Кровавый закат

Кровавый закат.

   Вечерело и окрашенный кровью закат постепенно менял оттенки. Стоял апрель и абрикосы уже отцвели, усыпав землю хрупкими, как крылья мотыльков, белоснежными лепестками.
Город в ЛНР, когда-то стодвадцатитысячный, жизнерадостный, молодой, известный на весь Советский Союз, как город химиков благодаря химическому гиганту, выглядел в 2026, мягко говоря, мало привлекательным...
В старых и новых районах, где до 2022 высились построенные в 70х-80х девятиэтажки, теперь была сплошная стройка. Рядом с призраками домов «под снос» стояли причёсанные, со светлыми фасадами, с  новыми оконными блоками и перекрытыми крышами красавцы. Какие-то здания находились в процессе ремонта. Высокие строительные приспособления из досок и металла служили подспорьем для  монтажников-высотников. Массы строительного мусора, новые трубы, песок, цемент, керамзит, подъёмные краны и цементомешалки, рабочий беспорядок — всё это свидетельствовало о динамике происходившего.
Сплошь и рядом раскопанные траншеи, котлованы, в которых прокладывались новые  теплотрассы. Замена старья затянулась. Появились временные деревянные мостики через траншеи, где-то — с перилами, для удобства передвижения строителей и немногочисленных жильцов.
В городе насчитывалось 30-40 тысяч населения! И это хорошо, если учесть, что на конец июня 2022 было всего около 7000 человек... Население покидало город весной 2022 из-за крайне ожесточённых боёв с применением тяжёлой артиллерии с обеих сторон,  полнейшего хаоса, отсутствия отопления, интернета, перебоев со светом и водой. Ни самых необходимых лекарств, ни продовольствия в нужном объёме. Получить гуманитарную помощь могли далеко не все, особенно мало мобильные пожилые люди.  Разбитые больницы, из которых сбежало 90% персонала, отключенные телефоны Скорой и городской администрации... И канонада, круглосуточная, жестокая, остервенелая... На эвакуацию составлялись списки. Выехать из города было совсем не просто...
Вот что происходит в кипящем котле боевых действий, когда непонятно, кому принадлежит  власть, когда мирные жители, по большому счёту, брошены на произвол судьбы...

   Сидя в грязном подвале четырёхэтажного дома в старом районе Марина и Олег, расписавшиеся и сыгравшие свадьбу 22 февраля 2022, так как цифры сулили счастливую семейную жизнь, уже 26 февраля, через два дня от начала войны, думали не о свадебном путешествии, а о том, что делать дальше... Медовый месяц отменялся сам собой. И молодожёны понимали, что здоровых мужчин призывного возраста обязательно мобилизуют, хоть с одной стороны, хоть с другой...
   - Как буду без тебя, Олежек? - шептала Марина, прижимаясь, насколько это было прилично на людях, к любимому.
В подвале было много  соседей, детворы, которая бегала при свете тусклой электрической лампочки в подземелье вместо того, чтобы играть на улице, где светило солнце, слизывая верхушки снежных сугробов в полуденные часы. До начала календарной весны оставались считанные дни...
Город химиков после Майского Референдума 2014, на котором решалась судьба Донбасса: оставаться в Украине или создавать собственную автономию, продержался в Луганской народной республике около трёх месяцев. В результате АТО (антитеррористическая операция) силами ВСУ за пару месяцев  город вернулся назад под контроль Киева. И ещё ряд городов и населённых пунктов. И в Луганской и в Донецкой областях произошло разделение территории на две части. И так тлеющий конфликт длился 8 лет. Перестрелки с обеих сторон противостояния продолжались, поражая военных и мирных  по обе стороны разграничения...
Минские соглашения Об особом статусе Донбасса, подписанные между РФ и Украиной в 2015, Киев выполнять не собирался...
Недружелюбная риторика с двух сторон нарастала и всё случилось, что назрело случиться... И это было больно и ужасно, но коса уже нашла на камень и быстро остановить войну стало невозможно. Процесс  пошёл...

За кого были наши герои, новоиспечённые супруги, ещё недавно строившие радужные планы?
Если честно, они толком не понимали, кто прав, кто виноват в этом кошмарном столкновении двух соседей, славян, православных, которые 300 лет жили вместе, смешивались между собой, вступая в браки и рождая детей... Их предки воевали плечом к плечу во время Великой Отечественной 1941-1945, как рассказывали в школе учителя истории, как было написано в учебниках.
Марина и Олег родились после распада считавшейся великой страны СССР и знали о жизни в Союзе из рассказов старшего поколения, которое застало в живых своих дедов, воевавших на фронтах той войны.
Тогда пришёл поработить Европу и часть Азии чужой народ, говоривший на немецком языке,  исповедовавший католицизм, что не совсем то же самое, что православие...
А здесь, получилось,  сцепились в мёртвой схватке свои, как будто настроенные друг против друга какой-то  дьявольской силой...
   После получения независимости пятнадцатью республиками, словно острый нож разрезал по живому между Россией и Украиной.
До Оранжевой революции 2004-2005 отношения между странами были нормальными. При президенте ЛД Кучме всё было хорошо. Оранжевая революция положила начало разделению между западом и востоком на Украине, между Украиной и Россией в ближайшем будущем. Это были цветочки...
 Ягодки обильно созрели в 2014... Победил Майдан в Киеве, что  привело к последующим  тревожным и ужасным событиям, развернувшимся в полноте в 2022 с молниеносной быстротой...

