Когда никчёмность во благо

- Да. Да. Понял. Хорошо.- недовольно согласился начинающий лысеть охранник и дождавшись когда с той стороны прервут связь, положил оперативный телефон на стол.- Как же задолбали. Уже взяли за привычку. Бездари.
Евгений бурчал не зря. Его напрягала эта схема с бензином. Но больше его нервировала не её «мутная» составляющая, а что за двумя канистрами, что сейчас стояли под столом, приедут в течения дня. Долбаная ГБР. Как заноза в левой булке. Взяли за привычку скупать по дешёвки топливо у приезжающих «водил» и оставлять на посту. И такую схему им предложил его сменщик, будь он неладен. Делал он это из-за личного интереса в виде небольшой «моржи;», или из-за обыкновенного желания выслужиться перед старшим оперативником - Женя не знал. Но что имеем- то непосредственно и имеем. И по итогу: сменщик залил по крышки две канистры «солярой», сунул их по стол и передал по смене, сообщив, что оперативники приедут за ними в течение дня. И это в субботу. Когда ни начальства, ни работников, ни ввозов-вывозов. Одним словом подложил мохнатую и вонючую свинью. Если бы не этот нюанс- то можно было весь день  спать, порой отвлекаясь на телевизор. А теперь просто так не расслабишься. Нужно «бдить». По крайней мере - до ночи. Он крайне сомневался, что ГэБээ;Ровцы, во главе с Александром, которого за спиной зовут «Дибилычем» приедут ночью. Будут или спать, или, что случается не редко, пить пиво.
Оттаскав сменщика по матушке, Евгений тяжело встав, взял канистры и вынес их из комнаты охраны. Но уволок не далеко. Поставил рядом с хозинструментом, в пяти метрах от своей сторожки. И вроде следит (тем более все двери на складе заперты), и не мозолят глаза. С чувством выполненного долга, он возвратился на пост.
Евгений, плотный и белокожий мужик, давно разменявший пятый десяток, работал в ЧОПе с интересным названием «Элиго;с». На его левом чёрном рукаве красовался шеврон в виде рыцаря на крылатой лошади. Наверное, какой-то мифический герой. Женя особо не вдавался в подробности. Более интересны были объекты, которые они охраняли: торговые центры, склады и почему-то морги. Притом на всех точках, как было известно Жене, работники с непосредственного покровительства охраны, крутили «мутные» дела. Торговали ворованным бензином, скрывали от лишних глаз «запрещёнку», сбывали краденное и контрабанду, а пару раз становились участниками криминальных разборок. Но почему-то и работникам, и охране всё сходило с рук.
Евгения же, как человека ленивого и безынициативного, удалили на самый неприметный пост. Он охранял непродовольственный склад. Три раза в неделю сюда приезжали фуры разгрузить заказанный местными ИПэшниками товар. Затем, по мере надобности, его забирали и сортировали по точкам. Но склад не только «брал под крышу» имущество местных коммерсантов, но играл роль некой камеры хранения. Притом на неопределенный срок. Главное, чтобы вовремя платили деньги. Директору склада - порядочному скупердяю - было абсолютно безразлично, что оставляют в секциях. «Деньги не пахнут» и поэтому он разрешал хранить у себя хоть контрабанду, хоть наркотики, хоть атомную боеголовку, если за неё заплатят. Жадного собственника не заботила возможная перспектива уголовной ответственности. Тяга наживы настолько затмевала его мозг, что он экономил на всём. Включая на охране. Именно поэтому на складе сидел не боец со служебным пистолетом, а сторож с дубинкой и наручниками. Договор на «вооружённое охранение» заключён не был. С другой стороны, кто додумается напасть на объект, находящийся в зоне ответственности самого отмороженного ЧОПа их города?
