Зорька

Нет хуже жизни, чем жизнь во времена перемен. Конечно, перемены разные бывают. Если, скажем, в семье перемены случатся, в деревеньке, селе,  городишке захудалом, то тут масштаб один -быстро всё происходит и не очень-то заметно, да и последствий негусто, можно пережить. Гораздо сложней перемены областного уровня-трагизма больше. Если, к примеру, в районном масштабе чиновник с первого этажа вываливается в окошко, то в областном поднимай повыше. Это уже пятый, шестой этаж. А в столичном масштабе генералы да чиновники не только с высоток выпадывают, но ещё и во время полёта успевают в голову себе выстрелить не один раз. И смертность от сердечных приступов зашкаливает вдруг у политиков. В общем, как ни крути-перемены дело худое. Хуже некуда. Особенно для простого народа. Его-то никогда ни о чём не спрашивали. Сопи носом да помалкивай, а если тебе не ясно что, к депутату своему обращайся. Депутаты, они из народа и за народ горой. Они и зарплату себе установили огромную, чтобы лучше для народа работать, чтобы стимул высокий был народные проблемы решать. Хотя народные проблемы-это проблемы букашек, чего их решать? Сами решатся со временем. Однако если присмотреться, то ведь и букашка букашке рознь. Возьмём, к примеру мурашей. Тысячи в одном доме живут. Сами этот дом построили. Все равны, дружно живут. Все одинаково работают. Нет у них пьяниц, тунеядцев, преступников. Никто ими не командует, сами всё делают, без команды. Зимой тепло у них в муравейнике, летом-прохладно. Муравьишек растят, тлю пасут, запасы еды на зиму заготавливают. И так миллионы лет живут себе без президентов, депутатов, командиров и начальников. Вот вам и букашки ничтожные! А если и появится у них муравей-командир и прикажет, к примеру, кукурузу на севере сеять, так кто же его послушает? Лапы откусят и выбросят из муравейника! Вот и весь приказ! Потому и нет у них перемен дурацких. И ведь не бывает ничего просто так, без последствий. За всё отвечать приходится в своё время. В основном ответственность неприятная. Кого-то с должности сбросят, кого-то в тюрьму упекут, а кто-то в бега бросится. Тут кому как повезёт. Но бывают по причине перемен и весёлые истории. Вот об одной такой я вам и расскажу.

Жил в небольшой деревеньке мужичок невзрачный. В колхозе работал при конюшне. что-то приподнять, поддержать, почистить, подежурить ночью в конюшне. Звали мужичка Митричем. Добрый Митрич был, не зловредный. Никому худа не сделал и слова дурного не сказал. Всё у него было как у людей, Жена была, сынишка Ванюшка. Домик, хоть и не-большой, но двухэтажный. Тут так принято-двухэтажные дома ставить. На первом этаже хозяйские дела, печь русская, а на втором-горница. Лесенка двухъярусная вдоль стены, с перилами. Всё просто и удобно. Живи да радуйся. Но не повезло Митричу. Скрутила жену его болезнь лютая, и остались они с Ванюшкой вдвоём. Митрич в пьянку ударился. Пал духом, опустился. По нескольку дней дома не появлялся. Наклюкается за день, а до дома дойти ноги не держат. В конюшне и ночует, в стойле у кобылки Зорьки. Охапку сена в ясли бросит, тут и спит. Зорька его охраняет. Только кто сунется к стойлу, кобылка уши прижмёт и крупом к дверцам пятится. Зайти никто не смеет. Митрич выспится вывалится из яслей и кобылка сразу доброй становится. Хоть что с ней делай, пои, корми, запрягай. Ванюшка дома один мыкается. Хорошо хоть люди добрые за ним доглядывают. И спать к себе заберут, и накормят мальчонку, и приласкают. Пропьётся Митрич, дня четыре горбатится в конюшне. Всю работу переделает. А как тоска на него навалится, снова Митрич за своё. Напьётся, часами с Зорькой разговаривает, чистит её, гладит, да так и уснёт опять в яслях. Ну что тут поделаешь? Такая уж судьба у человека. У каждого своя. А годы идут, их не остановить. Не успел Митрич оглянуться, как Ванюшка восьмилетку закончил. А скоро и время подошло на службу Ванюшке отправляться.

