Высоготский

В тихой, почти медитативной сосредоточенности Сергея Гилева — актёра, который, напомним,  получил роль Выготского — есть нечто от старинного интеллигентского портрета.
Вы знаете, этих полотен, где человек написан вполоборота к свету и главное в нём — сжатая пружина взгляда. Всё бы хорошо, только вот сосредоточенность эта временами напоминает не глубину мысли, а затянувшуюся паузу в школьном спектакле. Но ладно, бог с ним.

48-й Московский кинофестиваль помнят по красным дорожкам, вспышкам и, разумеется, по заслуженно прекрасной Виктории Исаковой, которая, будучи женщиной-оркестром, могла бы сыграть и Выготского, и его зону ближайшего развития, и заодно всю редакцию «Психологии искусства» на одном дыхании. Но нет — «Серебряного Святого Георгия» почему-то вручают Гилеву. Вручают в благодарной тишине, которая, если честно, возникает не столько от осознания встречи с гением, сколько от лёгкой растерянности:
 «А это точно всё? Или сейчас что-то ещё будет?»

Гилев, по задумке режиссёра, не играет гения. И правильно — не надо. Потому что играть гения, когда рядом с тобой в кадре могла бы оказаться Исакова, которая превращает любую роль в мастер-класс по невербальной коммуникации, — занятие неблагодарное. Он позволяет мысли течь через паузу. Через долгую паузу. Очень долгую. Зритель начинает нервничать, вспоминать, выключил ли утюг, — и это, видимо, и есть «рождение идеи из обрывков чувства».

Поэтому «Серебряный Святой Георгий» вручён не роли. Ролей много. А вот способности с непроницаемым лицом изображать глубину там, где другие актёры (например, та же Исакова) выдали бы целую симфонию за полминуты экранного времени, — эта способность действительно уникальна. И, пожалуй, сам Выготский, который ценил мысль в действии, а не в ступоре, тихо спросил бы из зала: «А где, собственно, слово?» Но мы ему не скажем.

В итоге перед нами кино-размышление. И главное чудо в нём — не актёр, сумевший сделать видимой зону ближайшего развития, а мужество жюри, которое с серьёзным лицом наградило аскезу там, где хотелось хотя бы намёка на живой нерв. Премия здесь звучит как спасибо за смелость — быть мыслью на экране. И спасибо Виктории Исаковой за то, что она, как всегда, прекрасна, даже когда её обделяют.