Марина была украинкой по отцу и по матери, хотя всю жизнь прожили они на русскоязычном Донбассе и русский язык был родным в их семье.
Олег — украинец по матери и русский по отцу. И в его жилах текли обе крови, если вообще русскую и украинскую кровь можно как-то не понарошку разделить...
В паспортах постсоветской Украины графа «национальность» отсутствовала.
Родственники Марины и Олега жили в РФ. У Марины — в Ростовской области, у Олега — в Московской. Миллионы этнических украинцев испокон жили в России, как и миллионы русских — на Украине. Ещё в начале 2000х никому в самом кошмарном сне не могло присниться, что возникнет пожар, который сожжёт  мосты, обратит в прах и пепел дружбу, братство, крепкое духовное родство... Трагедия, катастрофа, война, кровь, слёзы, раскол в семьях, разрушение дружеских связей, симпатий, любви...
Как мыльный пузырь лопнули надежды, обрушились, как разбомбленные  дома, мечты...
   - Что делать-то будем? - с дрожью в голосе спрашивала вчерашняя невеста у молодого мужа, со страхом  глядя в его неуверенные глаза.
   - А как ты думаешь?
   - Не знаю...
   - И я не знаю...
Несколько мощных взрывов, прогремевших на поверхности, сидевшие в подвале отчётливо услышали и каждый открыл свой смартфон, чтобы хоть какой-то ответ найти в Ютубе. Но мобильный Интернет сбоил. Ничего толком невозможно было понять...

Чай пили с оладушками, которые нажарила в на своей кухне на газовой плите молодая и бойкая соседка Виталина,  разведённая  бабёнка без детей. Мужчины — была её слабость и даже теперь, когда третий день грохотало и гремело, и горело и рушилось всё устоявшееся и казавшееся незыблемым, мысли Виталины витали где-то в облаках...

Прошёл тяжёлый, полный неопределённости, голодный и холодный март.
Армия РФ совместно с войсками ЛНР всё настойчивее брала в кольцо город химиков, который прожил в ЛНР всего около трёх месяцев, тогда в 2014 после Референдума, и живший уже годы под контролем Киева.
Понюхав пороху АТО в июне-июле 2014, горожане, рвавшиеся в ЛНР и Россию, надеявшиеся на крымский сценарий, который на Донбассе провалился, поостыли...
Все, голосовавшие на Референдуме за ЛНР, притихли, боясь за своих детей и внуков больше, чем за самих себя.
В семьях в большинстве говорили на русском языке, впитанном с молоком своих матерей. Но вот во всех учебных заведениях, начиная от детсадов и заканчивая вузами, в 2019 ввели государственный украинский. Это же коснулось всех учреждений. Посетителей никто не поправлял, если они говорили в магазине, банке или на почте по-русски, но персонал общался на государственном. Иметь взыскания на работе никто не хотел. На украинский перешли все телеканалы, радиостанции, пресса. По решению СНБО без суда и следствия закрыли три оппозиционных канала ТВ.
Конечно, по Интернету каждый смотрел и слушал, что хотел, также владельцы спутниковых антенн(тарелки) спокойно смотрели и слушали желаемое. Но...
И разве из-за мовы только вспыхнула такая большая война?
Противоречия накапливались, углублялись. Примерно половина населения Украины хотели в ЕС и НАТО, Запад и центр. Какая-то горстка бандеровцев взяла в тиски все ветви власти на Украине. Миллионы, особенно на юго-востоке, тяготели к России, с которой их связывали и родственные отношения...
Но такой крупномасштабной войны, какая началась 24 февраля 2022 под названием СВО, никто не хотел ни в городе химиков, ни в каком другом. Судьбы миллионов граждан Украины  сломались во мгновение ока... Кто-то из мирных погиб, получил ранения. А уж сколько народу, спасая свои жизни и жизни своих детей, бросили всё нажитое и рванули врассыпную подальше от зоны чертовски страшной мясорубки!

Химическое предприятие «Азот», в цехах которого трудились наши молодожёны, остановилось в первые дни СВО. Кто же будет работать с аммиаком и органическими вредными веществами, когда нет регулярного электроснабжения и лупят с обеих сторон из «Градов» и современных миномётов и гаубиц, что мама не горюй? И наземная тяжёлая артиллерия — это страшный суд, тем более, когда обстреливаемая территория — без средств защиты... Одна взрывная волна —  невероятная сила, которая может свалить с ног, контузить, убить. А уж как стёкла от неё вылетают из оконных рам, так это светопредставление...

   Олег сумел отправить Марину в Ростовскую область к её родной тётке-украинке. Сам чудом перебрался в Подмосковье к своим родственникам и записался добровольцем в армию РФ. Подписал контракт... Он, гражданин Украины... Теперь путь на Украину был закрыт и ему и его жене. Умудрился перевезти и своих родителей. Родители Марины эвакуировались в Днепропетровскую область. Между сватами пролегла глубокая пропасть на веки вечные...

