Григорий Нелюбов- космонавт 3

Когда заходит речь о первом звёздном отряде, мы привычно перечисляем первых космопроходцев: Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский, Терешкова... Космонавт номер один, два, три... Номер три - Андриян Николаев. И мало кто теперь знает, что удостоверение за номером три было выдано совсем другому человеку - капитану Нелюбову Григорию.

“...Сейчас до старта остаются считанные минуты. Я говорю вам, дорогие друзья, до свиданья…” — это знаменитое сообщение было записано за месяц до старта, но в трех вариантах — Гагариным, Титовым и Нелюбовым. Даже тогда еще никто не знал, кто из них полетит. Решение должен был принять сам Никита Хрущев.

В середине марта личные дела будущих космонавтов легли к нему на стол. Никита Сергеевич долго просматривал бумаги, глаз споткнулся о фамилию Григория Григорьевича. “Будущий народный герой не может иметь такую фамилию, — будто бы сказал генсек. — Вот если бы он был Любовым...”; про Титова сказал: “Что за имя такое нерусское - Герман?” Ему объяснили: отец любил Пушкина, в честь одного из литературных героев и назвал сына. Когда глянул на фото улыбающегося Гагарина и прочитал, что он - внук путиловского рабочего и сын крестьянина, дал добро.

Официально кандидатуру Гагарина утвердили лишь 10 апреля. Тогда же всем троим было выдано удостоверение космонавта ВВС. Гагарину — под №1, Титову — №2, Нелюбову — №3.

Академик Б.В. Раушенбах, который  принимал деятельное участие в подготовке первого полёта человека в космос, так отзывался о   Нелюбове: «Григорий умел держать слово, быстро соображал и был темпераментен. Однако он не всегда оправданно стремился к первенству во всём и был, скажем так, недостаточно самокритичен. Может быть, именно эта жажда лидерства была излишне заметна и мешала действительно стать первым. Их командир и «дядька» генерал-лейтенант Николай Петрович Каманин чувствовал в Нелюбове какой-то вызов. Этот «гусар», шутник, анекдотчик, «душа компании», любитель, как говорят сейчас, «потусоваться» хотел быть в центре внимания».

«На самом деле уже тогда было ясно, что первый полет — это только начало. Уже был запланирован второй, суточный, намного труднее одновиткового. Понятно, что для него нужно оставить более сильного космонавта. Ясно и то, что вторым героем будет один из двух оставшихся на земле», — объясняет один из авторов книги о космонавте №3 “Полшага до старта”, исследователь пилотируемой космонавтики Олег Варяник.
Григорий Нелюбов родился в 1934 году,  в селе Порфирьевка в Сакском районе в Крыму. Григорий, старший сын в семье Нелюбовых, с детства проявлял лидерские качества.  Он был первым в спорте, в учёбе, в любви. Наслаждение от движения, самоограничение, контроль, дисциплина, амбиции – развивались у Григория наравне с победами в лёгкой атлетике.

После войны окончил среднюю школу в Запорожье и отправился на Кубань воплощать в жизнь свою детскую мечту – стать военным летчиком. И стал им, окончив с красным дипломом Ейское ордена Ленина военно-морское училище пилотов имени Сталина.
Отличник Нелюбов мог выбрать себе любое место службы. Так он оказался в Керчи и стал истребителем в авиации Черноморского флота. Про него говорили, что он прирожденный ас, пилот от бога.

Незадолго до начала службы на малой родине, в Запорожье, молодой офицер встретил свою единственную любовь Зинаиду, женился… Потом, уже в Звездном городке Нелюбовых считали одной из самых красивых пар.
Даже в небе Григорий не терял связь с супругой. Самолет любимого Зинаида Ивановна узнавала за километры. Она вспоминала: «Перед полетом он мне говорил: “Сегодня в такое-то время посмотри на небо”. Я выходила и ждала от него “позывных”. Если была ночь, он мигал фонарями, а если день — выделывал виражи то в одну, то в другую сторону. “Гришка опять тебе крыльями машет...” — шутили соседки».

В конце 50-х годов в строжайшей секретности по всему Советскому Союзу среди пилотов истребительной авиации набирали добровольцев для освоения новой техники. В 1959 году московская отборочная комиссия рекомендовала кандидатуру Григория Нелюбова для принятия в состав первого отряда советских космонавтов.

