Анапские рассветы

Она не планировала этот отпуск. После смерти мужа прошло два года, и всё это время Вера Сергеевна, учительница литературы из Краснодара, словно существовала в сером безвременье. Но дети — четырнадцатилетняя Алиса и семилетний Матвей — требовали солнца, моря и хотя бы иллюзии нормальной жизни.
Отель выбрала маленький, семейный, в Пионерском. Белое здание с синими ставнями, двор и терраса на втором этаже, откуда открывался вид на море.
Они приехали в воскресенье. Море было тёплым, галька — гладкой, воздух — густым от йода и хвои. Вера впервые за долгое время почувствовала, как отпускает дыхание.
В их номере были две кровати: двуспальная для неё и раскладушка для Алисы. Матвей спал на диване в гостиной. Сегодня, уложив обоих, Вера вышла на террасу с кружкой ромашкового чая. Одиннадцатый час. Тишина, только цикады и дальний шум прибоя.
Она не сразу заметила мужчину в глубоком кресле в углу террасы.
— Простите, я вас не испугал? — его голос оказался низким, спокойным.
Он представился Олегом. Инженер из Самары. Здесь с сыном, Димой, которому тринадцать. Мать Димы — его бывшая жена — вышла замуж и уехала в Европу, оставив мальчика с отцом, и теперь они путешествуют вдвоём каждое лето.
Разговор начался с простого: погода, море, песок. Но через полчаса Вера поймала себя на том, что не хочет прощаться. Они говорили о книгах — она называла своих Чехова и Набокова, он — Стругацких и Брэдбери. Говорили о воспитании — как трудно одной, как непривычно одному. О смерти — он потерял мать в двадцать, она — мужа в тридцать пять.
— Понимаете, — сказал Олег, глядя куда-то в темноту, — самое странное — это когда привыкаешь. Когда понимаешь, что больше не плачешь каждую ночь. И становится страшно от этого.
Вера молча кивнула. Она знала это чувство.
Они разошлись в третьем часу.
На следующую ночь Вера снова вышла на террасу. И снова нашла Олега в его кресле — с чашкой зелёного чая, как будто он ждал.
— Я думал, вы не придёте, — признался он.
— А я думала, что это было случайностью.
Дети спали. Море шумело где-то внизу. И они говорили. О том, как ссорились в браке и о чём жалеют. О том, как Алиса вчера сказала: «Мам, дядя Олег смотрел на тебя, как папа смотрел». И Вера покраснела, а Олег — он рассмеялся так, будто ему сказали что-то невероятно ценное.
К середине недели они уже не могли уснуть до утра. Днём их дети -  Алиса и Дима быстро нашли общий язык, копались в ракушках и строили замки; Матвей носился за волной, визжа от восторга. Взрослые сидели рядом, на одном полотенце, и молчали или говорили без умолку.
Он рассказывал, как проектировал мосты. Она — как объясняла девятиклассникам «Преступление и наказание». Оказалось, что оба любят утренние прогулки, терпеть не могут свеклу и слушают джаз. Олег в двадцать лет играл на саксофоне, Вера — на фортепиано.
— Это невозможно, — шептала она ему на пятый день. — Так не бывает.
— Бывает, — ответил он. — Редко. Но бывает.
В последний вечер они не спали вообще. Сидели на террасе, пили уже остывший чай и смотрели, как небо за ласковым Чёрным морем становится персиковым, потом розовым, потом золотым.
Олег записал её номер в телефон последним жестом — медленным, почти торжественным. Она дала ему свой.
— Мы из разных городов, — сказала Вера.
— Это всего лишь тысяча двести километров, — усмехнулся он.
Дома Вера вошла в квартиру на улице Красной и первым делом подошла к окну. Матвей уже лез в игрушки, Алиса молча ушла в свою комнату. Жизнь возвращалась в свою колею — школа, уроки, вечерние проверки тетрадей, одиночество.
Она не звонила первой. Не потому, что не хотела, а потому что боялась услышать вежливое «было приятно познакомиться».
Прошла неделя. Другая.
И на четырнадцатый день телефон зазвонил. Номер из Самары.
— Вера, — его голос звучал так же, как тогда на террасе — тихо и уверенно. — Ждите нас в гости. Мы с Димой берём билеты на поезд. Я не могу больше молчать.
Она заплакала. Впервые не от боли, а от того странного, невероятного счастья, которое не смела назвать даже про себя.
— Жду, — сказала она. — Всегда жду.
Алиса заглянула в комнату, увидела мамины слёзы, а потом заметила телефон в её руке — и улыбнулась.
— Это он?
Вера кивнула, вытирая щёки.
— Он.
За окном шумел Краснодар. Но Вере казалось, что она слышит море.