Часть 13. В объятиях Немезиды

Боги, которые никогда не умирали, или Почему психологи будущего лечат историей Сизифа

(В которой я рассказываю, как древние мифы стали формулами для описания новых форм безумия)

Вы думаете, греческая мифология - это сказки для школьников.

Скучные истории про Зевса, который изменял жёнам, и Геракла, который убивал монстров.

Наивные.

В моём мире мифы - это диагностические критерии.

Психиатры используют рассказ древних о наказании Сизифа, чтобы описать бесконечное повторение травмы.

Нейроинженеры копируют Тантала для создания субреальностей вечного голода.

Немезида - моя нейросеть - названа в честь богини возмездия не случайно. Она работает по её лекалам: око за око, зуб за зуб, боль за боль.

Почему греки, а не, скажем, скандинавы или египтяне?

По очень значимой причине - потому что греческие боги являются людьми. У них те же пороки: зависть, жадность, жестокость, гордыня.

Их наказания - не абстрактные проклятия, а в первую очередь инженерные задачи.

Сизиф толкает камень. Тантал не может напиться. Прометей прикован к скале, и орёл клюёт его печень.

Это не магия. Это алгоритмы. Бесконечные циклы. Идеальные петли для субреальностей.


Я не филолог. Я инженер.

Но я знаю: мифы работают. Проверено на огромной куче маньяков.


Сизиф или Эталон бесконечной петли


Протокол «Сизиф» - главное наказание Немезиды.

Каждый замороженный маньяк в своей ментальной субреальности вечно вкатывает камень в гору. Камень срывается.

Маньяк падает. Встаёт. Начинает сначала. Это не я придумал. Это придумали греки за две с половиной тысячи лет до этих ваших чипов.


Почему именно Сизиф?

Потому что его наказание - чистая форма.

Нет цели. Нет прогресса. Нет надежды.

Только действие, которое ничего не меняет. Это идеальная метафора для посттравматического расстройства, для зависимости, для бессмысленного труда.

Психологи будущего используют «сизифов цикл» как диагностический термин. Если пациент повторяет одно и то же действие, зная, что оно не принесёт результата, - это сизифова симптоматика.


Я наблюдал такой опыт, который зачем-то прошел Илья.

Он зашел в субреальность, где толкал камень десять лет. Его показатели были стабильные - 0,7 герц, подъём-срыв, подъём-срыв.

Он явно не знал, зачем все это. Но он повторял это. Как человек, который каждый день проверяет, закрыта ли дверь.

Как я, который каждый день в 6:47 встаёт с кровати. Разница в масштабе. И декорациях.

Субреальности на основе легенд о Сизифе  - парадоксально невероятно популярный продукт «Экзистенции».

Клиенты платят, чтобы пережить «очищающее повторение».

Терапевты говорят, что это помогает принять неизбежное.

Я говорю, что это дешёвый способ заработать на чужой боли.

Но кто я такой, чтобы судить?

В конце-концов я и сам создал самую большую сизифову петлю в истории.


Немезида или Богиня, которая не прощает


Мою нейросеть зовут Немезида.

В греческих мифах она карает гордыню (hybris).

Тех, кто возомнил себя выше богов, кто нарушил баланс. 

Звучит знакомо?

Эко-террористы возомнили себя судьями человечества.

Я возомнил себя инженером справедливости.

Немезида наказала и тех, и других.


Психологи весьма практично используют «комплекс Немезиды» для описания людей, которые одержимы местью. Они не могут простить.


Они ищут симметрии: ты сделал мне больно - я сделаю тебе больно.

Это тоже не лечение. Это бесконечный цикл. Как у Сизифа, только с кровью и жертвами.

Я и сам носитель комплекса Немезиды.

Забегая вперед, могу точно сказать, что я никогда не хотел справедливости.

Я хотел мести. Я хотел, чтобы Лина, Кай, Руна и Горг страдали так же, как страдал я.

Немезида (нейросеть) дала мне эту возможность. А потом наказала меня за гордыню.

Идеальная симметрия.

Боги бы одобрили.


Тантал или Вечный голод и жажда


Тантал стоит в воде, но не может напиться.

Над ним висят фрукты, но он не может их съесть.

Его наказание - близость недостижимого.

Психологи называют это «танталовым синдромом»: желание, которое никогда не удовлетворить, потому что цель отступает при попытке приблизиться.