«Подготовка к полётам была ужасно тяжелой — с той, что сейчас, не сравнится, — вспоминает Зинаида Ивановна, которая на тот момент работала лаборанткой в Центре подготовки космонавтов. — На вибростойке их часами трясли, в термокамере они сидели в одежде при температуре 80—90 градусов. На центрифуге им давали по 10 Жэ — а это ведь жуткие перегрузки. Ощущение, будто на тебя давят 700 килограммов. От перегрузок у людей вытягивалось лицо, кто-то терял сознание... Я как сейчас помню, что на одной из тренировок Гриша едва в обморок не упал. Я быстрее ему лимон принесла — после центрифуги бывает такое состояние, будто сейчас вырвет. Одним словом, первую группу космонавтов ужасно мучили».

С Гагариным Нелюбов были ровесниками,  Титов был на год младше. Как и Гагарин, Нелюбов служил в морской авиации, тогда как Титов в авиации ПВО. Но если Гагарин служил "у чёрта на куличках" — в Мурманской области (в составе ВВС Северного флота), — то Нелюбов был лётчиком 966-го авиаполка 127-й Истребительной авиадивизии ВВС Черноморского флота.
К моменту отбора Гагарин имел два года стажа лётчика-истребителя, а Нелюбов — почти три. Титов же служил в частях ПВО в Ленинградской области и тоже имел двухлетний опыт.
 
Григорий Нелюбов  всегда был дружелюбным, веселым, открытым человеком. Потому-то легко подружился с начальником Центра подготовки космонавтов Николаем Каманиным и руководителем проекта Сергеем Королевым. Да и в отряде космонавтов и за его пределами был душой компании.  Когда на Ленинском проспекте семейным раздали по комнате в коммунальных квартирах, то Титовых поселили с Поповичами, Нелюбовых — с Гагариными, вместе отмечали все праздники и выезжали на природу. Квартира последних всегда была местом семейных “капустников”.  «Тогда все были очень дружными. Это потом уже, когда Юра слетал, обстановка слегка накалилась. Начались соревновательные движения: все думали, кто следующий. Но так, наверное, бывает в любом коллективе» — делится мыслями Зинаида Нелюбова.


12 апреля 1961 года состоялся первый полёт человека в космос. Нелюбов в качестве запасного космонавта присутствовал на космодроме вместе с дублёром  Титовым.
Пока шли чествования Гагарина началась подготовка космонавта № 2 — Титова. Ему предстояло провести на орбите сутки, но дублёром был назначен Андриан Николаев.

Нелюбов не расстраивался. Он ждал своего часа. В ноябре 1961 года был запланирован третий полет. Нелюбов на протяжении нескольких месяцев готовился к своему полёту, поскольку ему предстояло установить рекорд пребывания человека на орбите и отправиться в космос на трое суток.
В Звёздный Городок специально к нему приезжали корреспонденты для съёмок третьего советского космонавта и его супруги, Зинаиды Ивановны. Он смотрел на свое удостоверение космонавта №3 и повторял: “Третий космонавт, третий полет, трое суток. Это счастливое число. Мое”
Но, удача отвернулась от него. Тот полет отменили.

17 февраля 1962 года С.П. Королёв позвонил генералу Н. Каманину и сообщил, что по указаниям сверху лететь должен интернациональный экипаж. Два корабля - два человека. Григорий начал подготовку к групповому полету на «Востоке-3» и «Востоке-4», но в мае 1962 года подвело здоровье при тренировке на центрифуге.

11 августа 1962 года на “Востоке-3” стартовал чуваш Андриян Николаев, а на следующий день на “Востоке-4” — украинец Павел Попович.
Вдруг поползли слухи, что американцы запускают в полёт женщину и полёт Григория Нелюбова отодвинули вновь.
В 1963 году были совершены   полеты мужчины и женщины. Ими стали Валерий Быковский, выполнявший идеологическую задачу  и научную программу, и подготовленная по ускоренной программе Валентина Терешкова.

На этом, корабли «Восток» закончились. Дальше надо было переучиваться для полетов на «Восходах», рассчитанных на трех космонавтов без скафандров, с выходами в открытый космос. Григория Нелюбова вновь в числе первых записали для подготовки в новую группу. А строящихся кораблей надо было ждать еще год… Григорий из весельчака и балагура, по свидетельствам коллег превратился в угрюмого и замкнутого человека.

