1606. Первый укол

Сборник «Следы и пятна»

Аннотация.
             Михайла Акинфиевич Тюхин интереснейший деятель первой трети 17-го века. Как у многих незаурядных личностей его жизнь состоит из следов и пятен. Следов, оставленных в истории Русского государства, и несмываемых пятен (светлых и, увы, тёмных тоже), что почти всегда неизбежны при достойном служении. Сами по себе пятна могут не оставлять видимых следов, иное дело, если они следствие болезненных уколов. Тогда они как занозы в пятке. Ходить, конечно, можно…
             Вся жизнь Тюхина прошла на государевой службе:
-1606 - дозорщик чёрных волостей Галицкого уезда;
-1611 г. - думный дьяк Большого дворцового приказа (обслуживал самого царя и его двор!);
-1615 - судья Московского судного приказа;
1618 - дипломат, член царского  посольства в Персии;
-1620 - провёл в застенках Разбойного приказа по обвинению в измене;
-1621-1622 - сослан «из Москвы в царской опале» в Туринский острог;
-1622 «В лето 7130 (1622) мая в 16 день тюремное сидение заменили «на житье» в туринском посаде»;
-1624 - по указу государеву, в чине «детей боярских» делал «письмо и дозор» города Верхотурья и его уезда;
-1625-1632 – «боярский сын» в городе Туринске;
-1632 г. – исполнял обязанности Туринского воеводы.
О нём в этом и последующих клипах.


             Тюхин предположительно родом из Эстляндии, где посадским крестьянином в городе Дерпт (ранее Юрьев, ныне эстонский город Тарту) ещё в 1498 году был записан некий Михайла Тюхин, возможно, его предок.
             В период с 1603 по 1625 гг. город Дерпт отвоевала Речь Посполитая. И жизнь православных заметно осложнилась.
             И хотя Лев Сапега (1557–1633), канцлер Великого Князя Литовского, для оправдания своих прежних религиозных метаний стал сторонником воссоединения христианских церквей, приня́в деятельно участие в подготовке Брестской унии, многие православные почли за благо покинуть свою родину.
        По условиям унии, епископы Киевской митрополии присоединились к Римско-католической церкви, признали верховную власть папы римского и приняли католическое вероучение. Но в православных храмах службы проводились по-прежнему на церковнославянском языке. За ней сохранялись все её имения, а духовенство было полностью уравнено в правах с католическим.
        Ненадолго. Польский король не мучаясь, попросту упразднил Киевскую православную митрополию, и направил грамоту жителям, пригрозив в случае невыполнения строгими карами, вплоть до смертной казни. Королевские власти начали открытое гонение на православных как противящихся воле монарха.
        Папские легаты нередко прибегали к насильственным методам по отношению к православным христианам, которых в Речи Посполитой именовали схизматиками (т.е. раскольниками). Иезуиты и базилиане (или «василиане» -  католический монашеский орден) науськивали католическую молодёжь (учеников своих коллегиумов и школ) на православных.  Крепостные крестьяне, принадлежавшие панам-католикам или униатам, в приказном порядке обязывали принять унию. Не признавших унию изгоняли из церквей.
        Православные церкви король передал униатам. И они опустели.
Один из инициаторов Брестской церковной унии, Лев Сапега, видя какими методами претворялось в жизнь достижение единства христиан Киевской митрополии с Римской Католической Церковью, начал разочаровываться в унии. Он считал, что уния стала источником не виданных ранее проблем государственного масштаба и представляет прямую угрозу Речи Посполитой.
        А Михайла уехал в Москву.

        К тому времени у него уже была семья, Тогда жениться могли и в 16 и в 20 лет. Сколько лет было Михайле, когда он женился на своей Котеринке неведомо. Но старшему сыну Ивану в 1618 году было не менее 20-ти лет, В том году Иван, в чине боярского сына, вместе с отцом, участвовал в персидской посольской миссии. Младший его сын Мишка лет на 10-15 моложе.
        В 1606 году по распоряжению Лжедмитрия I подьячий Михайла Тюхин был направлен в Галич для решения давнего спора. Это было первое и весьма серьезное испытание для начинающего приказную деятельность молодого Михайлы. Судя по назначению, тогда Михайла служил в Поместном приказе.
        В начале 17-го века это был главнейший орган управления в Русском государстве. Он ведал землевладением, раздачей поместий и вотчин, составлением писцовых и переписных книг, в том числе монастырских, так называемых «изстаринных», то есть уступленных царями монастырям вотчин. И что ещё важно, монастыри получили различные привилегии (иммунитеты) от властей.
        С 1603-го по февраль 1605 года Поместным приказом управлял думный дьяк Иван Тарасьевич Грамотин. Возможно, именно он тогда приметил молодого подьячего Михайлу Тюхина.
        А нам следует запомнить вид деятельности приказа: «составление писцовых и переписных книг». Через два десятка лет Михайла, используя приобретённые знания, свершит то, за что его будут помнить живущие нынче потомки – за главное дело его жизни - «письмо и дозор» североуральского города Верхотурья и уезда.
       
