Звездная метка. Книга 2. Шотль. Глава 14

Глава 14. Убежать или бороться.
            Спящего лисенка отнесли в каюту капитана. Положили на койку, так называется кровать на корабле, и, зацепив лапы самодельными наручниками, приковали к ней.
Спальное место было из дерева. Какими-то образом, койка была прикручена к половым доскам. Маленькому лисенку, не по силам было выдернуть хотя бы одно крепление, не говоря уже про то, что  сдвинуть ее, для него, было бы тоже не в мочь.
Наручники были «состряпаны» из подручного материала. Морские узлы, на них, затягивались «по-особому» и, развязать их смог бы, только бывалый матрос. А наш дружочек им, увы, не был.
Спустя какое-то время, после того, как яд от иглы Квилла перестал действовать, он пришел в себя.
Голова кружилась. Он не знал, где он находится, но запахи, доносившиеся со всех сторон, давали ему понимание, что он еще на корабле.
При чем, отдаленный запах его друзей и «вожака», вселяли в него уверенности, что всё, «под контролем».
Единственное, кого его нос не чувствовал, так это Шотля.
- Неужели он покинул это место?, - разволновался малыш, - Не мог он нас бросить…
Никто не ответил ему, на этот вопрос. Как ни старался лисенок, вслушаться в тишину, ответа не последовало и никто не потрогал его по затылку.
- Значит, так надо, - стал успокаивать, сам себя, рыжий, - Шотль не предатель. Он просто «ушел». По делам.
Настойчивость лисенка, поражала.
Он то и дело, прислушивался. В какой-то момент, даже начал щурить глаза и морщить нос, в надежде, что тем самым сдвинет хоть чуть-чуть мех и кожу на затылке и, быть может, ощутит прикосновение лапок друга.
Но…
Ничего.
Ничего не происходило.
Он вздохнул. Наручники впивались в запястья его аккуратных лапок, принося с собой чувство боли и отчаяния. Нестерпимо хотелось плакать.
- А разве, сильные рыдают?, - сквозь боль и горе, услышал он немой вопрос.
Лисенок, так долго, ждал этих слов!
Быть может, не этих.
Какая разница.
- Мой друг! Ты здесь! А я уже, грешным делом, решил, что ты утонул или тебе кто-то, случайно, отчекрыжил все твои доступные конечности, - решил пошутить малой. Шутка, толи не удалась, толи, в силу обстоятельств, потеряла свою актуальность, никто этого не понял. Находясь в состоянии нервного срыва, не понимая, как выйти из неловкой ситуации, лисенок подмигнул в пустоту, засмеялся, как-то надрывно, а потом весь этот смех боли, стал вытекать из его глаз. Как же отчаянно и сердечно он плакал.
По затылку снова «прошлась» изящная лапа, забирая всю боль с собой. Наполняя малого теплом, нежностью, заботой и уверенностью в себе.
- Сбежим?, - тихо, после «прорванной плотины слез», и вытирая сопли, спросил Шотля, лис.
- Да неее! Поборемся!, - утвердительно сказал Шотль, - вот только лапки тебе освободим и кинемся воевать!.
Малыш любил, когда Шотль начинал шутить. Его шутки были какими-то мягкими и, одновременно, не требующие додумывания или сомнения.
Лисенок посмотрел на узлы.
- Наверное надо как-то их разрезать. Порвать не получится, можно, в «душевном порыве» и безудержном азарте, лишиться «Рук»…, - мысль лисенка зашла в тупик. Он, вдруг вспомнил пророчество и, медленно, поворачивая голову, в сторону Друга, решил уточнить, не его ли руки, «не смогут унести даже одной, единственной монеты».
- У тебя не руки, а хорошенькие лапки, которые обязаны остаться на своем месте, - четко, без тени сомнения, прочеканил Шотль.
- Умеешь ты успокоить, - улыбнулся лис, - но рвать все же придется. Или развязывать?
- Придется немного потерпеть. Идет тот, кто мнит себя Всевышним, - Шотль замолчал и в одну секунду, рассек надвое, навязчивые наручники.
Лисенок напрягся.
- Бежать, а потом бороться, - принял решение малой, - третьего не дано.
Шотль, вторил ему незримой улыбкой. Новая версия «развития событий» формировалась в данный момент.