27 марта 1963 года судьба подставила Нелюбову очередную подножку.
В тот вечер Григорий Григорьевич, находившийся на «больничном» и потому в штатской одежде проводил жену Зинаиду на электричку. Возвращаясь домой в поселок  Чкаловский  (Звездного городка тогда не было) зашёл в кафе. Там уже сидели его друзья — космонавты Иван Аникеев и Валентин Филатов. Ребята мерились силой на руках. Григорий подсел за столик. Вдруг кто-то из них неудачно рванул и опрокинул на пол солонку. Буфетчица подняла крик, вызвала патруль.

Григорий Нелюбов решил заступиться за друзей, начал пререкаться с дежурными, видимо, нагрубил им. Но нужно было знать Григория — он не терпел, когда кого-то незаслуженно обижали. Видимо, и сами дежурные офицеры завели разговор на повышенных тонах.
Дело в том, что тогда в авиационном городке был конфликт между летчиками и космонавтами. Когда Гагарин слетал, всем космонавтам выдали квартиры, летчики же ютились по четыре человека в комнатушке. Их это, естественно, возмущало. В патруле дежурили летчики, и лишний раз указать космонавтам на место им было в радость.

На следующий день в квартиру к Нелюбовым пришел замполит отряда космонавтов: «Григорий, извинись перед патрулем. На вас за нарушение воинской дисциплины написали рапорт. Могут быть серьезные последствия”. Герман Титов тогда оставался в отряде за старшего. «Я позвонил коменданту, - вспоминал он, - и дал слово: «Завтра, в понедельник, в 12 часов дня Нелюбов приедет и извинится, вы только наверх не докладывайте».
Нелюбов пообещал, что принесет извинения. Но не сделал этого. Жена, Зинаида Ивановна, его умоляла пойти и помириться. Но Григорий не мог переступить через себя. «Почему я должен извиняться, когда они себя повели не так?», - возражал Григорий.  Он, убежденный в том, что вершится несправедливость, извиняться категорически отказался.

Знакомые с этой историей утверждают: последствий можно было бы избежать, если бы не стечение обстоятельств. Когда случился этот инцидент, на месте не было Королева, который очень тепло относился к Нелюбову. Кроме того, как раз накануне в ЦПК сменился начальник: вместо лояльного в плане дисциплины Евгения Карпова на пост заступил Михаил Одинцов, военный летчик, для которого дисциплина была выше всего.
Секретарь парторганизации Павел Попович пытался разрешить ситуацию, созвав партсобрание, где Нелюбову было ещё раз предложено извиниться перед начальником патруля и покаяться перед товарищами, но его «замкнуло», чем он сам поставил крест на своей дальнейшей карьере.
 
Согласно воспоминаниям Каманина, Гагарин высказывался за отчисление одного Филатьева, сам Каманин считал, что отчислить нужно Филатьева и Аникеева, а Нелюбову, учитывая его прекрасные показатели при подготовке и наименьшую (по мнению Каманина) вину в инциденте, дать возможность реабилитироваться.

По общему мнению почти всех космонавтов, Нелюбов мог со временем оказаться в первой пятёрке советских космонавтов.  Подвело Григория как раз его «гусарство». Стычка с военным патрулём, который задержал Нелюбова, Аникеева и Филатьева, дерзкая надменность в комендатуре грозили рапортом командованию.
Нелюбов извиняться отказался. Рапорт ушёл наверх. Разгневанный Каманин отдал распоряжение отчислить всех троих. Космонавты считают, что Аникеев и Филатьев пострадали исключительно по вине Нелюбова… Этим спокойным, уравновешенным ребятам всякое «гусарство» и бравада вовсе не были свойственны. Они, что называется, погорели за компанию».

19 апреля 1963 года всех троих отчислили из отряда космонавтов. Аникеева и Филатьева отчислили приказом № 089 от 17 апреля 1963 года, а за Нелюбова еще кто-то боролся. Приказ главкома ВВС № 357 по его отчислению вышел 4 мая 1963 года.
Уже после общего собрания Нелюбова пригласил к себе для беседы начальник отряда космонавтов Николай Каманин. Он предлагал Григорию остаться в ЦПК в отделе космической тренировки. Но тот отказался: «Я летчик и хотел бы продолжить службу в авиации!» «В какую часть, выбирай?» -  спросил Каманин. «Да в любую, хоть на Дальний Восток!», - ответил Нелюбов. На прощание Каманин произнес: “Послужишь годика полтора, и мы вернем тебя в отряд”.