Вернувшись на пост, Евгений развалился на промятом диване и включил телевизор. Но «ящику» показывали какой-то очередной недалёкий российский сериал. Как обычно с незамысловатым сюжетом и убогой актёрской игрой. Почти уснув под монотонное вещание, охранник устало поднялся и направился к небольшому холодильнику. Чтобы не свалиться в дрёму, решил поесть. Если уснёт- то опера его не добудятся. Он их попросту не услышит. Сторожка находилась в дальнем углу склада, а до обеих дверей – основной и запасной - не менее двухсот метров. Вскоре на столе оказался его скудный обед: куриный «Доширак», дешёвые сосиски «Красная цена», майонез, полбулки белого хлеба, сахар рафинад, пересыпанный в пакетик и упаковка чёрного чая. На другое денег не имелось. Ленивый от природы, он нигде не учился, кроме школы. Да и её закончил кое-как. Даже не пошёл в ПТУ после 9-того класса. Профессии не имел и до тридцати лет перебивался заработками. Так же не обладал тягой к спорту. Отчего приобрёл плотную фигуру с излишками жира и слабыми неразвитыми мышцами. А от постоянного домоседства и скудного питания, кожа обдала бледным оттенком. Окончательно надоев матери, Женя съехал от неё и устроился охранником. Сперва на автостоянку, затем на пилораму, а после пришёл в ЧОП «Элигос». Его взяли только из-за опыта. Он ничем никогда не увлекался и ни к чему не стремился. Был тем, про кого говорят: «ни рыба - ни мясо». С одной стороны: не пил, редко курил и по дворам не шатался. А с другой: делал всё из-под палки и крайне небрежно. Безынициативный увалень к сорока пяти годам не был женат, а все его отношения длились не больше нескольких месяцев. Ни одна женщина не хотела иметь рядом с собой ребёнка- переростка. Притом крайне ленивого и безответственного. За всю жизнь, Евгений заработал только на комнату в общаге, которую записал на мать.
Пообедав, решил прогуляться по складу. Так сказать – совершить обход. Выйдя, он не осознано поёжился. Не о холода. Даже днём на складе царил полумрак. В огромном помещении не хватало ламп. Так же сквозь щели в крыше проникал печально воющий ветер. Покрытие давно не видело капитального ремонта и в нескольких местах зияло ржавыми кроями продольных дыр. Небольшими и некритичными, но ощутимыми чтобы проникал ветер или дождь. И отсутствие ламп освещения, и давно не ремонтированная крыша являлась следствием неимоверной скупости директора. Пользователи секций несколько раз подходили к нему и интересовались, когда будет ремонт, но скупердяй только хватался за голову и сетовал, что денег хватает еле-еле сводить концы с концами. Все отлично понимали, что хозяин склада врёт, но съезжать не торопились. Какой ещё дурак, получая деньги, будет хранить у себя то, за что можно самому уехать «на нары»?
Насупившись как недовольный филин, охранник выдвинулся в обход. Он не любил полумрак. Так же как и давящую тишину, что разрезалась только эхом его шагов. От темноты и безмолвия, Жене становилось не по себе. Мужчина сочетал не сочетаемое: охранник, боящийся темноты. При этом работу менять не хотел. Для этого надо было учиться или хотя бы что-нибудь уметь делать. Но это был не его случай. Прогулявшись до основных ворот, он проверил механизм запирания и, развернувшись на 180 градусов, пошёл вдоль стеллажей в сторону запасного выхода. При этом постоянно прислушивался. Порывистый ветер печально подвывал, а шаги, отражаясь от стен, возвращались к охраннику изменённым глухим топотом. Это слегка щекотало нервы, но не более. Почти дойдя до дверей запасного выхода, он машинально бросил взгляд на секцию справа и замедлил ход. А приглядевшись, как следует, пошёл в её сторону. Сквозь тонкие пруты изгороди тускло бликовало что-то белое. Притом из надорванной коробки. Подошёл. Ещё пристальней пригляделся. И усмехнувшись, выдвинулся обратно. Через порванный картон торчала пластиковая пятерня кукольной ручки. Видимо грузчики зацепили угол коробкой и слегка её повредили. Вот ручка и прорвалась на тусклый свет. Загрузка этой секции происходила в его смену. Ребята работали небрежно и спеша. Могли спокойно что-нибудь повредить. Тем более заказчик ничего не скажет. Хозяин этого добра недавно умер, а за «барахлом» должен был приехать его ни то сын, ни то племянник. Притом не скоро.
