Сцена. Собрание главарей заговора

Конец февраля 1801 года. Потайная комната в доме Жеребцовых. В середине стены — зеркало в раме во весь рост. В креслах сидят хозяйка дома — госпожа Жеребцова и её братья — светлейший князь Платон Зубов и граф Валериан Зубов (у него искусственная левая нога; у его кресла стоит дорогая трость, в продолжение сцены он не встаёт). Одно кресло пустует.

ЖЕРЕБЦОВА
Ваша светлость, скажите как на духу: чему вы там учите воспитанников в своём кадетском корпусе? Как бегать за юбками? Или как ублажать старушек?

ПЛАТОН ЗУБОВ
Ольга Александровна, ваши шутки неуместны. Я воспитываю будущих офицеров, а не светских бездельников.

ЖЕРЕБЦОВА (приподнимая бровь)

Да? И что же они изучают? Какие науки? Стратегию обольщения? Тактику соблазнения?

ПЛАТОН ЗУБОВ
Ну уж кто кто, а вы то, сударыня, сами имеете в этих делах весьма неплохие познания. Подцепляете любовника за любовником, отправив своего благоверного в имение, чтобы не путался под ногами. Вас уже некоторые считают вдовой… при живом муже.

 Вот после переворота назначим вас руководить Смольным институтом благородных девиц — сами будете учить юных барышень всем премудростям светской жизни.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ (с ехидцей)

А когда свадьба то, Платошка? День высокоторжественного бракосочетания светлейшего князя… с брадобрейской дочкой — графиней Бритвиной?

ПЛАТОН ЗУБОВ (с досадой, огрызается)

Когда рак свистнет!

ЖЕРЕБЦОВА

И всё таки я не пойму. Валериан хотя бы нюхал порох, был на войне, командовал войсками. Для кадетского корпуса он весьма достойный руководитель… А вы… Вы можете только научить своих кадетов постельным и придворным делам.

ПЛАТОН ЗУБОВ (резко)

Я командовал войсками, сударыня! И даже Черноморским флотом!

ЖЕРЕБЦОВА

Да, из Петербурга, сидя в будуаре государыни.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ (расхохотавшись)

Флотом, ха! Да ты не отличишь брамсель от стакселя.

ПЛАТОН ЗУБОВ (холодно)

Надо будет — отличу. Мне не надобно знать, где какой парус висит. Для этого есть специалисты, а моё дело — командовать, направлять волю тысяч людей. Тем более что на боевом корабле главное — артиллерия. А уж в ней то я разбираюсь. Я всё таки был генерал фельдцейхмейстером!

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Ну уж кем то ты только не был. При государыне ты покомандовал всласть. Сколько у тебя было должностей одновременно — полтора десятка? Ни Меншиков, ни Бирон, ни Годунов при Фёдоре не имели такой власти, какая была у тебя.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Я распоряжался ею для блага государства. Дела шли, и шли полным ходом.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

И себя не забывал.

ПЛАТОН ЗУБОВ

И вас тоже!

ЖЕРЕБЦОВА

И всё рухнуло в один миг.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Всё произошло так неожиданно. С утра я посылал спросить о здоровье государыни — она велела передать, что никогда не чувствовала себя так хорошо… А через час мне докладывают, что у неё удар и она без языка.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Вы здесь действовали глупо и безвольно. Как жаль, что меня не было тогда в столице. Всё обернулось бы иначе. Я был тогда за Дербентом. Войска были отозваны приказом безумца без моего ведома. Я тогда еле унёс ноги… Ноги… (горько усмехается). Если бы не генерал Платов — быть бы мне в плену у персиян...

А ты тогда первым отправил брата Николая к Павлу в Гатчину — известить о случившемся. И он прискакал, опередив всех.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Не я один, собралось совещание. Граф Орлов-Чесменский, граф Безбородко, даже митрополит был. Все высказались за то, чтобы послать гонца – нашего Николая. Уже не было времени действовать по другому… Оставалось искать Павловой милости…

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

И когда этот полоумный явился брать власть, ты первый показал ему пакет с завещанием — чтобы он тут же швырнул его в огонь.

ЖЕРЕБЦОВА (резко, с нарастающим ожесточением)

И вскоре вы безвольно поехали по своим деревням — сидеть в ссылке, тише воды, ниже травы, — а я осталась в Петербурге одна. Мой муж, эта тряпка, не в счёт. И я основала заговор. Я вытащила вас из ссылки. Без меня вы бы до сих пор томились в своих деревнях: давили мух, играли в бостон с местными помещиками!