Его послали служить в лётную часть на Дальний Восток. Это тоже был удар по самолюбию: из Звездного городка - в захолустный, затерянный в тайге гарнизон. «Аэродром, четыре дома в небольшом поселке, в которых живут летчики и техники, а вокруг — тайга. Одним словом, глушь, но люди очень хорошие. Первое время я очень переживала, вспоминала Москву, приемы в Кремле, а Гриша меня успокаивал: “Ничего, здесь мы надолго не задержимся” - вспоминает о новом месте жительства Зинаида Ивановна.
 
Нелюбов служил летчиком в 1-й Отдельной Дальневосточной воздушной армии в Приморском крае, на аэродроме «Озерная Падь» с радиопозывным «Союзный».
Там, на Дальнем Востоке уже после отчисления из отряда космонавтов, жена Зинаида Ивановна ощущала романтику в их отношениях: «Я как сейчас помню мое тридцатилетие. Накануне я была очень расстроена: после приемов в Кремле мы сидим в какой-то дыре. Я сказала об этом Грише. Но он собирался якобы на ночное дежурство. А утром я увидела высаженные перед окном цветущие тюльпаны, — вспоминает супруга, — Оказывается, он всю тайгу исколесил на мотоцикле в поисках цветов».

Он участвует в регулярных полетах, к тому же его определили начальником парашютно-десантной службы полка.  Буквально за два месяца на аэродроме «Озерная Падь» капитан Нелюбов восстановил свою летную квалификацию. Он единственный в гарнизоне летал на всех имевшихся в полку типах самолетов, включая основной реактивный истребитель той поры МиГ-15. Его, как самого лучшего пилота, в начале 1965 года командование отправило в Липецкий центр переподготовки летного состава.  Только двое – Марина Попович    и Григорий Нелюбов из 25 летчиков, проходивших переподготовку, окончили обучение с оценкой «отлично».

Он одним из первых до виртуозности освоил новейший МиГ-21. Даже написал рапорт о желании и дальше осваивать новую технику. В Липецке эту идею поддержали и отправили запрос в Москву. Однако там Нелюбову в стремлении стать летчиком-испытателем отказали – якобы из-за отсутствия вакансии.
Григорий не оставлял попыток вернуться в космонавтику. Летал в Москву на встречу с Каманиным и своими друзьями по первому отряду, в Хабаровске в штабе армии ВВС вел переговоры с делегацией ЦК ВЛКСМ. Но каждый раз что-то не получалось. В космос уже летали неизвестные ему ребята, а корабли были технически сложнее. Возраст и здоровье тоже «голосовали» против…

Его систематически вычёркивали из истории. Его фигуру ретушировали на официальных фотографиях, в том числе на снимке с Сергеем Королёвым, сделанным в мае 1961 года, во время отдыха в Сочи первого отряда космонавтов. В центре сидит Королев, а вокруг — его подопечные: Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Никитин, Быковский, Нелюбов.
А второе фото было напечатано в газете уже после его увольнения из отряда космонавтов. «Помню, взглянув на ту газету, Гриша прошептал: “Всё, меня больше нет...” Я его успокаивала, а у самой сердце останавливалось, будто в центрифуге.  Тогда Зинаида Ивановна поняла: свою “Землю в иллюминаторе” её муж уже не увидит.

Его имя исчезло из всех публикаций о первом отряде космонавтов. Из живого человека он превращался в призрака, в пробел в летописи покорения космоса.
У Нелюбова оставался последний шанс: добиться встречи с Королёвым и попросить его о возвращении в отряд. Слово Королёва тогда имело значительный вес, к тому же сам Королёв хорошо относился к Нелюбову и считал его одним из самых талантливых в отряде (поэтому он и стал космонавтом № 3).
Григорию удалось договориться о встрече, которая была назначена на февраль 1966 года.
Но эта встреча так и не состоялась. 14 января отец советской космической программы умер во время операции. Сергей Павлович умер неожиданно для всех, не завершив и половины тех проектов, над которыми он раздумывал и работал.
Королёва, молодого сотрудника Реактивного института, начальника отдела ракетных летательных аппаратов, арестовали по доносу в 1938 году и подвергли допросу с жесточайшими избиениями. В итоге будущий генеральный конструктор оказался на Колыме. В 1940 году его перевели «на материк» и поместили, как многих других талантливых инженеров и конструкторов в одну из «шарашек. К моменту освобождения в 1944 году (реабилитация последовала лишь в 1957), у него был уже «букет» из многочисленных переломов и травм, цинги, заболевания легочной системы, мерцательной аритмии, приведшей впоследствии к ишемической болезни сердца.