Выйдя к запасному выходу, Евгений приоткрыл дверь и закурил. Курил он редко и старался бороться с этой пагубной привычкой. Не из-за заботы о здоровье. Просто в наше время курить дорого. Если бы Евгений «дымил» как все, то на табак у него бы вылетало треть зарплаты. При этом тяги не имел, а только баловался. Для чего и сам объяснить не мог. Втягивая горький никотиновый дым, Женя вспоминал, а почему именно кукольная рука. Что там было в акте приёма-передачи? Точно! Игрушки. Там целая секция игрушек. В основном куклы и плющевые звери. Наконец до него дошло, почему грузчики говорили, что «хозяину уже совсем без разницы, как грузят». Он понимал, что заказчик умер, но не знал кто. А теперь догадался. И не догадаться было тяжело. На весь их город имелся всего один такой индивидуум. Странный. Притом очень.
Умерший являлся владельцем магазина игрушек. Худой сутулый дед в очках в башке со своими тараканами, размером с отожравшуюся кошку. Он продавал в основном куклы и плющевых зверей, но не всех. Самых любимых выносил на показ. Особенно обожал кукол в полный рост. Вернее сказать – в полный детский рост. Они стояли у него на полках, словно некие музейные экспонаты. При всём запрещал к ним прикасаться и порой приходил в ярость, когда до них дотрагивались. Как и Евгений, сочетал не сочетаемое: вспыльчивый торговец игрушками ненавидящий детей. Но на этом странности не заканчивались. Он мог часами разговаривать со своими куклами и называл их «дочками». Он обращался с ними как с живыми. Заплетал им косички, спрашивал, как им спалось, не бегали ли они ночью, при этом не капли ни стесняясь посетителей. А буквально две недели назад чудной старик умер. Не криминально. Попросту отказало сердце, при очередном гневном порыве. В тот день, мальчишка лет пяти, указал пальцем на любимую голубоглазую куклу деда и, дёрнув мать за руку, прокричал на весь магазин:
-Мам. Мама. Эта кукла только что моргнула.
Но женщина, даже не одарив ребёнка взглядом, отмахнулась:
-Не выдумывай. Это просто пластмаска.
Услышав это, старик побагровел от ярости, затрясся и, медленно подходя, набрав в лёгкие воздух, стал привычно извергать гневные слова:
-Пластмаска? Пластмаска? Да она ж… - но оборвавшись на полуслове, схватившись за центр груди, упал и захрипел. А спустя несколько минут «отдал концы». Во всяком случаи, так уверяла та самая женщина. Кроме неё и её сына в магазине никого не было, а вскрытие показало, что несуразный старик умер от сердечного приступа. И об этом случаи разлетелось по всему городу со скоростью сверкнувшей молнии.
Позже позвонил какой-то родственник и договорился с директором склада, на аренду секции. На месяца 2-3. Притом если верить сплетням работников, подслушавших диалог, родственника не заботила судьба игрушек. Он просто хочет их вывести в другую область и подороже продать в городе побольше.
Докурив, Женя не спеша двинулся обратно на пост. Вновь заварил чай и опять расплылся по промятому дивану. Теперь показывали какое-то ток-шоу про беременных в сорок пять. Как хорошо, что он родился мужиком и ему не надо рожать. Да и детей он не любил. В нём никогда не просыпался отцовский инстинкт, да и вообще любой намёк на заповедное «плодитесь-размножайтесь». После пару кружек крепкого чая сон сняло как рукой. Самое интересное, что кофе Евгения наоборот усыплял. Посмотрев несколько передач подряд, мужчина недовольно взглянул на сигаретную пачку, покоившуюся на столе. Лежа недвижимо, эта сволочь призывно молчала и, переливаясь цветными боками, манила к себе. Махнув рукой, охранник решил ещё раз покурить. Взяв сигареты, мужчина потелепал в сторону запасного выхода. У основных ворот он не курил. Высокие двери, предусмотренные для проезда фур, запирались хитрым стягивающим механизмом. Сперва нужно было его ослабить, долго вертя против часовой стрелки, после снять увесистый крюк, затем открыть тяжёлые ворота, а после покурить. А подымив, закрыть двери и повторить процедуру обратно. А это понятно лень. Лучше пройти покурить у запасного выхода. Открыл щеколду и всё. Дыми, сколько влезет.
Не торопясь, досмолив сигарету до целлюлозного фильтра, Женя потушил окурок о металлическую дверь и кинул его в старое ведро, играющее роль пепельницы. После призадумался и оставил зажигалку и пачку с табаком недалеко от порога. Будет меньше искушения вновь покурить. Самое интересное, на него такая тактика прекрасно действовала. Не видя сигарет, он не думал о них.
