Меч до Киева доведет. Фрагмент из третьей части

     В ночной стыли мерно били копьём в ворота. По окольному городу уже вовсю заходились лаем псы и раздавались иные звуки переполоха, а тут всё никак не могли проснуться. Это, последнее уже, ожидание, казалось всадникам самым утомительным и вымораживающим.
     — Кто там? — наконец, раздался оттуда угрожающий голос.
     — Я это, князь Святополк!  Открывай уже!
     После короткой паузы голос испуганно выругался, но тут уже раздавались сладостные стуки и скрипы, вскоре закончившиеся появлением проёма в темноту, в которую всадники один за другим и въехали.
     Одолев горловину ворот, они попали в освещаемое луной пространство. Понятно, чем там всё это время были заняты: их окружали хоть и наспех, но одетые и вооружённые воины. Непокой с застарелой болью подумал, что этих врасплох бы не застали.
     — Это — что? — выдохнул обладатель того голоса, воевода Руд, на которого Святополк оставил Туров и небольшую дружину.
     — Да, — скупо и твёрдо ответил ему и остальным Святополк.
     — Идёмте в дом, — больше ничего не спрашивая, проговорил тот.
     Из тьмы появились конюхи, приняли коней, и остатки некогда великой рати князя Святополка поспешили в тепло малой столовой. За ними туда вошли и остальные. Некоторое время все на ощупь находили себе место присесть или хотя бы прислониться; суетились отроки, разжигая печь и зажигая огни.
     Когда можно было, наконец, разглядеть друг друга в уже дымном воздухе, Святополк очень кратко рассказал об итогах Любечской битвы. Туровцы, замерев, слушали ужасные известия.
     — Эта битва проиграна, — в яростном напряжении, разгорающемся по ходу его горевестия, говорил князь. — Но не война. Я жив, я найду войско. Я разобью эту хромую сволочь. Или я не Святополк, сын Ярополка.
     Непокой внимательно вглядывался в лица и фигуры окружающих. Приехавшие с князем, усталые, измождённые, уже успели и отбеситься, и отгоревать, и набраться уверенности от своего князя. Эти, позови он их за собой, не раздумывая, встанут и пойдут. Здешние же выглядели пока опешившими, смятенными.
     — А где найдёшь-то войско? — глухо спросил Руд, с надеждой всматриваясь в глаза Святополка.
     — Болеслав даст, — твёрдо произнёс тот и уверенно хмыкнул. — Ну так здесь своего князя покормят или всё забыли?
     Руд, вздрогнув и выпрямившись, огляделся, не несут ли уже еду. Несли. И пока приехавшие жадно уметали остатки ужина, остальные вступили между собой в беседу, отрывочную, малопонятную для стороннего слушателя, появись он вдруг здесь. Непокой прислушивался к её ходу, время от времени вставляя какие-то слова или просто жесты.
     Нападение на их стан Непокой встретил в чутком, но сне. Ругаясь, он всунул себя в кольчугу, натянул шлем, подхватил щит с мечом и вылетел из шатра выстраивать воинов для защиты от налетевшей конницы. Но цельной защиты так и не вышло. Лишь по отдельности группки воинов смогли как-то выстроиться. Десяток воинов под руководством Непокоя смог пробиться к сражавшемуся князю, и вместе они держали оборону, позволяя князю со товарищи уйти верхом в ближайшую рощу. Непокой, оставшийся управлять боем полусотни бойцов, тоже сумел позже отступить с несколькими гриднями.
     Бросаясь в бой, он забыл обуться, и когда, наконец, нашёл себе сапоги, пальцы ног оказались обморожены. Обрезал почерневшие фаланги мизинцев и черные пятна на подушечках других пальцев. Всё благополучно зажило, но ходил он теперь по-старчески шаркая ногами.
     Но это всё мелочи по сравнению с пониманием того, что, выставив в тот вечер охрану, Непокой потом не проверил её. В памяти всё время выскакивала картина, как он, счастливый от дружеской беседы и выпитой медовухи, заполночь выходит из княжьего шатра, чувствует эту пробирающую до костей морозную промозглость, твёрдо собирается пойти проверить охрану… Но тут сладко и протяжно зевает — и шлёпает к себе спать. Он бы сейчас отдал все оставшиеся пальцы на ногах, лишь бы вернуться туда, в тот момент. И тогда всё оказалось бы иначе.
     Уставший и от зимней дороги, и от горьких мыслей, Непокой отсыпался в Турове чуть ли не до полудня. Узнав, что князь ещё не вставал, он долго бродил по городищу с тяжёлой, неприятной головой. К нему подходили, спрашивали про ушедших и не вернувшихся друзей.