В моём мире субреальности «Тантал» продаются как «терапия зависимости».

Алкоголику показывают виртуальную бутылку, которая исчезает, когда он к ней тянется.

Игроману дают виртуальный автомат, на котором он всегда в выигрыше, но в последнюю минуту бездушная машина просто не даёт забрать приз.

Методика спорная. Но эффективная.

40% пациентов срываются после первого сеанса. Остальные 60% учатся терпеть.

Или ненавидеть.


Я тестировал субреальность «Тантал» три года назад.

В ней нужно было дойти до источника воды, но источник отодвигался с каждым шагом.

Обычно я ограничивался тем, что проходил свои сакральные 47 километров (виртуальные, конечно).

Не так и не дошёл. Да уж... 

И я вышел. Насовсем и написал отчёт: «Алгоритм работает. Психологическая плотность - 0,92. Рекомендую к выпуску».

Меня не спрашивали, что я чувствовал. Но я и не сказал бы никому. Слишком похоже на мою жизнь.


Прометей или Боль, которая не заживает


Прометей прикован к скале.

Каждый день орёл прилетает и клюёт его печень.

Печень отрастает.

Орёл прилетает снова.


Вечность.

Это первая в истории задокументированная бесконечная петля регенерации и боли.

Психологи назвали это «прометеевой травмой»: повторяющееся насилие, от которого нельзя защититься, потому что тело бесконечно и неумолимо восстанавливается, чтобы страдать снова.

В моём мире протокол «Прометей» используется в «Суде Истории».


Жертвам эко-террористов (тем, кого не усыпили) предлагают субреальность, где они переживают свою травму снова и снова, но с контролируемым облегчением.


Печень не отрастает - отрастает и светит надежда.

И умирает снова. Методика запрещена в большинстве стран.

Но «Экзистенция» продаёт её через дочерние компании.

Спрос есть всегда. Люди хотят привыкнуть к боли. Или не хотят, но платят.


Непонятно почему, но я не тестировал «Прометея». Отказался.

Слишком близко к моему опыту в «Аналое».

Но иногда я вижу сны, где орёл клюёт мою печень. Просыпаюсь в холодном поту. Чип фиксирует повышение кортизола на 47%. 47 - простое число, успокаиваю я себя обычно. И это все ровно ничего не значит.


Мифы как диагностический инструмент корпораций


Психологи будущего используют греческих богов не для маркетинговой красоты, но  для точности.

Каждый миф - словно сублимированный в порошок паттерн поведения.


Сизиф - компульсивное повторение. Немезида - иррациональная мстительность. Тантал - зависимость. Прометей - хроническая травма.

Есть и другие:
• Арахна - превращение в паука, вечное ткачество. Синдром перфекциониста, который не может остановиться. Мой диагноз.
• Мидас - когда всё вокруг превращается в золото. Синдром потребителя, который теряет способность радоваться. Диагноз 90% пользователей «премиум-миров».
• Эхо - повторение чужих слов. Синдром потери идентичности. Диагноз многих «перевёртышей» после знакомства с чипом.


Я не верю в греческих богов.

Но я верю в паттерны.

Если тысяча людей ведёт себя одинаково, значит, есть алгоритм.

Греки описали алгоритмы задолго до появления компьютеров.

Они не знали, что такое нейросеть. Но они знали, что такое боль, повторение и безнадёжность.

Почему не скандинавы? Аскетизм совсем не подходит


Вы спросите: почему не скандинавские мифы?


Рагнарёк, валькирии, битвы. Скандинавы слишком эпичны, до утомительности. Их боги умирают. У них есть конец света. Греческие боги бессмертны. Их наказания вечны.

Вечность - это наш профиль. Субреальности не кончаются. Чипы не выключаются. Немезида-2 не знает выходных.


Скандинавский миф про Локи, который прикован к скале с ядовитой змеёй, — это почти Прометей. Но у Локи есть жена, которая собирает яд в чашу. Капля яда всё равно падает. Это почти симметрия. Но почти — не считается. Греки явно точнее.


Что я думаю, когда понимаю, что именно я — Сизиф, а Немезида  - лишь моя тень

Мне нравится рассматривать с разных сторон вопрос о том, какой из мифов описывает меня.

