25 апреля

               
                (из дневника)

                1

Начало оказалось не без поэзии. Не без того энигматично-инфантильного флёра пробуждения, когда потягушки-потягушечки возвращают из долгого блуждания в лабиринте Гипноса, сродни нити Ариадны. Не обошлось и без скабрезно-возвышенного, возведённого до абсолютизма низменно-восторженного романтизма. Не без экстраполяции в исступление гиперболизма или жутко-томительное состояние пред-депрессии.

                2

Ничто не ново под одряхлевшими небесами. Перманентный бескорыстный экстаз альтруиста, бесконечное упоение бескорыстия, вокруг которого вертятся подобно планетам по орбитам вокруг солнца, альтруисты, погрязшие в сомнительном великодушии.
Помимо того, что под одряхлевшими небесами ничто не ново, так оно, едва появившись, успевает состариться и превратиться в тлен. В вечной гонке за ушедшим днём, в ожидании бессмертия, в постоянной погоне, получаем в итоге мощнейший всплеск тишайшей агонии.

                3
 
Заурядное представление противостояния противостоянию, конфронтация всего со всем. Обычное действие, ожидающее неординарного конца с любым финалом: трагическим или комическим, сатирическим или серьёзным.

                4

Молодая горячая кровь рассвета растворила страхи и ужасы и состарила закат золотисто-землистыми морщинами бдения…

                п. Глебовский.