Возвращаясь на пост, Евгений уловил еле различимый шорох. Словно что-то шелестящие быстро двигалось в полумраке закутка, где хранились игрушки. Слегка замедлив шаг, он стал приближаться к тому месту. Вышел из стеллажей и на какую-то долю секунды заметил стремительно промелькнувший белый силуэт. Притом невысокий. Словно пробежал ребёнок. Ноги, от стоп к бёдрам, обдало холодом. Левая рука невольно схватилась за резиновую дубинку. Хотя Женя являлся правшой. Пару раз крикнув, что «склад охраняется и в случае нападения он применит спецсредства», мужчина медленно двинулся в сторону секции с игрушками. И чем ближе он подходит - тем отчётливее слышал монотонный шелест. Глубоко продышавшись, пугливый охранник выглянул из-за угла и сперва разразился матом, а после перешёл на громкий смех. В углу, от порывов ветра, колыхался огромный моток полиэтиленовой плёнки. Видимо кто-то из грузчиков поленился донести его до мусорного бочка при распаковке товара. А ветер загнал его сюда. Оттуда и шелест. Евгений на мгновение даже удивился. Он не знал, что в складе так сильно дует, но значения этому не придал. Облегчённо выдохнув, он отпустил рукоять резиновой дубинки и, развернувшись, стал удаляться в сторону сторожки. В полумраке он не заметил, как из-за увесистого мотка на него смотрят стеклянные голубые глаза.
Прейдя на пост, привычно завалился на диван и как обычно уткнулся в телевизор, не придавая значения, что по нему транслировали. Он вообще не обращал внимания на это. Главное, чтобы хоть что-то показывали. Его, словно ребёнка, привлекали цветные картинки и, поэтому не раздражала реклама, которую видел сотни раз на дню.
Ближе к шести вечера его слух уловив странный шорох. Будто кто-то, притом недалеко, или что-то прерывисто волок, или подметал. Присев на диван, прислушался. Удар. Звонкий и оглушительный. По складу пронёсся эхом хлёсткий отзвук дерева ударенного об бетон. И тишина. Мужчина, выждав минуту, поднялся на ноги и, открыв дверь, вышел с поста. И переведя взор на хозяйственный уголок, замер, холодея от ужаса.
На холодном бетонном полу, лежала метла. А рядом с ней, одетая в пышное белое платье стояла кукла ростом с пятилетнего ребёнка. Её отведенная в сторону правая рука застыла так, словно её застали на моменте, когда она уронила инструмент. Или же тянулась к следующему. Растрёпанные белые волосы неряшливыми каскадами ниспадали до самой поясницы, а голубые стеклянные глаза, не моргая, смотрели на охранника. Борясь с подступающей паникой, Евгений, не спуская взора с куклы, зашёл обратно на пост и, закрыв дверь, схватил оперативный телефон со стола. Дрожащими пальцами он тыкал по кнопкам «тапка». Кое-как найдя номер караулки, нажал вызов. В этот момент склад оглушил ещё один удар. Аналогичный предыдущему. Уронили лопату. После пятого гудка трубку наконец взяли.
-Да.- вяло ответил Александр.- Чё надо?
Такая бесцеремонность ему прощалась лишь по единственной причине. «Дибилыч» приходился двоюродным племянником директора ЧОПа.
-Тут. Тут.- пыхтел от волнения Евгений.- Здесь. На склад проникли. Кто-то выставил перед постом куклу и сейчас роняет вещи. На складе кто-то есть. Вызываю ГБР.
-Ясно-понятно.- еле промолвил старший оперативник и сбросил звонок.
Стало ясно, что ответственного свалил «зелёный змей». Он еле волочил языком. Евгений попытался позвонить ещё раз, но «абонент оказался в не зоне действия сети». По факту, «Дибилыч» попросту отключил оперативный телефон, что делал ни раз и продолжил пьянствовать. Раньше сходило с рук - сойдёт и сейчас.
За дверью послышались шаги. Они протянулись от одной стороны в другую. А вскоре шаги послышались вновь, но теперь в обратную сторону. За дверью ходили, стуча пластмассовыми ножками по грязному бетону и, шаг только надирал обороты. Вскоре он перешёл на бег, а ещё через пару минут, к этим пластмассовым стукам, добавились другие. Одни такие же пластмассовые, но только более семенящие. Другие волочащиеся и мягкие. За дверьми поста бегали.