Проводил Митрич сына в Армию, и тут началось...  Перемены попёрли одна за другой. Успевай только поворачиваться. Показалось нашим чиновникам липовым, что неправильно в деревнях жить. Давай они людей из деревень  в сёла перегонять. Но туго дело пошло. Не хотят люди свой жизненный уклад менять за здорово живёшь. Дома свои бросать, огороды, скотину. А сверху-то давят. У нас же как принято; не успел начальник портки по нужде скинуть, а ему уж горшок подставили, нижестоящие .Кто вперёд. А тут не выходит, приказы сверху не исполняются, рабы бунтуют! Понеслись по деревням агитаторы." Укрупнение, новые методы хозяйствования, улучшение жизненного уровня, механизация..." И под этот компот, потихоньку школы стали в деревнях закрывать, магазины ,фельдшерские пункты, библиотеки, клубы. И ведь добились своего-опустошили деревни! Люди постепенно разъехались кто куда. Некоторые дома перевезли, а большинство бросили вместе со скарбом. Деревни целыми улицами стоят без людей, как будто мор прошёл. Дошла очередь и до деревни Митрича. Сперва слух был, что колхоз к соседнему совхозу присоединяют, Коров, лошадей туда передают, технику, что в деревнях была. Митрич сам не свой ходил, за кобылку Зорьку переживал. Родная ведь лошадка Митричу, как она в совхозе-то без него будет? И тут, под вечер, прикатили в деревню скотовозы, и выяснилось, что лошадей на бойню повезут. Пустился что есть мочи Митрич на конюшню, вывел Зорьку запасным выходом да в лес. Привязал её на полянке и домой бегом. Едва успел самогонки хватануть, а в дверях уж бригадир стоит: Приказал Митричу на конюшню бежать, коней на машины грузить. Но Митрича на подлое дело не затянешь, Прикинулся он пьяным вдрызг и никуда не пошёл. Покричал бригадир, побрызгал слюнями, да так ни с чем и ушёл.
Потом узнал Митрич, что все мужики отказались лошадей на бойню грузить. Сами начальники до полночи маялись, загоняли коней на машины. После этого варварства вся деревня несколько дней пьянствовала. Никто, кроме доярок на работу не выходил. А потом началась такая котовасия. Коровье стадо колхозное исчезло бесследно, и никто не знает куда. Трактора, комбайны, машины растворились в пространстве без следа,а деревня продолжала пьянку.
 Однако Митрич Зорьку навещал. Перевязыва её на свежие полянки да овса приносил. Как на курорте лошадка эти дни жила. Митрича ещё пуще полюбила. Постепенно жизнь стала устаканиваться. Многие из деревенских в совхозе стали работать. Потому как деревня не так далеко была от села и дома свои бросать не пришлось. Митрич Зорьку в свою конюшню перевёл. Начал огороды соседям попахивать, а потом и всей деревне
пахал да подвозил кому что надо. И никто его за лошадь не спрашивал. Да и спрашивать-то некому. Из колхозных начальников никого и не осталось.
 А тут и Ванюшка со службы воротился. Стал отцу помогать с пахотой да по хозяйству. С приходом сына успокоился Митрич, расслабился, чаще к рюмке стал прикладываться да с Зорькой в своей конюшне беседовать. Так душа его и не отошла после потери жены. Видать и не отойдёт, как ни заливай её. Да и годы уже не малые. Слабеть стал Митрич. Одышка появилась, голову обносит. А время идёт. Колхозные поля зарастают. Косить-то не на чем - ни коней, ни машин. У людей проблемы большие появились с покосами. Руками-то не шибко сено заготовишь. Стал народ от скотины избавляться. Трава выше роста, а никто не косит. Через пару лет мелколесьем затянуло поля. Всё, что люди веками у тайги отвоёвывали - псу под хвост! И опять виновных нет! Само это установилось от времени. Никто же супротив времени не устоит, как ни тужься. Вот и Митрич не устоял. Пал смертью храбрых в борьбе со старостью и зелёным змием. И остались одни Ванюшка да Зорька.

 Между тем и в совхозе дела не ладились. Директора менялись , как перчатки. Кого только ни ставили, но всё только лояльных. Некоторые и вовсе в сельском хозяйстве ни в зуб ногой. Да и народ деревенский не горел энтузиазмом в совхозе на всю катушку вкалывать. Во многих обида за разваленные деревни сидела. Доходило до того, что коров зимой нечем было кормить. В степные регионы ездили за соломой. В этой-то соломе и завезли колорадского жука на свои земли. Вот вам перемены!
 Все магазины водкой да вином завалены, пей не хочу! Бывало, в уборочную погода прекрасная , тепло, сухо, а возле избёнки комбайн стоит. Дизель целый день молотит на холостых. Огромная гора зерна в грязь вывалена, и комбайнёр с помощником тут же пьяные валяются. А ночью стадо диких кабанов из леса выходит, зерно это жрать. Это новые методы хозяйствования! Вот при эти методах и совхоз окочурился. Всё так же быстро и незаметно растащили чиновники, по колхозной схеме отработанной. И снова нет виноватых. Да никто и не спрашивает - время такое...