     К нему подошёл Руд. Почесал щетинистый подбородок и поинтересовался, собираться ли им всем в путь. С каким-то теплом глянув в его серьёзные глаза, Непокой улыбнулся, кивнул. Подправив усы, Руд довольно вздохнул, прищурился на холодное солнышко, еле подымающееся из-за крепостной стены, и пошёл по своим делам.
     Непокой же отправился в опочивальню Святополка. Тот всё-таки пробудился сам и пока сидел на постели, то ли задумавшись, то ли ещё не конца проснувшись.
     — Руд готовится к выходу. Так ведь? — сказал он ему.
     Святополк, не поднимая взгляда, кивнул. Они оба прекрасно знали, что за ними может быть погоня и что медлить нельзя. Тем не менее, Святополк продолжал сидеть, уставившись в пол.
     — Кто у нас тут писарь есть? — заговорил, наконец, он.
     — Сейчас за попом пошлю.
     Святополк тяжело посмотрел на него, но не возразил.
     — А что ты хочешь? — поинтересовался у него воевода.
     — Подарю Брячиславу Туров.
     — Хм… Это чтобы он с Хромцом столкнулся здесь, так?
     — Им обоим это будет полезно. Пусть соберут всё, что можно увезти с собой. Ничего ценного не оставлять.
     — Обед уже накрывают, — напомнил Непокой и вышел в поисках Руда.
     По дороге сюда, в Туров, князь как-то подъехал к Непокою и спросил его, кто должен был проверять охрану в ту ночь. Воевода мысленно вознёс молитву чёрт знает к кому в тех небесах — и ответил «я». Святополк скорбно покивал и всё так же молча отъехал в сторону. Прошли часы мерного и спокойного пути. На привале Непокой не выдержал и сам подошёл к нему.
     — Если моя вина, то почему ты не… — не смог продолжить он свой вопрос.
     — Потому что теперь ты никогда уже не упустишь проверку охраны, — буркнул тот, глянул на его залитое слезами лицо. И обнял.
     Непокой помнил, как у него внутри ударилось сердце и по всему его естеству мягкими волнами стало разливаться щемящее чувство бесконечной преданности своему князю. Он помнил, как разрыдался и как другие смотрели на него одновременно с непониманием и с завистью.
     Обед начался с обряда поминовения павших друзей. Перечислили все их имена — и сколько же их было!.. Выпили за них горького вина. Но времени мало, быстро принялись за еду. По ходу дела так же споро и чётко приняли нужные решения, договорились, кто и что сегодня делает.
     — Мешек, сходишь посольством в Полоцк, к Брячиславу? — спросил князь сидевшего неподалёку от него одноглазого воина, который был родом из Полоцка и у которого оставались там родственники.
     — Схожу, князь. О чём с ним надо договориться?
     — Скажешь ему, что великий киевский князь Святополк дарует ему весь свой прежний туровский удел. Пусть приходит и садится здесь. Если сможет.
     Недоуменное молчание дружины сменилось понимающими смешками и ироничными репликами. Но шум вскоре стих: только сейчас многие из них поняли, насколько всё серьёзно.
     Весь оставшийся день расторопно готовились к долгой дороге на запад. На сани сносили припасы, шатры, оружие, конскую упряжь, сундучки с серебром, тюки мехов… Что не могли увезти, решили раздать местным, и вскоре из городища в окольный город выстроилась муравьиная дорожка утаскивающих разнообразное княжеское добро.
     С востока к ним никто ещё не приближался, поэтому решили в последний раз переночевать у себя дома. Встали до рассвета, седлали коней, запрягали сани. Избы и хоромы стояли с сиротливо распахнутыми дверьми, и даже со двора было понятно воцарившееся там опустение.
     Когда почти все вышли на дорогу, дружина остановилась и принялась внимательно смотреть на небо за крепостными стенами. Вскоре оттуда стали подниматься струйки дыма. Дружина, не сговариваясь, охнула. Струйки со страшной скоростью превращались в чёрные бесформенные столбы, у основания которых уже начали проглядываться и языки пламени. Дружина охнула во второй раз.
     Отбрасывая горящие палки, с весёлыми воплями, из ворот выскочили ликующие отроки, легко вскочили в седла и, непрестанно оглядываясь на дело своих рук, подъехали туда, где было их место в поезде.
     Никто не двигался. Все долго и мучительно смотрели на пылавшее с гудением городище. Только когда языки пламени стали опадать, Непокой глянул на уже поднявшееся солнце и тронул коня в сторону князя. Святополк, завидев это, в последний раз вздохнул и крикнул, тоже сдвигаясь с места:
     — Трогай!
    
     Бумажная книга по ссылке:
ast.ru/book/mech-do-kieva-dovedet-saga-o-yaroslave-895217/