Холодея от ужаса, охранник сидел на диване, сжимая в руках телефон. Он бы с удовольствием кому-нибудь позвонил. Попросил бы о помощи. Но за всю жизнь он не обзавёлся друзьями, с коллегами не общался, а о звонке в полицию не могло идти и речи. Его сразу загребут в «дурдом». Оставалось только ждать. Пока цела дверь, ему ничего не угрожает. Спустя час, бег замедлился, но это не принесло облегчение. Намотав несколько неспешных кругов, тот, кто был там, стал стучать в дверь. Притом удары были как на уровни колена, так и на высоте пояса. Из-за двери послышалось писклявый детский голос:
-Па-па. Где наш Папа? Ты спрятал нашего папу?- тонкий голосок принадлежал той, кто выглядел как девочка, но ей не являлась.
По стене стали скрести, и не беспорядочно, а с умыслом. В одном месте и звук поднимался вверх. Окно! Со страху Женя забыл, что у сторожки есть не большое оконце. И те мелкие пародии на людей, строя пирамиду из себе подобных, ползли к нему. И вскоре в небольшом проёме показалась первая кукольная голова. Она нашла взглядом сжавшегося на диване охранника и, моргнув стеклянными глазами, начала бить по стеклу пластмассовой ладошкой. Не прошло и нескольких секунд, как к ней на помощь поднялись ещё одна кукла, копия первой, и плюшевый пёс. Втроём они стали стучать в окно, в надежде его разбить. На благо Евгения его напарник по пьяни умудрился его расколотить, а вместо обычного стекла установил особо прочное. От какого-то модного стола. Тогда Женя смеялся над алкашом, но теперь был ему премного благодарен. Игрушки могли бить по нему, сколько пожелают. Его можно расколотить при помощи кувалды и то, приложив не малую силу. А в дверь так и стучали, спрашивая, где их папа. Но постепенно звуки стали стихать, а вскоре и совсем пропали. Так же как и исчезли игрушке в окне. В такие моменты, тишина хуже канонады выстрелов. Значит, недруг меняет позицию, перегруппировывается, готовиться к чему-то другому. Более действенному и пугающему.
Спустя декаду минут, слух Евгения уловил приближающийся шорох. Словно по бетону тащили что-то тяжёлое и металлическое. Ответ, как молния, выстрелил в голове. Канистра. Десятилитровая тара до краёв наполненная «солярой». И как эти мелкие уроды могут волочить такой вес. У них же кукольные гладкие ручки и плющевые лапки. Отрицать можно долго, но игрушки, окружив ёмкость со всех сторон, натужно тащили канистру с дизельным топливом. Щелчок открывшейся крышки. Тяжелый удар уронённой тары об бетон. И в проём, между дверью и полом, потекла немного вязкая бронзового цвета жижа, ароматизирующая едким и резким духом, слегка отдавая вонью тухлых яиц. Эти нелюди решили его сжечь. Или выкурить из убежища. Но «солнечное масло» загорается на порядок хуже, чем бензин. К тому же, как они могут это сделать, не имея зажигалки или спичек? И тут в похолодевшей груди сердце охватило льдом. Евгений даже закрыл рот рукой, услышав свой невольный скулёж. Он оставил зажигалку, где курил. У запасного выхода, в паре десятков метров от секции с игрушками. И услышав характерное чирканье, Женя понял, что они её нашли.
Он резко отворил дверь и выбежал за порог. И замер. Испуг сковал ноги. Кукла в белом платье, сжимая кусок картона, что наверняка оторвала от своей коробки, его поджигала. А вокруг её собралась дюжина других игрушек. Дав разгореться огню, она не глядя на шокированного охранника, поднесла факел к ручейку. Но он не загорелся. Затем ещё раз и ещё. Но с четвёртой попытки, масляную ложу охватило пламя, огонь устремился в сторожку, находя себе убежище под диваном. Старое ложе моментально вспыхнуло и это заимело удивительный эффект. Действие, сравнимое с разорвавшейся бомбой.