Мой дом под надзором, письма вскрывают, даже слуги доносят… Я поставила на карту всё — имя, состояние, саму жизнь. А вы всё ждёте, пока Павел сам себя погубит!

И теперь я должна ехать за границу, чтобы у вас было место, где вы могли бы приткнуть свою голову на случай, если вы здесь, в Петербурге, обделаетесь и будете спасаться бегством за границу. Вы, мужчины, всё тянете время и не можете избавить нас от сумасшедшего, пока он не засадил всех в крепость и не сослал в Сибирь!

Мне всё чаще думается: уж лучше бы я сама надела штаны, прицепила шпагу и повела гвардейцев свергать этого умалишённого!

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Ольга Александровна, ваша решимость достойна восхищения. Но гвардейцы вряд ли пойдут за дамой.

ЖЕРЕБЦОВА (яростно)


За покойной государыней пошли. И за Елизаветой Петровной — пошли!

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Так то — императрицы, высочайшие особы. Они добывали себе трон.

ЖЕРЕБЦОВА

А я добуду свободу! Для всех… Для всех благородных людей! Для всех, кто задыхается от тирании умалишённого!

ПЛАТОН ЗУБОВ (после паузы, уже спокойнее)

Не стану отрицать, Ольга Александровна. Вы проявили незаурядное мужество и смекалку. Но теперь мы все в одной лодке. И успех дела зависит от каждого из нас.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ (кивая)

Она права, брат. Без Ольги мы бы до сих пор сидели в опале. Пора забыть старые обиды и сосредоточиться на главном.

ЖЕРЕБЦОВА

Пока в нынешний момент Николай обедает за императорским столом — его одного из нас Павел только и привечает после отправки гонцом в Гатчину — самый подходящий момент собраться и обсудить неотложные дела.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Пока Николя там, сердце у меня не на месте… Слишком уж он любит выпить.

ЖЕРЕБЦОВА

И жена его невероятно глупа и болтлива. От отца   — великого Суворова — унаследовала не его ум, а одни чудачества.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Он не проболтается. Я наставлял его несколько раз. Он должен просто есть за троих и мычать в ответ на вопросы государя.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

И пить за пятерых…

ПЛАТОН ЗУБОВ

Не найдётся такой человек, который способен его перепить…

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Да, с его то конституцией. Его за глаза зовут медведем.

ПЛАТОН ЗУБОВ (усмехается)

Конституцией, да. Каков каламбур.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Ты всё пишешь конституции?

ПЛАТОН ЗУБОВ

Не я сам, но нашёл грамотных людей. Да, вот недавно взял у генерала Клингера полезную книгу, так и называется — «Английская конституция», издана в Женеве.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Всё будет на английский манер?

ПЛАТОН ЗУБОВ

Да, представь: министры, премьер, палата пэров, народная дума — всё устроим как в Европе. Даже будет Оппозиция Его Величества…


Зеркало в центре стены отворяется неожиданно для зрителей — оказывается, вместе с рамой оно образует потайную дверь. Входит Пален.

ПАЛЕН (кланяется)

Ольга Александровна! (Платону) Ваша светлость! (Валериану) Ваше сиятельство!

ЖЕРЕБЦОВА (встаёт, подходит к нему)

Пётр Алексеевич, как хорошо вы придумали с соседним домом — с выходом на другую улицу, а не на Английскую набережную! Вы так изобретательны. По вашему совету мы сняли тот дом на подставное лицо и пробили потайной ход между домами. Дорого, но это того стоило. Хотя, разбив дом на квартиры и сдавая внаём, мы даже выиграли.

ПАЛЕН

Если бы моя карета остановилась на набережной напротив вашего дома — я не успел бы сойти на землю, как побежали бы докладывать, что я ездил к Зубовым. А так — я захожу в этот дом, поднимаюсь в конспиративную квартиру… Адъютантов оставляю в передней: у меня встреча с тайным осведомителем. А по пробитому между домами ходу — я уже здесь, в доме Жеребцовых. Это получше вашей накладной бороды, Ольга Александровна…

 У меня есть буквально двадцать минут, чтобы обсудить самые важные вопросы по заговору. Потом я должен вернуться — будто бы завершил беседу с тайным осведомителем и готов ехать дальше.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Разумно. Такой большой человек, губернатор, не может отсутствовать три часа неизвестно где. Об этом тут же донесут.