        В Галиче его ожидало дело о «рыбных ловлях» и сенных покосах, на которые претендовали жители города и Успенья Пречистые Богородицы Паисьев мужской монастырь, что в полутора верстах от Галича, ровно плесневелая горбушка на южном берегу озера Глухова притаился.
        Спор тот историю уже почти полувековую имел. Еще во времена Ивана Грозного монастыри и обители, что вокруг озера обосновались, защищались царскими «тарханными» (то есть освобождающими от поборов)  грамотами.
        При царе Фёдоре Ивановиче архимандриту Исайе удалось не только подтвердить старые привилегии, но и получить новые, в частности, право безмытного (то есть «беспошлинный») проезда и провоза грузов к Москве. На то в 1586 г. января 19 была получена Жалованная подтвердительная тарханно-проезжая грамота.
        Только и посадские не утишились, считая, что их ущемили. Еще больше проблем у Паисьева монастыря возникло во время ослабления царской власти в годы Смуты.
        На масленой неделе (т.е. на Масленицу) 1606 г. по указу «Дмитрея Ивановича» (Лже-Дмитрий I) прибыли разобраться с сим делом подьячий Михайла Тюхин, да «писчик» Иван Биркин.
        Братия Паисьева монастыря уверяла, что они «по посулу де тех посадцких людей и рыбных ловцов, Паисеина монастыря сенные покосы по речке по Челсме да по речке по Святице да Овинов луг с росчистьми <...> отвели к посаду и память отводную дали».
        Эта отводная была основой для вновь разгоревшегося конфликта обители с посадскими жителями Галича, где каждая из сторон отстаивала владельческие права на рыбные ловли и Овинов луг.
        И с тех же пор свои права посадские жители во главе с своими предводителями (с одним из них, Михайла нежданно встретится в Персии! В истории он известен как обасурманившийся малоросский казак), ломали изгороди, рвали чужие сети, угрожали монахам насилием: «Ни де им от галичан от посадцких людей, … от великих обид и от насилства жити не мочно, потому что они наших грамот не слушают» - взвыл к Москве архимандрит Паисьева монастыря Исайя с братьею.
        И получил обратные грамоты и увещевания от приказных Лжедмитрия, а после и от царя Василия Шуйского, что после «царика» («царик», так отзывался о Лжедмитрии в своих письмах Лев Сапега) на престол московский сел.
        В 1606 году настоятель Паисьевой обители был уже ветхий старик, редко покидающий свою келью. Впрочем, за свою непростую жизнь Исайя ухитрился пересидеть на своём посту пятерых московских правителей: Фёдора Ивановича, Бориса Годунова, Лже-Дмитрия I-го, Василия IV-го Шуйского и Лже-Дмитрия II-го. В своём углу Исайя тихо сплел свою прочную неразрывную сеть, что стягивает и вяжет по рукам и ногам всю округу, всех, кто может быть ему полезен.
        За великую честь монахи и прихожане почитали посещение его норы в полуподвале монашьего общежития. Здесь сквозь мутное оконце, затянутое растрескавшейся от старости слюдой, редкой радостью для гостей был свет дневной. Даже молодое весеннее солнце, казалось, забыло свою божью обязанность светить человеку.
        А в августе 31-го дня того же года поступила в Галич «указная с прочетом грамота» уже нового царя Василия Шуйского воеводам Федору Чередову и Сильвестру Сытину о возвращении архимандриту Исайе и монастырю пожень и рыбных ловель близ Галича, ошибочно отданных галичским посадским людям дозорщиками Иваном Биркиным и подьячим Михаилом Тюхиным.
        Судя по характеру подписанного документа, подьячий  с  июля 1606 года уже служил в Приказе Большого прихода царя Василия Шуйского.
        Крестьянское воспитание и неопытность подвели Михайлу, приведя к опрометчивому решению выступить против архиепискупских десятильников. Он принял тогда сторону, близких ему по духу, посадских.
        И это было поставлено ему в вину.

        Проиграли дело галичане. В поддержку Исайи выступили игумены Фроловской пустыни, что в тут же в 2-х верстах находилась. И насельники Новозаозёрского монастыря Святого Авраамия, расположенного на северном берегу озера Глухова тоже присоединились. И мнихи Никольской Унорожской обители с их пастырем, что близ устья реки Ноли, где она впадает в реку Вексу в стороне не остались. Все в царской казне отметились своевременно и значимо.
        А у царя Василия великая нужда была в средствах…

        Результаты дозора не дошли до нашего времени, скорее всего, они погибли в московском пожаре Большого Дворца в 1626г,
        А позже, «122-го (1614г.), генваря в 25 день, государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии пожаловал Паисиева монастыря арихимарита Боголепа (пришедшего на смену почившему Исайе) з братьею, велел тому сю грамоту переписати на свое цар[ево] [и]мя [и] велел им во всем владети, как в се[й грамоте] написано.».
        Вот так в первый раз только громыхнуло где-то близко и сверкнуло в лучах неприветливого северного солнца отточенное палаческое лезвие тяжкого топора.