И мы быстро вернемся. Понял. Всё, давай.

- Проходи, Дима! – ласково сказал Виталий Ефимыч. - Береги голову, - молодой человек пригнувшись шагнул в избу. Следом зашли мужчины.

В под низеньким потолком растянулась пелена табачного дыма.

- Располагайся. Мы скоро.

Мужчины не спеша пошли по дороге. Егор Андреевич поведал о трудностях, что постигли молодую семью его дочери.

- Вот такие дела, Виталий Ефимыч! Депрессия, понимаешь. Так я и решил – нужно спасть парня. Не чужой ведь. Да и чужого-то жаль. Мужичок ведь.

- И то верно.

- Ефимыч, кажется здесь. Да, вот она. Пушистая какая.

- Да, хороший мех.

- Ну всё, пошли.

Мужчины вернулись на пасеку. Перед тем как зайти в избу, они остановились у УАЗИка, чтобы Егор Андреевич перетащил продуктовые припасы для пасечника.

Покурили, помолчали, посмотрели на звёздное небо. Шум генератора тонул в звонких птичьих голосах, наполнивших ночной лес.

- Егор, - ты шкуру тоже пока в сенках брось. Дождя не будет, а если и будет - ничего с ней не сделается. Она как новая, ну только что мыши зимой чуть потратили, так это почти не видать. Стреляли-то – не повредили её, чай, ненароком?

- Холостые. Я сам крутил.

- Ну, Егорка: выдумщик же ты. Ладно, завтра я ее почищу и сложу - заберете домой.

Мужчины вошли в дом и увидели стоящего у печи Дмитрия. Легкая тень тревоги моментально улетучилась, едва он увидел их: теперь его лицо сияло от радости:

- Скажите, а здесь связь совсем не ловит?

Виталий Ефимович, пряча улыбку в густой бороде, посмотрел на Егора Андреевича, а затем на Дмитрия:

- Ну, орлы! Давайте к столу. Заждался я вас. Да и банька уже почти остыла.