Это жизнь...

Не было такого человека, живущего на этой узкой улице на окраине маленького северного городка, кто бы не знал Галину Семёновну.

Всегда она была начеку, ничто не могло ускользнуть от её зоркого взгляда и склочного характера. Словно часовой, пенсионерка всегда была на посту, была она сварлива, громогласна и ничего никому с рук не спускала.

Если соседи-дачники неосторожно ставили машину на два-три метра ближе положенного к её забору, то тут же раздавался недовольный голос, который требовал немедленно убрать всё с её территории.

Ежегодно Галина Семёновна бранилась с соседями из-за неправильно посаженных у её забора кустов, из-за малины, которая, конечно, в скором времени заполонит и её участок, из-за канав между домами, из-за шума, да мало ли ещё из-за чего…

Особенно сильно доставалось от неё живущему на краю улицы Анатолию. Был он сильно пьющим, вечно неопрятным, ходил зимой в замызганной фуфайке, а летом – в куртке с чужого плеча. Можно было обнаружить Анатолия у мусорок продуктовых магазинов, где он рылся в контейнерах, выбирая просроченные и выброшенные продукты. Другим они не годились, а ему были в самый раз. Всю свою пенсию он тратил на горячительное и часто был окружен такими же пьянчужками-друзьями, которые исчезали сразу, как деньги заканчивались. Но вместе с тем, Анатолий был широкой души человеком и дома у него жили пять кошек.

Жизнь человеческая коротка и однажды под вечер в начале марта свет так и не зажёгся в доме у Анатолия. Через два дня участковый Петров и фельдшер Акимова, вызванные бдительной Галиной Семёновной, констатировали смерть гражданина Иванова Анатолия Петровича. Хоронили его приехавшая издалека сестра Наталья и соседи, жены и детей у него не было.

Сделав все дела, Наталья засобиралась обратно домой. Было только одно «но», которое ей мешало, а именно: два чёрных кота, рыжая и серая взрослые кошки и небольшая трехцветная молоденькая кошечка, которая постоянно крутилась под ногами. Все они были диковаты, но совсем уж тощими не были, хотя шерсть у них и не лоснилась, как у иных домашних питомцев. Подкармливал их Анатолий по мере сил и возможностей, когда не забывал, конечно. В остальное время они лазали по помойкам, ловили мышей и птиц.

Галина Семёновна по-соседски зашла к Наталье и села на стул у порога. Та собирала вещи в дорогу. Из вещей взять у Анатолия было нечего, но оставались какие-то мелочи, которые оставались в доме и которые он не успел пропить: то ли пожалел и оставил на память, то ли не взял никто.
– Уезжаешь? – спросила Галина Семёновна.
– Надо, – сказала Наталья, – приеду через полгода, оформлю дом и продам его.
– Да, надо его продавать, дом-то никуда не годится, под снос разве только, а участок большой. Место у нас тихое, глядишь, и возьмёт кто под дачу, всё же у озера живём.

Трехцветная кошечка выпрыгнула из-под стула и, растопырив лапы, боком пошла на Галину Семёновну. Та от неожиданности привстала, а потом села обратно.

– А с этими что будешь делать? – спросила она Наталью, показывая на кошачью братию, – до лета они не проживут, как есть, сдохнут.
– Некуда мне их взять, – отмахнулась Наталья, – так и так, не жильцы. Нет у меня времени ими заниматься, выпихну на улицу, пусть дальше сами.
– Понятно-понятно, – протянула гостья и засобиралась домой.

Утром следующего дня Наталья уехала, заперев дом и выгнав из дома всех кошек. Галина Семёновна видела из-за занавески, как она с сумками пошла в сторону вокзала.

Прошла неделя. Галина Семёновна возвращалась из магазина. По пути она глянула на пустой дом Анатолия с покосившимися окнами. Вдруг на тропку перед женщиной выкатилась с жалобным мяуканьем маленькая трехцветная кошка. Бока у неё впали, животное мелко дрожало на пронизывающем мартовском ветру и качалось от голода и холода. Голос становился всё отчаяннее. И сердце старой женщины дрогнуло. Никого она никогда не жалела в своей жизни, а вот мимо кошки пройти не смогла.

