Небольшой рассказ

Игорь смотрел на заливаемое дождем окно. Хмурый день никоим образом не настраивал на прогулку в магазин. Нужно было купить износившуюся пластиковую шестерню для его самодельной центрифуги. Он называл ее портативной бетономешалкой из-за приклепанных к стенкам ребер.

За окном ноябрь размазывал серость по крышам, а Игорь думал о бутылках. Ум студента первого курса физмата давно — еще с детства — занимал вопрос о применении использованных пластиковых бутылок, заполонивших все просторы его необъятной Родины.

Решение пришло как бы само собой. Правда, предшествовало этому множество факторов. Один из них, самый главный — любовь.

Она появилась в новогоднюю ночь. Тогда, на праздновании, пришли ребята с подругами. Однокурсники, дворовые знакомые. Пришли не парами, а кое-как.

Кто давно не виделся, интересовались между собой проведённым годом — чем занимался, чего достиг. Игорь, когда наступила его очередь, рассказал, что занимается неким изобретением, которое незатейливо назвал центрифугой.

В компании была знакомая одного из дворовых приятелей, приехавшая года два назад из Дальнего Востока. Довольно симпатичная особа, с характером. Хваткая.

Светлана.

Она не ждала, пока ей нальют шампанского, и не кокетничала, глядя в потолок.

Она сразу спросила Игоря, зачем ему центрифуга, и слушала так, будто он рассказывал про выигрышный лотерейный билет. А он говорил о переработке пластика, о растворителях, о том, что из бутылок можно делать полимеры почти как заводские, и даже про скотские шестерни, которые постоянно ломаются.

Сейчас одна из таких шестерен лежала на подоконнике, слизывая капли с запотевшего стекла.

Игорь вспомнил, как дышал пылью. От долгого хранения смесь превращалась в пыль. Настолько мелкую, что она часами висела в воздухе. Ладно бы еще это. Вдыхаемая пыль вызывала сильные дыхательные спазмы. В общем, подобие химического оружия. Добавить еще то, что пыль эта, соединяясь с влагой воздуха, оседала на всех предметах, превращаясь через недолгое время в твердую пластикообразную корку. Не поддающуюся ни моющим средствам, ни растворителю.

Эксперимент с производством препарата в запас окончился тем, что, пролежав в больнице с неделю, как закоренелый астматик, Игорю пришлось выбросить всю обувь, одежду и заменить нехитрую мебель в его съемной квартире. Пластифицированная корка, покрывшая вышеуказанные вещи, еще и нестерпимо воняла.

Он думал, что Светлана испугается. Скажет: «Фу, химик-неудачник». Но она лишь прищурилась своим острым взглядом и сказала:

- У тебя вентиляция никакущая.

А потом предложила перенести центрифугу к ней на квартиру. Мотивируя это решение тем, что стиркой вещей будущего мужа, которого она определила в его лице, будет заниматься она.

Игорь никогда не пользовался успехом у девушек. Худощавый, высокий, в очках, с непослушной шевелюрой, в общем, ботаник. На праздник он пришел, поддавшись уговорам своих друзей. Отнекивался он от посещения сборища ещё из-за того, что не имел, как он выразился, парадного костюма. Явился он в компанию всё в том же неизменном видавшем виды джинсовом костюме.

И тут такое — Светлана могла претендовать на звание какой-нибудь мисс из-за своей фигуры и красивого лица, на два года младше него. Плюс то, что она была ещё и неглупой девушкой. И это тоже главное.

Он часто бывал у подруги, сделавшей из своей просторной квартиры мини-прачечную. Девчонка брала в стирку вещи знакомых и родственников за чисто символическую плату. Одежду любой загрязненности достаточно было только погрузить в водный раствор препарата на пару секунд. Вынутая вещь была совершенно чистой. Не портились даже цвета материала. Оставалось только вещь высушить. Сушка занимала тоже немного времени. Летучесть препарата вытягивала воду из волокон материи в считанные минуты.

- Там сейчас заказов — на неделю вперед, - сказала она вчера по телефону. - Приезжай, почини свою мешалку. Я без неё как без рук.

Игорь настоял на вентиляции «прачечной» тогда, в самом начале. Помня о «пылевом» эффекте у себя дома, он на скорую руку вырезал в раме окна отверстие, вставил туда гофру от старого пылесоса и вывел за окно. Светлана заворчала было, что портит ремонт, но он сказал, что это временно — заделать отверстие в раме недолго, несложно и недорого. Временное не замедлило подтвердить закон Мерфи: нет ничего постоянней временного. И ещё шум от этого старого пылесоса. Нужно как-то продумать вентиляцию без этого воя. На менее оборотистом двигателе.

Засорить окружающую среду Игорь не боялся — попав на улицу, вентилируемый состав, пока он ещё был влажным, в течение небольшого времени уничтожался ультрафиолетом. Ультрафиолета для его уничтожения требовалось мало — хватало даже того, что присутствовал при пасмурной погоде.

Дождь усилился. Игорь предпочитал работать в своей квартире — там лучше думалось. Ничего не отвлекало. Когда же он был у подруги, то мог часами наблюдать как двигается Света, занимаясь делами. В голове при этом всегда было пусто. Какие уж тут мысли о работе, если рядом любимая.

Шестерня лежала на боку, бесполезная, как выброшенная бутылка. Игорь вздохнул, нащупал ногой тапок и вдруг замер.

А ведь бутылка — это сырье. А центрифуга — это форма. А препарат — это связующее.

Он снова сел за стол, отодвинув шестерню в сторону. Взял ручку, набросал схему. Измельченный пластик бутылок, нагретый до вязкости, заливается в форму. Форма вращается. Центробежная сила разгоняет расплав по стенкам, создавая идеально ровное кольцо. А если внутрь формы вставить шаблон с зубьями…

Через час Игорь понял, что дождь кончился. Серое небо посветлело, и в разрыве туч показалась бледная полоска чистого, выстиранного неба.

Он встал, сунул ноги в кеды, стараясь не наступить на порванные шнурки. Старую шестерню положил в карман — для образца.

Выйдя из подъезда, он не свернул к остановке, идущей к магазину запчастей. Он пошел в другую сторону, туда, где на углу стояли синие сетчатые баки.

Светлана как-то сказала: «Если ты ищешь решение, ищи там, где мусор».

Игорь нагнулся и достал из бака пустую прозрачную бутылку. Следом вторую, третью. В его рюкзаке зашуршало, зазвенело, зажило своей жизнью.

Шестерня в кармане приятно давила на бедро. Напоминала. Завтра он напечатает новую. Из того, что валяется под ногами. А вечером приедет к Светлане, и в её прачечной снова запахнет чистотой и его странными, сбывающимися идеями.

***