Хратум. Вой одиночки

Хратум тихо застонал. Он зевнул, щелкнув челюстями, и потянулся, разминая лапы после сна на твердом холодном камне. От сна в холодной, влажной пещере заныли старые раны. Сильнее всего болело пробитое два года назад правое плечо - наконечник вражеского копья пробил его насквозь. Костер угас и остатки углей уже не могли поддерживать пламя.

Где-то вдалеке раздавались крики короткомордых. Они плясали вокруг костра и выкрикивали странные звуки. Молодой волк не понимал их значения. Он шел за племенем короткомордых уже несколько недель и старался не приближаться к ним днём. Он чувствовал - если они его увидят, быть беде.

Последняя зима выдалась суровой. Его стая погибла, боги отвернулись от них. Он ещё помнил тепло и запах шерсти, когда стая сбивалась на ночь плотной кучей, пытаясь согреться. Теперь этого больше нет. Остались лишь короткомордые, с их странными ушами и пушистыми хвостами. Они брели на север и Хратум шел за ними. Зачем? Хратум не знал. Но его тянуло к ним какое-то щемящее чувство одиночества.

Короткомордые много болтали. Для волчьего уха их речь была непривычна. Не было в издаваемых ими звуках ни знакомого воя, ни рыка, ни лая. Их высокие и тонкие голоса Хратуму казались похожими на щебетание птиц в ветвях редких деревьев. Однажды, когда короткомордые охотились всей стаей на огромного ледяного быка, он впервые услышал рык их главаря. Словно птица, застрявшая в силках, он издал громкое "Ар-ру!", разнесшееся над травянистой пустошью.

Остальные подхватили этот клич и почти одновременно метнули крепкие копья в огромную тушу. Копья вонзились в массивное животное, тонкий слух волка-охотника уловил, как прорывается кожа под ударом десятка наконечников. Бык издал протяжный предсмертный хрип и пал, примяв под собой грязно-желтую траву. Ветер донес до Хратума запах бычьей крови. В животе болезненно заурчало, но волк не решился подойти ближе. Знал - нельзя.

Потом охотники запели, окружив тушу зверя. Эти низкие гортанные звуки были похожи на вой, но не отчаяния или голода. Короткомордые словно утверждали - теперь это наша добыча. Хратум слышал подобное лишь однажды - когда повстречал в тундре огромного зверя, с ушами и хвостом, как у короткомордых. Хищник стоял перед тушей дикого коня и задумчиво смотрел на нее. Это было похоже на ритуал, но откуда жестокий зверь мог знать о богах? Несмотря на это, что тогда, что сейчас, наблюдая за короткомордыми, Хратум испытал страх. Будто увидел что-то, что видеть не должен.

Меж тем, охотники разделали тушу и пошли прочь с холма. Хратум бесшумно двинулся за ними. Короткомордые никогда не задерживались на одном месте надолго - для привыкшего к убежищам в пещерах Хратума их вечное стремление уйти куда-то было непонятным. Другие короткомордые встретили охотников громким щебетанием. "Кер-ри! Кер-ри!" - донеслось до ушей скрывшегося в высокой траве волка. Самки кочевников высыпали из странных круглых жилищ из шкур и окрестности наполнились гомоном самок. Хратуму показалось, что они ругаются между собой. Для его волчьего ума было немыслимо, чтобы самка могла перечить охотнику. В их стае первыми получали мясо те, кто его добывал.

Ночью на стоянке короткомордых горел большой костер. Хратум чуял запах дыма и жара. Его живот заворчал, когда ветер донес запах дичи, которую короткомордые жарили на костре. В надежде стащить хотя бы кость, обезумевший от голода Хратум подкрался к короткомордым очень близко. Неосторожное движение выдало бы его двум охотникам, что стояли на границе тьмы и всполохов огня.

Хратум старался не дышать. Но ветер сам нес в его сторону запах жареного мяса, звуки горящих поленьев, чавканье и песню - долгую, протяжную. Она не была похожа на то, что пели утром охотники. Хратум узнал среди десятка голосов голос того, кто кричал первым на охоте. Он был сильнее и глубже голосов других кочевников. Шелест травы выдал его. Один из охотников указал в сторону Хратума и, продолжая что-то говорить, начал медленно приближаться. Волк понял, что его могут поймать и скрылся во тьме, петляя в высокой траве.