Всю жизнь пугливый Женя, заорал от ярости и рванул на выход. Его попытались схватить ожившие игрушки. Маленькие пластиковые ручки, неведомым образом сгибались и цепляли мужчину за штаны. А плющевые звери валились под ноги, путая ход. Но не прошло и секунды, как все они разлетелись в разные стороны от пинков перепуганного охранника. В этот момент ему дорогу перегородила не моргающая кукла. Она потянула руки к его горлу и сделала несколько стремительных шагов вперёд. Удар и человеческая пародия отлетела ни куда-нибудь, а в горящую лужу дизельного топлива. Когда Евгений бежал в сторону запасного выхода, он слышал дикий болезненный визг подожженной куклы. Её голову охватило пламя.
До дверей оставалось не более десятка метров, когда дорогу ему перегородила группа из кукол и плющевых зверей. Притом один из них, коричневый медведь, был ростом чуть больше метра. Женя на мгновение посмотрел на секцию, где должны были храниться игрушки. Коробки порваны. Прутья разогнуты. Не сильно, но достаточно, чтобы сквозь неё протиснулись эти твари. И это не было удивительно. Директор и тут сэкономил, купив дешёвую изгородь из мягкого металла. Вот только как выбрались медведь и большая кукла?  Ответ нашёлся в ту же секунду. Дверь приоткрыта, а в замке торчал ключ. Видно сперва наружу выбрались куклы поменьше, а затем, так же строя пирамиды из подобных себе, выпустили остальных. Все размышления заняли не больше двух секунд.
Игрушки навалились на охранника толпой. Женя выхватил резиновую палку и, рыча, стал их раскидывать по сторонам. Не замедляя ход ни на секунду. Несмотря на весь грозный вид плющевого медведя, он отлетел к секциям с одного пинка. Дым стал застилать пол, а ветер, дующий сквозь щели в крыши, только усиливал горение. И когда он открывал дверь, ему на спину запрыгнула обгоревшая кукла. Каким-то необъяснимым образом опалённая тварь догнала его. Её белые волосы сгорели полностью, оголив пластмассовый череп, стеклянный глаз закоптился, а левая сторона лица, оплыла изувеченная огнём. Запрыгнув на спину, она пыталась выдавить мужчине глаза. Благо её пластмассовый рот не прятал зубов. Евгений ударился спиной о бетонный косяк. Да с такой силой, что грудина куклы звонко хрустнула. Опаленная голубоглазка, вскрикнув от боли, отпустила охранника.
Выскочив на улицу, Женя с силой навалился на дверь. В ответ, на дверь навалились с обратной стороны. Ожившие игрушки пытались выбраться наружу, пискляво вопя:
-Где наш папа? Ты спрятал нашего папу?
Вскоре пламя охватило весь склад. Куклы ломились на выход, но самое удивительное, что с распространением дыма, они начали кашлять. Совсем как люди. При этом, не имея органов дыхания. Постепенно их натиск стал слабеть, а через пять минут и вовсе прекратились. Но Евгений не торопился отходить от двери.
Когда прибыло отделение пожарных, они с удивлением обнаружили перепуганного охранника, подпирающего собой дверь горящий склад. К тому моменту, огонь уже охватил крышу. Евгения кое-как оттащили в сторону. Но ещё большим изумлением стали куклы, найденные при ликвидации пожара, валяющиеся закоптившейся кучей у запасного выхода. Казалось, что именно их старался не выпустить перепуганный охранник.
При разборе завалов, было найдено огромное количество запрещенных вещей: начиная от оружия заканчивая наркотиками. Понятно, что хозяев данного добра не нашли. Всё повесили на скупого директора. И сколько он не отпирался, получил 12 лет заключения. На его беду, все номера телефонов, договора и акты  хранились в его выгоревшем дотла кабинете.
На «Дибилыча», наконец, обратил внимание его дядя и с шумом уволил. Так же уволил и оперативников, кто с ним пил в ту злополучную смену.
А Евгений получил пять лет колонии общего режима за поджог склада. Потерпевшие коммерсанты попытались с него взять «бары;ш» за утраченный товар, но взять с него было абсолютно нечего. Поэтому судья присудил ему минимальную компенсацию, которую Женя отработал в колонии на швейной мастерской. А отсидев срок, заехал обратно в свою комнату в «общаге» и устроился сторожем на стройку. Редкий случай, когда никчёмность оказалась во благо.