– Жива ещё? – спросила она, подходя ближе. – Совсем тебе тяжко?
Кошка закрутилась у ног.
– А остальные где? – Семёновна подошла к калитке Анатолия и отворила её.

Хвостатая проводница повернула за угол дома. Там осталось открытым окошко для вентиляции подполья. Анатолий забывал закрывать его, не до вентиляций ему было. А кошкам этого было достаточно. Из щели показались остальные, а затем все они, отчаянно мяукая, выбрались и приблизились к своей нежданной посетительнице. Та посмотрела на них и со вздохом открыла авоську. Она разломила на части краюшку хлеба и бросила на землю. Кошки, урча, набросились на еду. Их спасительница развернулась и пошла к дому.

Что-то изменилось в жизни Галины Семёновны. Вот уже несколько недель женщина подкармливала своих нежданных питомцев, принося остатки еды и оставляя у лаза. Перед Пасхой женщина взялась за уборку. Особой религиозностью она не обладала и в советское время была ярой противницей церкви, называя служителей нехорошими словами. Но всё же, к церковным праздникам относилась спокойно, а на пенсии даже изредка ходила ставить свечки в местной часовне и на Пасху всегда наводила порядок, стирала занавески, чистила половики. И сейчас после уборки в доме было всё вымыто, накрахмаленные занавески пахли свежестью. Было чисто, но очень пусто в доме.

Подошло воскресенье. Светило солнце. Пришёл праздник Светлой Пасхи. Галина Семёновна вышла на улицу и вдохнула полной грудью свежий весенний воздух. Пробуждалась земля от зимней спячки, капли воды с крыши звонко шлёпали по выдолбленным на снегу ямкам. Женщина подошла к дому Анатолия. Навстречу ей устремился её кошачий десант. Она положила рыбьи головы в плошки и задумалась. С кошками надо было что-то делать.

Семёновна была женщиной деятельной и не привыкла отступать перед трудностями. Взяв телефон, она обзвонила всех своих знакомых, позвонила на ферму в соседнем посёлке. Потом прошла по магазинам, даже на пилораме была. Заметку о кошках Семёновна скинула в городском чате «Беседка», где она обычно жаловалась на плохо убранный снег, не скошенную траву или перебои с водой на колонке. О кошках узнали почти все жители маленького городка. Семёновну словно подменили: она разговаривала, убеждала, уговаривала. На ферме нужны были рабочие кошки, чтобы ловить крыс, рыжих охотниц забрали почти сразу. Семёновна была за них спокойна, они и раньше ловили всё, что двигалось, а уж сейчас им было, где развернуться. Одного чёрного кота взяла себе соседка Анатолия, а второго – увезли в рыбацкий посёлок, откликнувшись на объявление в чате. Оставалась маленькая кошечка.

После похода в магазин за куличом Семёновна с пакетом подошла к дому, позвала кошку. Та вылезла из укрытия и закрутилась у ног женщины.
– Ну что с тобой делать? – вздохнула пенсионерка. – Пошли, у меня жить будешь. Только смотри, у меня строго: пакостить нельзя, а то – кыш!
Подхватив кошку, она пошла к дому. Навстречу шли люди из церкви.
– Христос воскрес! – улыбаясь, говорили они Семёновне.
– Воистину воскрес! ¬– отвечала она, прижимая к себе одной рукой пакет с купленным в магазине куличом, а в другой руке держа кошку. Та смотрела на свою новую хозяйку круглыми жёлтыми глазами и, казалось, всё понимала.

Женщина дошла до поворота, взгляд её упёрся в машину соседского сына Павла, которую он припарковал прямо у её тропинки к дому. Был праздник, гостей у соседки было сегодня много, а больше машину поставить было некуда.
Галина Семёновна уже набрала в грудь воздуха, вот-вот полетят сейчас клочки по закоулочкам. В это время кошка у неё на руках включила «режим трактора» и замурлыкала. Женщина посмотрела на кошку, потом на машину, потом – снова на кошку. Затем она махнула рукой: пусть стоит, не до машин сейчас, в доме появляется новая жизнь!

Послышался колокольный звон со стороны монастыря на противоположном берегу озера. Звук разлетался по округе, сообщая всем о Празднике Светлой Пасхи!
– Это жизнь, – подумала Семёновна, – это жизнь….