ПЛАТОН ЗУБОВ (тревожно)

А вы уверены в своих адъютантах? Не проговорятся? Не заподозрят чего?

ПАЛЕН

У меня их два наиболее доверенных — Тиран и Морелли. Оба из уважаемых, благородных курляндских семейств, оба надёжные, проверенные молодые люди. Но всё же лучше, чтобы они не знали о нашем совещании. Им незачем знать больше, чем положено…

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Тиран… Какая ирония.


ПАЛЕН

Фердинанд Тиран - настоящий дворянин, преданный мне лично… Все в сборе? Я не вижу графа Николая Александровича.

ЖЕРЕБЦОВА

Он сейчас обедает за императорским столом. Павел только его одного и привечает из нас. Всё таки первый человек, который, загоняя лошадей, прискакал в Гатчину, бухнулся ему в ноги, назвал его «Ваше Величество» и сообщил, что у государыни апоплексический удар.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ
Именно поэтому мы и не посвящаем Николя в детали. Имена, даты, встречи — всё идёт мимо него. В последний день ему скажут, что нужно сделать.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Я наставлял его: за императорским столом отвечать односложно, улыбаться, кивать. Главное — не вступать в разговоры, особенно о политике. Сводить всё на лошадей, вина, охоту… А нам самое время обсудить наши дела. Вот уже Ольга Александровна гневом исходит — когда же мы избавим всех от этого полоумного!

ПАЛЕН

Павел переехал наконец в замок, который мы запланировали окружить верными нам войсками. Неприступная цитадель, как ему кажется, а по сути — мышеловка. Нужные нам генералы готовы двинуть три полка гвардии. С нужными полковниками поговорили — они поддержат. Офицеры намечены. Когда необходимо, им сообщат.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Значит, всё готово? В чём же загвоздка?

ПАЛЕН

Поймите. Чем мы можем привлечь офицеров в заговор в необходимом для успеха количестве? Это должно быть принуждение Павла к отречению — из за его тирании и усиливающегося сумасшествия.  Именно для этого нужно согласие наследника.    Он должен заранее дать полную индульгенцию для всех участников дела. Только его согласие даст разрешение от присяги нынешнему императору.
 
Что нам сейчас нужно? Единственное, что требуется как воздух, — это согласие Александра. А он тянет. Хотя дальше оттягивать невозможно. На носу война с Англией. Когда сойдёт лёд, Нельсон с громадным флотом появится перед Петербургом.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Павел боится англичан?

ПАЛЕН

Несмотря на бодрые доклады адмиралов, что они всех англичан перетопят, как слепых котят, наш храбрец засобирался в Москву.

ЖЕРЕБЦОВА

В Москву? Это осложняет дело.

ПАЛЕН

- Осложняет? Да весь план рушится напрочь. Надо уломать Александра именно сейчас. А он жмётся, не говорит решительного «да».

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Что мешает ему решиться? Он же видит, что отец сходит с ума!

ПАЛЕН

Видит. Но в нём борются два чувства: страх перед отцом и долг наследника. Он воспитан в почтении к престолу. Даже если внутри он ненавидит Павла — по долгу присяги он обязан проявлять верность.

Представьте себе такую картину – приходим мы, докладываем, что Павел арестован и препровождён в крепость. А он отвечает – по долгу присяги немедленно освободить Павла Петровича! А нас всех – в крепость и на эшафот! Такого мы допустить ни при каких обстоятельствах не можем. (Задумывается).  Не можем… Это надо обдумать…

ПЛАТОН ЗУБОВ

Они оба ненавидят друг друга. Ещё со времени свадьбы Александра Павловича – семь с лишним лет назад. Тогда отец отказался приезжать на бракосочетание сына, которому было только пятнадцать. Опасался, что государыня отстранит его от наследования, а своим наследником объявит старшего внука — у неё было такое право по закону Петра Великого. Только Нелидова уговорила его не устраивать скандал.

ПАЛЕН

В прошлом году, однажды, после особенно крепкой отцовской проборки — с бранью, с оскорблениями при всех — я решился наконец подойти к наследнику и пробить лёд между нами. Высказал открыто, что необходимо сделать: отстранить императора. Он был готов меня слушать.

Так вот, я уговорил его тогда тайно встретиться с графом Паниным, которого он едва знал. Сказал, что я — солдат, а граф объяснит всё дело лучше меня.

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Встреча состоялась?