На следующее утро равнину застил густой туман. Когда Хратум проснулся, его шерсть была мокрой от выпавшей росы. Короткомордых не было слышно. Скрученный живот напомнил Хратуму о голоде, о том, что он увидел прошлой ночью. Когда туман рассеялся, волк-охотник вновь подкрался к лагерю кочевников. Он увидел, что их самки что-то собирали на поляне рядом с поселением. Они спорили между собой, и волк хорошо слышал их высокие, торопливые голоса. Зоркий глаз Хратума увидел - они собирали какую-то траву, и трава эта блестела на солнце. Но блестела, не как роса.

Когда самки короткомордых вернулись в поселение, Хратум пробрался к поляне и увидел - на некоторых растениях, чьи листья были покрыты серым налетом, оборваны верхушки. Волк взял в лапу лист, потер его между пальцами. Хрупкий налет оставил на них блестящий след. Поднеся пальцы к морде, Хратум почувствовал странный запах: так не пахла ни одна из тех трав, которые собирали самки в его стае.

Он взял в пасть один из листьев. Жгучая боль пронзила его язык, когда он надкусил его. Волк пытался противостоять рвотному позыву, но боль была настолько нестерпима, что в следующий миг он выплюнул лист. Его слюна потемнела, а запах - пряный, сладкий, холодный, стал еще сильнее.

Близилась ночь. Заходящее солнце озарило тундру ярко-красным светом. Хратум смог, наконец, поймать дикого зайца. Он не стал разводить огонь. Хорошего укрытия поблизости не было, и короткомордые наверняка увидели бы столб дыма над низкими холмами. Впившись в тушку зубами, охотник наконец-то почувствовал облегчение. Голод отступил, хоть и ненадолго.

Обглодав кости, Хратум вновь учуял запах костра со стороны лагеря. Но теперь ветер донес до него и другой запах. Он был похож на запах той травы, которую собирали их самки. В этот раз запах был настолько силен, что даже по другую сторону холма щипал Хратуму нос. Когда солнце скрылось за горизонтом, охотник услышал крики. "Кей-ри! Кей-ри", - кричал голос вожака охотников. "Атур! Атур!", - отвечали ему другие. Он услышал вой и рык барабанов. Видимо, короткомордые опять молились своим непонятным богам.

Приближалось лето. В тундре тут и там распускались цветы, которые собирали самки короткомордых. Их племя остановилось у озера. Хратум прятался в корнях одинокого дерева и по ночам чуял запах жареной рыбы - незнакомый ему и не похожий на запах мяса, но приятный и манящий. Волк видел, как молодые самцы короткомордых прыгали с копьями в воде у берега, как вилась на их наконечниках рыба, с чешуей, которая блестела на высоком летнем солнце. Стая Хратума не охотилась на рыбу, они добывали только дичь, даже когда в окрестностях оставались лишь зайцы и грызуны.

В одну из ночей, когда короткомордые снова танцевали для своих богов, Хратум вошел в озеро. Ледяной холод сковал нижние лапы, захотелось выпрыгнуть прочь из морозной влаги. Но молодому охотнику очень хотелось попробовать еду короткомордых. Он попытался схватить скользкое существо. Рыба почти выскользнула у него из лап, но Хратум смог ловко подцепить ее когтями и не дал упасть обратно в воду.

Со временем он перестал бояться короткомордых так, как боялся весной. Хратум смутно догадывался - они знают о том, что за ними кто-то идет. Иногда волк улавливал обрывки разговоров их охотников. "Хар", утвердительно заявлял их вожак, указывая в ту сторону, где за миг до этого среди травы мелькнули уши волка. "Хар", - отвечали ему уважительно другие короткомордые. Этот звук не был рыком. Не был он и щебетом. Хратум не знал, что этот звук значит. Но почему-то он не чувствовал в нем угрозы для себя. Однако приближаться к поселению короткомордых не решался.

Ночью, когда три луны залили тундру холодным светом, Хратум проснулся в своем логове от едва слышимого шороха. Кто-то крался рядом с его убежищем в корнях деревьев. Волк застыл в неподвижности и весь обратился в слух. Шерсть на его загривке встала дыбом: запах крадущихся был ему незнаком. За то время, пока он шел за короткомордыми, он узнавал запах их стаи - его стаи - издалека. Они пахли шкурами, той странной травой и дымом. Тот, кто крался, пах иначе - влажно, тяжело, словно он жил в озере или постоянно охотился на рыбу. Наконец, Хратум смог увидеть незнакомца - это был самец короткомордых. Чужих короткомордых.

