Звездная метка. Книга 2. Шотль. Глава 11

Глава 11. Оплачено.
-Ты здесь… Как все же спокойно, когда не один, - начал в слух рассуждать, лис, понимая, что за спиной уже проявил свое волшебство, его необычный друг.
Ему было комфортно рядом с Шотлем. Его он не боялся, а, наоборот. Именно он, как никто другой,  вселял в лисенка особое, какое-то утвердительно победное чувство. Словно бы, в такие моменты, он, лисенок, был способен на все.
А Шотль, знал, что малыш был ему за это, очень благодарен. Хоть и не произносил, о благодарности, в слух.
Ему, Шотлю, это было не принципиально, ведь его глаза и без этого, все видели. Истину не спрячешь.
- Один будет гореть, другой утонет, третий захочет унести неподъемное, но не унесет и монеты, четвертый же…, просто захочет пойти, но не пойдет…, - Шотль, произнес фразу так, словно прочитал стихотворение.
- Морель знает? – с тревогой в голосе, спросил лис друга.
- Узнает, - безапелляционно, констатировал, о конечном ходе борьбы, Шотль и тут же добавил, невнятно. Как бы, вскользь, - и они, узнают.
Вдруг, Шотль переместился ближе к лисенку. Прикрыл его рот лапкой и одновременно прошептал ему в самое ушко:
- Тихо. Они здесь.
Оба замерли, не зная, какого рода действий, можно было ожидать, в дальнейшем, от незваных «гостей». При этом лисенок, по привычке, зажмурил глаза, словно бы это как-то могло спасти его, от внезапной гибели.
Тишина приобретала «звенящий» оттенок.
Лисенок немного приоткрыл веки. Шотль снова исчез.
- Наверное тоже зажмурился. От страха, - размечтался, малой и заулыбался этому обстоятельству.
- Какой ты, однако, наивыный, - тут же услышал он, голос друга.
Повернув свою голову, в сторону где предположительно должен был быть Шотль, его он не увидел, но понял, что тот разговаривает с ним при помощи телепатии.
В момент рассуждений, перед взором лисенка, один из бандитов, ну по-другому я их назвать не могу, приподнял покрывало, с соседней клетки, и кувалдой снес замок, которым она была закрыта.
 Открыв на распашку дверь, он заглянул в нее.
Из замкнутого пространства, на непрошенного гостя, медленной поступью, шло грациозно изящное тело. И дышало. Глубоко и нервно.
Нашего непрошенного «гостя», это дыхание только раззадорило.
- Курить вредно!, - сказал он саркастически и заржал, словно лошадь. А после, принял такую позу, словно бы принимал вызов. Он стал вычурно стучать кулаками по груди и, что-то выкрикивать.
«Изящная грация», в этот момент истины, шла на выход.
Она, казалось, даже не замечает преграды, в виде большого и достаточно мускулистого тела, которое странным образом, позиционировало себя.
Она шла и дышала.
С каждым новым шагом, дышала все медленнее и глубже.
Перед самым выходом «в свет», она «затянулась по глубже» и издав душераздирающий крик, низвергла из своих недр, то ли всепожирающий огонь, то ли всепоглощающую лаву.
- Один будет гореть, - повторился Шотль.
Лисенок расширил от ужаса глаза.
- Надо бы её обратно, в клетку, - только и смог промолвить он, понимая всю будущую трагедию происходящего.
- Возможно и не надо. Посмотри, как грациозен её полет, - сказал Шотль, вслед улетающей драконьей самке.
Внезапно, лисенок вновь вспомнил о маленькой девочке, с черными сердечками на розовом платье. Сердце его снова странным образом заныло.
 - Минус «один», - сказал лис и улыбнулся, превозмогая душевную боль. О чем он думал в этот момент, никто не знал. Никто, кроме его друга.
 Шотль, стоя от него, чуть поодаль, дотянулся до лисенка и положил свою трехпалую лапку ему на плечо.
- Дай срок, - услышал он голос друга.
- Дай срок, - повторило незримое эхо, в подсознании.
Какое-то блаженство охватило малыша. Он чувствовал, что что-то странно-теплое и живое растекается по его телу. Оно не просто успокаивало его. Оно словно бы наполняло его тело любовью, счастьем и уверенностью, что все, о чем он так сильно мечтает, непременно сбудется.
- Чудеса, - сказал счастливый лисенок, - теперь, осталось пережить, только войну.
Теперь, даже это обстоятельство, уже не так тревожило его, как раньше.
- Что там у нас сейчас «по плану»? Утопленник или безрукий?, - с сарказмом в голосе произнес малой.
- У нас сейчас – зубы и клыки, - со спокойствием буддистского монаха, произнес Шотль.
После этих слов, он решил выдержать короткую паузу, но не удержавшись на этой философской ноте, хихикнул, тем самым заразив безудержным смехом, нашего малыша.