ПАЛЕН

Да. В ванной комнате! Не светская гостиная — но зато без посторонних глаз. Панин говорил долго, убеждал его мало помалу, и он согласился выяснить хотя бы, как в Европе поступают с умалишёнными государями. На протяжении шести месяцев Панин убеждал наследника, что свергнуть безумца и тирана — его долг перед отечеством. Но теперь Панин в своём поместье. Он имел к наследнику такой подход, какого у меня нет. Как наконец вырвать его согласие на переворот? В этом то сейчас вся загвоздка.

ЖЕРЕБЦОВА (вдохновенно)

Я знаю, что делать! Надо будет распустить по городу слухи. Такие, чтобы Александр решился.

ПАЛЕН

Какие именно слухи, позвольте узнать?

ПЛАТОН ЗУБОВ (внезапно оживляясь)

Постойте. Пару недель назад я принимал у себя в корпусе принца Вюртембергского — этого мальчишку, который приехал к своей тёте, императрице Марии Фёдоровне, из Карлсруэ. Ему всего 13 лет. Возможно, он будет воспитываться если не в моём корпусе, то при нём. Я даже получил повышение по службе… Аудиенция у императора прошла удачно. Он так понравился Павлу, что тот в нём души не чает…

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

К новому светилу на небосклоне хлынули толпы придворных. Почти как к тебе когда то…


ПАЛЕН

И что?


ЖЕРЕБЦОВА (улавливая на лету, резко поворачивается к Платону)

А что, если… мы распустим слух, что Павел вскоре объявит его своим наследником?


ВАЛЕРИАН ЗУБОВ

Это невозможно. Есть закон о престолонаследии, принятый самим Павлом. Права Александра, как первородного сына, нерушимы.


ЖЕРЕБЦОВА (всё более вдохновенно)

Пустяки! Царь — хозяин своего слова. Захотел — дал, захотел — обратно взял! Возьмёт — и женит принца на своей дочери Екатерине Павловне. А Александра — в крепость. Как изменника, замышлявшего заговор!

(Пален со вниманием смотрит на неё.)

Разве вы не знаете, на что способен этот полоумный, когда ему в голову ударит новая блажь?

(Задумывается, затем продолжает ещё энергичнее.)

И императрицу — в монастырь, а сам женится снова!


ПАЛЕН (слегка приподнимая бровь)

На ком?

ЖЕРЕБЦОВА

Не важно. На княгине Гагариной!


ПЛАТОН ЗУБОВ (с насмешливым воодушевлением)

Или на мадам Шевалье!

ВАЛЕРИАН ЗУБОВ (хохочет)

На этой французской шлюхе, распевающей оперные арии?! Которую он делит с твоим будущим тестем? Не говоря о законном муже?

ЖЕРЕБЦОВА (кивает)

Платон дело говорит. Чем нелепее, тем лучше. Представьте: государь, вдохновлённый новой страстью, расторгает прежние узы! И женится снова. Одни будут говорить, что на Гагариной, другие, что на Шевалье! Пусть толкуют об этом в свете, пусть народ толкует об этом в кабаках.


ПАЛЕН (задумчиво, но с намёком на одобрение)

Чем чудовищнее ложь, тем охотнее ей верят. Это верно. И чем больше скандальных подробностей — тем быстрее слух разлетится по городу.

ПЛАТОН ЗУБОВ

Пусть говорят, что всё уже решено. Что митрополит уже благословил новый брак. Что Павел подписал какой то тайный указ, который вот вот будет обнародован. Что он обещал на днях нанести великий удар, после которого покатятся некогда дорогие ему головы…

ЖЕРЕБЦОВА

Все в это легко поверят. Павел непредсказуем. А слухи… Они как снежный ком: один шепнул — другой передал — третий добавил от себя. Через неделю весь Петербург будет говорить, что принц Вюртембергский — новый фаворит государя, а Александру готовят камеру в Шлиссельбурге.

Пусть фрейлины шепчутся у наследника за спиной. Пусть камергеры переглядываются, когда он входит. Пусть даже слуги смотрят на него с жалостью — мол, бедный великий князь, вот вот лишится свободы.

ПАЛЕН

Значит, решено. Платон Александрович, конституция готова?

ПЛАТОН ЗУБОВ

Готова. Может, обсудим с вами новое устройство?

ПАЛЕН

Позже... А сейчас мне пора, господа. Время.
 
(Он быстро проходит к потайному ходу и исчезает за дверью. Остальные остаются в комнате, обдумывая план)

Конец сцены.