Я не выбрала себя

Впервые я прочитала «Войну и мир» Льва Николаевича Толстого в двенадцать лет. В тот же год - «Анну Каренину», «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Я помню, как любила эту книгу. И помню, как легко тогда открывался мир литературы - вместе с множеством сказок и историй, которые казались настоящей жизнью.
К пятнадцати годам у меня уже был огромный список прочитанного. Я жила в книгах. Толстой, Достоевский, Тургенев, Горький - это были не авторы, это была моя среда дыхания. Мне казалось, что я понимаю их глубже, чем всё остальное вокруг.
В шестнадцать мне сказали, что я буду поступать в медицинский колледж. И я смирилась. Не приняла - смирилась. В этом было что-то тихое и безысходное. У меня не было выбора, или я не смогла его увидеть. Я оставила книги. Оставила классиков. Оставила Есенина.
Биология и химия давались мне легко. Но в них не было отклика. Не было внутреннего движения, того, что заставляет сердце включаться.
Я запоминала всё - деление клеток, анатомию, фотосинтез, таблицу Менделеева, атомы, кислоты, оксиды. Я была как сухая губка. Впитывала всё подряд, не различая, где живое, а где нет.
И сдала экзамены хорошо. Даже очень неплохо.
Но всё это время - три месяца до поступления - во мне жила странная щемящая пустота. Как будто я уже предала себя, но ещё не успела это признать.
За день до учёбы я купила одежду, которой никогда бы не выбрала раньше. Тёмно-синюю блузку с бантом у воротника, узкую юбку до колен. Я увидела блестящие туфли на каблуке и не смогла пройти мимо. Я никогда не носила каблуки.
Но мне казалось, что это начало другой жизни. Что если изменить внешнее - изменится и внутренняя правда.
Я закрутила волосы в локоны. Длинные, как мне тогда казалось - особенные. Я ехала в колледж, который находился у моря, и пыталась убедить себя, что всё правильно.
Когда я вышла из машины, я уже чувствовала боль в ногах. Но продолжала улыбаться. Я старалась быть доброжелательной, как будто это могло спасти меня.
Первым уроком была физкультура. Я ненавидела её ещё со школы. Я часто придумывала болезни - ногу, голову, мигрень - лишь бы не участвовать.
Второй урок - генетика.
Блондинка в массивных очках представилась преподавателем и сказала, чтобы мы посидели тихо. Она скоро вернётся.
Я смотрела на однокурсников, пыталась улыбаться, пыталась быть «своей». Но в ответ видела только закрытые лица. Никто не хотел разговаривать.
Я всё равно попробовала. Сказала одной девушке, что у нас одинаковые наклейки на телефоне. Она закатила глаза - медленно, демонстративно - и позже обсмеяла меня с кем-то рядом.
Я почувствовала это сразу. Как маленькое отвержение, которое почему-то всегда ощущается громче слов.
Когда преподаватель вернулась, началось знакомство.
И снова - моя открытость сыграла против меня. Я с энтузиазмом рассказала, что хорошо сдала биологию, что особенно интересуюсь генетикой, что мне попалась эта тема на экзамене.
Она посмотрела на меня иначе.
И вызвала к доске.
-Митоз. Мейоз. Объясни.
Я ответила первое, что смогла удержать в голове.
Мейоз - это деление половых клеток…
И дальше я начала теряться.
Она задавала вопросы всё глубже. Термины, которых я не знала. Формулировки, которые звучали как чужой язык.
Мы этого не проходили, - вырвалось у меня.
И в этот момент я услышала смех.
Я не понимала, почему это так больно. Но это было именно больно.
Почему вы такие? - пронеслось внутри, без ответа.
Преподаватель улыбнулась так, будто уже решила всё заранее.
-Ты недостаточно знаешь генетику, чтобы разбрасываться словами. Я буду за тобой наблюдать. А пока - три.
Но в первый день не ставят оценки.
Эта мысль застряла внутри, не доходя до выхода.
Я села.
И поняла, что все вокруг смеются.
В тот момент медицина перестала быть даже иллюзией выбора.
Я сидела и думала: почему я здесь?
Почему не филология, не литература, не издательское дело - всё то, что когда-то было моим дыханием?
И ответ был простым и страшным.
Потому что я не выбрала себя.
Я позволила выбрать за меня. А потом убедила себя, что это и есть мой путь.
Я потратила почти десять лет на то, что никогда не было моим.
Я оставила книги. Оставила то, от чего я жила.
И сейчас я впервые по-настоящему думаю о том, что можно начать заново. Вернуться к тому, что любишь, что всегда было внутри, даже если ты его предала.
И это чувство вызывает тревогу. Как будто уже поздно. Как будто время ушло и назад дороги нет.
Но мне нет и тридцати.
И, возможно, самое страшное здесь не возраст и не потерянные годы.
А то, что я впервые за долгое время допускаю мысль - я всё ещё могу изменить свою жизнь.