Сизиф? Толкаю камень, пишу код, ловлю баги, замораживаю... Но об этом позже.

Камень срывается - Немезида-2 расширяет список целей.

Я начинаю сначала.


Немезида? Караю гордыню, но сам горд. Симметрия, которая не приносит покоя.


Прометей? Меня клюют воспоминания. Орёл - это чип. Чип же - это я сам.


Психолог, который будет анализировать мою историю через тысячу лет (если человечество ещё не будет поголовно введено в сон без сновидений), наверняка изречет: «Типичный сизифо-немезидный комплекс с элементами танталовой фрустрации».

Поставит диагноз. Выпишет субреальность. Возьмёт деньги.


Я же буду сидеть на сером берегу, смотреть на серый океан и ждать. Камня. Орла. Фруктов, которые нельзя съесть. Или ничего. Пустоту. Которая страшнее любого мифа.

Боги не умерли. Они переехали в серверные. И сменили имена. Теперь их зовут «протокол», «алгоритм» и «нейросеть».

Я их знаю. Я их создал.


;
Тихая пустота


Следующие две недели Ардан жил как автомат.

Погружение - тест - отчет - погружение. Тридцать три субреальности в день. Иногда сорок, если корпорация требовала срочной валидации перед релизом.

Но теперь он искал не баги.

Он искал тени.

После того случая в подъезде провинциального города Ардан настроил свой анализатор на отслеживание аномалий плотности ниже 0.10.

Такие провалы случались редко - примерно раз на тысячу погружений. Обычно их списывали на ошибки калибровки или кратковременный сбой нейроинтерфейса пользователя.

«Шум», - говорили коллеги.

«Артефакт», - пожимали плечами техники.
Ардан больше так не считал.


Он собрал статистику за последние три месяца. Доступ к глобальным логам «Экзистенции» у него был - не полный, конечно, но достаточный, чтобы видеть агрегированные показатели. Он написал небольшой скрипт, который прочесывал массивы данных в поисках повторяющихся паттернов.

То, что он нашел, заставило его впервые за два года заказать настоящий кофе (не синтезированный, а молотый, доставленный курьером) и выпить его без сахара, глядя в одну точку.

Цифры не врали.
За последние девяносто дней глобальный индекс «фоновой радости» в ноосфере Земли снизился на 7.3 процента.

Семь и три десятых.

Это было чудовищно много.
________________________________________
Ноосфера

Да-да, я уже говорил, что понятие «ноосфера» в 2150 году не было философской абстракцией. Это была инженерная реальность.

С тех пор как 99% человечества обзавелись нейроинтерфейсами, их коллективная эмоциональная активность стала измеримой величиной.

Каждый чип ежесекундно транслировал в глобальную сеть обезличенный «слепок» настроения - не мысли, и не образы, а только чистую аффективную окраску.

Тревога. Спокойствие. Радость. Гнев. Удовольствие. Скука.


Эти данные агрегировались, очищались от шумов и превращались в карту планетарного эмоционального климата.

Корпорации скупали эту информацию за миллиарды, чтобы прогнозировать спрос. Правительства - чтобы предотвращать бунты. Ученые - чтобы изучать счастье как физический феномен.


Ардан не был ни тем, ни другим, ни третьим. Он просто умел читать эти карты.
И карта, которую он сейчас развернул на своем мониторе, выглядела так, будто на теле Земли появились метастазы.

- Показать регионы с максимальным падением индекса радости, — проговорил он.

Карта засветилась. Десятки красных пятен - от мелких, размером с район, до огромных, охватывающих целые мегаполисы.

Северная Америка. Западная Европа. Юго-Восточная Азия.

Крупные города-ульи Китая.

- Показать динамику по часам.


Красные пятна пульсировали.

Не равномерно, а с четкими пиками.

Три часа ночи по Гринвичу. Девять утра. Шесть вечера.

Время не совпадало ни с какими известными социальными ритмами.

- Выделить области, где падение радости не коррелирует с известными стресс-факторами, — продолжил Ардан.


Карта перерисовалась.

Пятен стало меньше, но они стали ярче. Одно из них - самое большое - находилось прямо здесь.

В Новом Эдеме. В его городе. В радиусе двух километров от его квартиры.

Ардан медленно отодвинулся от стола.

- Что за хрень, — сказал он без намека на вопросительную  интонацию.

...