В России Марина и Олег несколько раз встречались в Ростове. Марина забеременела и в такое тяжёлое время родила девочку, которая пришла в мир просто копией своего отца. Марина решилась на этот подвиг, так как не была уверена, что Олег вернётся живым и здоровым. Но он вернулся, когда закончился срок контракта. Инженер-строитель... Перенёс два не тяжёлых ранения, от которых оправился в госпиталях. И в 2024 — в родной город химиков в ЛНР на строительство. Опытные трудовые руки, навыки управления на всеобщей стройке так были нужны в покалеченном войной городе. Он не получил титула города-героя. Но героизм не на бумаге, а в реальной жизни... Герои — та малая горстка людей, которые переждали в подвалах, пока поменялась власть, те парни, что не изменили своих взглядов, живя 8 лет под контролем Киева...

Город химиков весной 2026... Уже два года молодая семья проживала в Северодонецке ЛНР. Дом, в котором жили до СВО, превратившийся в развалины, снесли. Площадку расчистили от строительного хлама. Двух человек соседей, погибших под завалами при очередном обстреле, похороненных прямо во дворе, новые городские власти перезахоронили на центральном  кладбище. Также поступили и с теми мирными гражданами, которые были наспех зарыты в мешках в общей братской могиле, выкопанной экскаватором в силу невозможности под бомбёжками возить мёртвых на кладбище за город. Многие останки были идентифицированы по тесту ДНК и переданы родственникам для достойного захоронения, в гробах и с услугами священника. Каждый гражданин имеел право на достойные похороны  ...

   - Как я счастлива, Олег, что мы вместе, что мы живы и здоровы, что, несмотря ни на что, у нас есть дочь, и скоро ей справим два года! - говорила Марина, чётко чеканя слова, будто каждое из них имело особо важный смысл.
Она накрывала стол к ужину. Куриные котлеты с картофельным пюре, квашенная капуста, элитный ржаной хлебушек с семечками подсолнечника, чай с сахаром и лимоном... Олег хорошо зарабатывал на стройке, вкалывая по 12 часов в день. Без отпусков и с редкими выходными, когда выдавалось время побыть с женой и дочкой.
   - Давай, мой руки и кушать, - скомандовала жена.
   - Слушаюсь и повинуюсь, - безропотно согласился муж.
   - Папа, - прощебетала тоненьким голоском стоявшая в манеже Алёнка. - Хочу котлетку.
В доме не было дорогой стильной мебели, элитной техники. Всё простое. Гостинный гарнитур со вторых рук, старая люстра из четырёх стеклянных плафонов. Японский телевизор 2000го года выпуска, бочонком и с небольшим экраном. Но благодаря спутниковой антенне смотрели и российские и украинские каналы. На полу - ещё родительский потёртый палас, потерявший первоначальный цвет. Дешёвые атласные салатные шторы на большом окне, незамысловатый тюль. На подоконнике в зале два горшочка с комнатными цветами: декабрист и алоэ...
Над сервантом круглые настенные часы на батарейках. Механических уже ни у кого, поди, не осталось...
В спальне скромная деревянная двуспалка, застеленная не новым покрывалом. Маленький коврик у кровати на полу, детская кроватка под балдахином. Две прикроватных низеньких тумбочки.  Шифоньер с длинным зеркалом. Даже никакого трюмо. На подоконнике фиалки в горшочках. Марина развела в квартире настоящий цветник. Отапливались газовым котлом. Это не было проблемой в двухквартирном коттедже, который стал служебным жильём у прораба на стройке.
Марина не работала, храня домашний очаг и занимаясь ребёнком...
В 20ти километрах - линия фронта, поэтому Интернет и мобильная связь в городе отсутствовали. Хватало телевизора. Олег так уставал на работе, что зачастую не было ни на что сил.   Помыться, поужинать и спать...
Да, всё забываю спросить, - начал Олег разговор за столом, - как-то созваниваешься с родителями? Ты же ездишь иногда в Луганск. Там есть связь...
Вы не помирились?
   - Не хотят общаться совсем, - грустно ответила Марина, опустив взгляд. - Это как поссорились ещё в самом начале, когда мы по разным дорогам разъехались. Дескать, ты нам не дочь, предательница...
   - Ничего. Со временем всё утрясётся. Не чужие ведь люди...
   - Боюсь, что и внучку не смогут простить за то, что в России родилась.
   - Ну, это уже полнейший абсурд. При чём ребёнок?
   - Ты это моей матери скажи... Хотя с тобой она совсем разговаривать не станет. Они — патриоты, а мы — сепаратисты...
   - Когда-то всем надо будет мириться. Вот закончится война...
   - Даже и не знаю, - посетовала Марина. - Не по-людски как-то всё вышло, очень нехорошо, просто - ирония судьбы...
   - Да уж...
После ужина Марина раздвинула шторы. Кровавый закат пылал ярким заревом на горизонте, предвещая ветреную погоду...