Волк никогда не видел их так близко. Короткомордый двигался очень тихо, но его лапы были больше, чем у Хратума - незнакомец зачем-то повязал на них куски шкуры и закрепил их веревкой. Длинный и пушистый хвост короткомордого беспокойно дергался, словно пришелец хотел этими движениями отвлечь, заколдовать Хратума. У пришельца были короткие и подвижные уши, которые реагировали на каждый шорох. В его лапах было странная короткая палка - ее концы были связаны веревкой, из-за чего она изогнулась дугой, словно ребро быка.

На чужаке была надета странная одежда - из неизвестной ему, очень тонкой шкуры. Хратум посмотрел на свою накидку из оленьей шкуры, доставшуюся ему от отца-вожака - грубую, сшитую жесткими жилами. Она была ему понятна, его короктомордые носили такие же шкуры, но только сшивали их странно.

Когда воин из чужой стаи скрылся с глаз волка, он хотел покрасться за ним. Стоило ему лишь высунуть нос из глубокой норы, как трава вновь зашелестела и из нее показалось еще несколько чужаков. Они пахли так же, как и первый. У кого-то в лапах были копья, у кого-то - такие же изогнутые палки с веревкой. Самый большой и грозный из них тащил с собой большую дубину, в которой блестели осколки камней. Почему-то вид этого оружия заставил Хратума спрятаться поглубже в корни - но он старался не спускать с чужаков глаз.

Когда шелест и шаги стихли, волк выбрался из своего убежища. Тяжелый запах чужой стаи все еще витал в холодном ночном воздухе и ему не составило большого труда напасть на их след. Короткомордые двигались странно - будто они шли на охоту. Но какая может быть охота ночью? Хратум этого не понимал.

Он затаился в прибрежных зарослях, откуда его стая была видна, словно он держал ее у себя на лапе. Их поселение было погружено в тишину. Не горел большой костер, не пахло пищей. Только два охотника стояли на краю поселения и вглядывались во тьму. Внезапно его слух уловил тихий тонкий свист, а затем - пронзительный крик, разнесшийся по тундре. Он был похож на предсмертный крик оленей, которых ловила его стая. В следующее мгновение из жилищ выбежали наружу охотники. Они держали копья наготове. Но чужаки уже ворвались в поселение. Хратум увидел, как их воин резким ударом страшной дубины откинул вожака его короткомордых прочь. Тот, кого волк считал могучим охотником, после удара не поднялся.

В поселении кочевников начался беспорядок. Чужаки крушили жилища из шкур, их странные изогнутые палки запускали в воздух маленькие копья. От их ударов некоторые короткомордые громко кричали, другие, не издав ни звука, просто падали. Хратум учуял запах крови. Крови его стаи. И страх. Волк чувствовал, как его короткомордые боялись. Среди множества криков и стонов он расслышал тонкий, словно писк гнуса, плач их детенышей. Чужая стая не щадила никого. Спустя время он увидел, как в поселении разгорелся огромный костер, а ветер донес до него запах горелой кожи.

Когда солнце только начало выходить из-за горизонта, чужаки ушли. Хратум пробрался в поселение короткомордых. От их круглых жилищ ничего, повсюду лежали изуродованные, пронизанные тела тех, кого он стал считать своими. Кто молчаливо принимал его присутствие. Никто не выжил.

Хратум нашел вожака. Кровь из его ран заляпала серую шерсть короткомордого, отчего она на ощупь стала похожа на рыбий хвост - такая же жесткая и твердая. Волк сел рядом с ним. На глазах молодого охотника проступила влага. Он впервые за долгое время ощутил то чувство, когда его сородичи погибли зимой. Но теперь оно было намного сильнее и словно прижимало его к земле. И тут - Хратум завыл. Завыл так, как никогда. Его вой разнесся по тундре, как разносились по ней песни кочевников, когда они пели своим богам. Хратум ясно осознал - он теперь один. И от этого его вой становился лишь тяжелее.

Когда силы почти оставили его, Хратум глубоко вздохнул. Рядом с вожаком короткомордых лежало его копье - хорошее, каких в его родной стае не умел делать никто. Охотник взял это копьё. Поднялся и посмотрел на горизонт. Там все ярче сияло солнце, заливая тундру золотистым сиянием. Хратум пошел. Куда и зачем? Он не знал. Но он не мог не идти.