 Вот и стоит огромное село на перепутье. Люди где попало работают. Кто на северах на вахтах месяцами, кто в городе неделями. Поля заросли окончательно березняком да осинником. На полянках трава буйная, клевер густым ковром стелется, а кушать  некому. Колхозного стада нет, совхозного тоже нет, коней ещё раньше не стало. На всё село пара коров осталась, да в деревеньке у Ванюшки кобылка Зорька живёт.      Ванюшка нигде не работает. Всё чаще к водке да пиву прикладывается. Пиво в пластиковых бутылках начали продавать. Десятки сортов, ёмкостью до пяти литров.

 Ванюшка зимой на рыбалку бегает. Наловит окуньков, продаст старушкам, на том и живёт. А весной он барин. Самый главный на деревне. Начинает огороды пахать на Зорьке. Кобылка нестарая ещё, справляется. По несколько огородов в день выдерживает. К Ванюшке приятель прилепился, тоже любитель попить да поваляться где попало. Пашут по очереди. Народ за пахоту рассчитывается в основном водкой да пивом. Так что они в это время сыты пьяны и нос в табаке.

 А на селе братья-китайцы выручили с пахотой. Мотоблоков навезли всяких. На них и пахать и культивировать можно, и на тележке возить что угодно. Но тут, как черти из-за угла, гаишники нарисовались. Решили, что мотоблок -это трактор, и стали права тракторные с народа требовать! Поймают мужичка на мотоблоке - вызывают из района эвакуатор огромный и везут мотоблок на платную стоянку. И пока мужичок штраф за езду без прав не заплатит, да за эвакуатор туда и обратно, да за стоянку. Около тридцати тысяч в сумме! Мотоблока ему не видать. Вот так и терроризируют народ хари обмороженные! Хорошо, что Зорька на трактор не похожа, права пока не спрашивают. Ванюшка с корешем спокойно огороды пашут. Зорька, правда, устаёт. Так ведь и тут нашли выход паразиты! Приучили лошадку пиво лакать. Ей нравится. Оно и понятно: из ячменя ведь пиво. Устанет Зорька, остановится, они ей плошку с пивом под морду, полижет кобылка и дальше плуг попёрла. Но однажды у них оказия вышла, и смех, и грех...
 Денёк очередной жаркий выдался. Отпахались они, устали, водкой да пивом отоварились, домой приехали. Зорьку распрягли да во двор выпустили, что-бы отдышалась, остыла, а сами на второй этаж забрались да быстрей водку с пивом алкать. А много ли в жару и с устатку надо? Свалились на диван и захрапели. Двери все настежь и про Зорьку напрочь  забыли. Ни поеная да ни кормленая лошадка осталась. Бродила, бродила она по двору и зашла в дом на запах пива бархатного. На первом этаже ничего не нашла, а со второго пивом тянет через лаз. Вот она на запах пива и полезла по ступенькам вверх. И ведь почти что вылезла на второй этаж, полтулова прошло, а живот застрял. Рёбра зажало, ни туда и ни сюда. Испугалась лошадка, забилась и ещё сильней засела в лазу. Давай она ржать тревожно, копытами по ступеням колотить, но никто не слышит. Работники на диване валяются, хоть в колокол звони. Через какое-то время, соседи услышали, поняли, что не ладно у них с лошадью. Прибежали и увидели эту картину...

 Скоро вся деревня собралась лошадку из беды вызволять. Толкали её коллективно
в круп, за хвост тянули обратно, но всё напрасно. Капитально животина засела. Посовещались мужики и решили плаху половую вырвать, что в рёбра лошади упёрлась. Да как её вырвать ежели подступится к ней некак. Ну не оставлять же последнюю, любимую всеми лошадку на погибель! Решили печь разобрать. Притащили ломики да монтировки, мигом пол-печи разгромили и доску вывернули. Освободилась Зорька, но заднюю скорость включать отказалась. Упёрлась копытами и вперёд стремится. Ну что станешь с ней делать? Подтолкнули болезную, и оказалась кобылка на втором этаже.   Вздохнула свободно и облегчилась. В знак благодарности видать...

 Народ счастливый, хохочет, все довольные, долг свой человеческий исполнили!
А эти два цуцика так и спят на диване вповалку. Мужики даже будить их не стали.
Это им сюрприз будет! На троих- то сподручней распивать. Может, захмелевшая, кобылка едала им набъёт копытами за такое отношение. 

Да, перемены, перемены, главное, что ни-кто, ни в чём не виноват-время такое.