Впоследствии работа над космическим проектом принесла Сергею Павловичу не только поводы для законной радости и гордости от сознания успехов, но и невероятные физические и нервные перегрузки.
Как всякий прирожденный лидер, Сергей Павлович не мог позволить окружающим видеть себя слабым. Мало кто знал о его больном сердце, высоком артериальном давлении, о беспокоившей его постепенной потере слуха. А в 1962 году к прочим проблемам прибавились кишечные кровотечения и боли в брюшной полости.

В декабре 1965 года Королев прошел обследование. Был поставлен предварительный диагноз: причиной кровотечений является полип в прямой кишке. Операция была назначена на январь. Королева вели лучшие врачи «кремлёвки», операция сама по себе тяжелой не считалась, обычно после нее больной уже на следующий день был практически здоров.
Келдыш вспоминал, что Королев говорил: «Ложусь в больницу, и какое-то у меня плохое предчувствие, не знаю — выйду ль оттуда...».

Операция началась, как и положено, при местной анестезии. Однако, после удаления полипа началось сильное кровотечение, которое не удалось остановить. Было решено вскрывать брюшную полость. Когда это сделали,  у Королева обнаружилась саркома крупных размеров. Опухоль удалили, и операция была благополучно завершена. Королев начал приходить в себя после наркоза. Однако, спустя 30 минут после операции он умер, так и не придя в сознание. Смерть произошла от острой сердечной недостаточности, потому что Королеву пришлось дать общий наркоз, тяжело действующий на сердце.

После смерти Королева в январе 1966 года Нелюбов понял, что исчез последний шанс вернуться в отряд космонавтов. Рухнула последняя надежда полететь к звёздам. Последние три недели жизни он находился в тяжелейшей депрессии.

17 февраля Зинаида Ивановна пошла к соседям посмотреть телевизор, а дверь защелкнула на замок, который изнутри нельзя было открыть. Вернувшись через час, она не нашла Григория, окно было распахнуто. Григорий сбежал, выпрыгнув со второго этажа. Зинаида Ивановна обошла весь поселок — мужа нигде не было. Летчики, живущие в гостинице, сказали, что Нелюбов заходил к ним, долго рылся в книгах. На следующее утро к ней пришли милиционеры и сказали, что на железнодорожном мосту через реку Осиновку Григорий Нелюбов попал под поезд.

«В гробу, - вспоминает Владимир Нелюбов, - Гриша был до пояса завернут в ковер. Голова и руки забинтованы. Мама, не помня себя, бросилась срывать бинты с рук. А там - ожоги: мясо выгорело до кости. В гарнизоне летчики сказали: вы можете гордиться братом. Своей гибелью он спас многих. Мы уверены, что он разбился на самолете». Спустя несколько дней в книгах нашли предсмертную записку: “Зинок! Ты всегда была лучше всех. Таких женщин нужно поискать. Прости”.  Найденная записка говорит о том, что он покончил с собой, прыгнув под поезд.

Похоронили Нелюбова в деревне Кремово, недалеко от аэродрома, но у него есть ещё одна могила. На месте его гибели Зинаида Ивановна собрала частично разбросанные останки, обрывки одежды с кровью и похоронила на родине мужа в Запорожье.
Павел Романович Попович собрал значительную сумму материальной помощи.  Одну её половину он отослал в Кремово вдове бывшего космонавта, а другую половину   отправил в Запорожье.  Очень скоро после этого мать Григория – Дарья Лаврентьевна на собранные космонавтами деньги установила Григорию памятник и благоустроила могилу.
 Зинаида Ивановна вернулась в Москву. С пропиской и с работой помог Павел Попович.  27 лет она проработала в Центре подготовки космонавтов на разных должностях.

Так получилось, что Григорий Нелюбов прожил как бы две жизни – одну счастливую на пути к звёздам и другую полную потерь, боли и разочарований и похоронили его дважды.
Космонавт № 3 оказался единственным из первой отобранной шестёрки, кто так и не побывал в космосе. Он был в шаге от того, чтобы стать живой легендой, но в итоге почти на четверть века был забыт.
Советская космическая программа была строго засекречена, но сегодня информация о запасном Юрия Гагарина известна.