Просто встретились... Окончание

 Часть седьмая. Просто встретились...

Просто встретились два одиночества… Песня. А. Экимян. Слова Ф. Лаубе. Вместо эпиграфа...

Единственный и детский парк нашего города за всю мою жизнь почти не изменился. Возможно, личное время его жизни, как и жизнь всего Города, настолько протяженнее жизни одного, отдельно взятого человека…

Примерно так же, как жизнь мошки - однодне;вки, подёнки, несравнима с неторопливой сменой времен года: Лета, осени, весны.

Исчезли с территории Парка цепные качели, большие карусели, другие бесплатные аттракционы, вплотную придвинулись всей своей новой застройкой, небольшие коттеджные дома. Остался Детский Парк, уменьшенный и укороченный более чем наполовину всей своей территорией.

В песочницах Парка по - прежнему возятся дети и стоит у входа в Парк много раз починенный, с хоботом длинным и забинтованно - забетонированным, все такой же, как и во времена моего детства - каталка для детей, большой серый и бетонный слон. Ах, нет, серым слоном слон - каталка был только во времена моего детства иво времена детства моей старшей дочери. Теперь же попал под какой - то ремонт и стал ярко - желтым, местами красным. Да так, что режет от сочетания красок глаза.

К этому же слону и приводила меня и двух девочек, моих одноклассниц, забирая нас всех на время из интерната, моя мать. Купила всем мороженого.

Мороженое тогда показалось мне маловкусным. Я не могла рассказать этих переживаний никому тогда. И молча переживала.

Так же, как и о многих других своих случаях и детских вещах, всё время своего детства никогда не находила ни соучастника для себя, ни сочувствия…

Поэтому никому не могла рассказать, а только молчала и переживала.

...Родители приехали в город и привезли меня вместе с собой. Зашли на минуту к нашим городским родственникам. Отец, бабушка, мать - деревенские люди, сильно с дороги уставшие. Поэтому сидели в городской маленькой кухоньке и пили чай. Меня проводили в детскую комнату.

У городских наших родственников была стандартная трехкомнатная квартира. Моя младшая родственница и двоюродная городская племянница мне похвасталась:

- Смотри мне какого медведя купили. - Игрушечный медведь был мягкой игрушкой: новой, большой, белоснежной.

Дать в руки игрушку не дали, потрогать тоже не разрешили, объясняя при этом:

- Ты из деревни, у тебя руки грязные.

А в деревне нашей всегда было жить хорошо и привольно. В селе были целых две улицы, прудик с водорослями, лягушками и ря;ской, небольшой мосток. Чуть подальше, громадными строениями раскинулась просторно, начиная от моста, большая птицефабрика.

Отец хватал меня рано поутру, торопился, вытаскивал на руках на крыльцо.Он говорил и показывал.

А от опушки леса, через овраг и поле, наискосок, за птицефабрику, неспешно проплывали лоси.

Я без очков тогда была. И даже не увидела, скорее запомнила больше, чем разглядела их лосиный и неторопливый, немного увалистый шаг. И то, что лоси в нашей деревеньке просто были…

А город бывал непонятным. Тем более, что интернатские школьники всегда ходили парами. В тот же самый Детский Парк. Качели - лодочки, которых теперь в парке больше нет, однажды на такой прогулке, в кровь разорвали щёку мальчишке - однокласснику из нашего интерната.

Его увезли в больницу. Щеку зашили. Мальчик вышел через две недели из больницы со шрамом на щеке. И, как и прежде, опять шалил.

В деревне у всей нашей семьи были свои любимые места. Ходили вместе с бабушкой «в походы». За половину километра от деревни, к памятнику погибших красных комиссаров. Там было тихо и спокойно. Красиво. Потому что вокруг памятника росла мягкая зеленая трава. И цвели вокруг в полях мелкие и очень нежные цветы, фиалки.

А в городе не спали всеми ночами и всеми спальнями интерната. И, подчиняясь чьей - то неизвестной воле, вдруг стаей злобных девчонок накидывались все вместе на одну.

Бог знает, чем вдруг им не угодившую. Та девочка выбралась не сразу из - под наброшенного на нее одеяла, сквозь град тумаков и пинков побежала к двери, скатилась по лестнице вниз, захлебываясь от слез. Спаслась…

На следующий день всю спальню девочек построили на педагогические разборки. Наказан так и не был никто.

Зато надолго выстроили всех. Переговоры учителя вели с зачинщицами. Две девочки, подозреваемые в зачинщицах драки, те самые девочки, которых моя мать кормила накануне в парке мороженым, отвечали всем учителям и завучу так:

- Гордая была очень! Вон у нее, - в меня поочередно тыкали пальцем, родители тоже есть. И приезжают. И ничего, не гордые. Недавно всем нам мешок дынь привезли.

Спасибо нашему деревенскому огороду. От избиения в драке, от «темной» в интернате, других конфликтов и скандалом, сумел наш огород незаметно меня уберегчи…

Ах, я и забыла договорить, что в интернате редко у кого были родители. Интернатом для трудных детей и подростков назывался он. А в нашей деревне из двух улиц не было школы. Стараниями городских наших родственников, родители в интернат и в город меня смогли поместить…

Я не любила Детский Парк, в который нужно было ходить всегда только парами и строем. Не очень - то в этом парке радовалась и «вечному» слону. И эту свою нелюбовь сохранила на всю жизнь.

Но моя дочка старшая, в ее неполные шесть лет была от парка в восторге. Ради нее я терпела, ходила, приезжала, гуляла с ребенком там.

И в этом же детском парке нас била девочка Агата. Лопатой по голове она успела несколько раз хмыстнуть моего младшего ребенка, в то время, как обе мамы вели культурный и светский разговор.

Случайно мы тогда на дорожках парка встретились, понравились друг другу, разговорились.

Но дети - это страшные существа! Лопатка детская - тоже страшное оружие. Особенно, если обидчице уже три года! А ее оппоненту пока только два.

После побивания лопаткой все остались живы. И даже обошлись без ссадин и синяков. Расстались, разбежались, ребенками и мамочками. И больше не встречались никогда.

Но младший ребенок не испугался и не запомнил лопату так, как страшным оружием в руке трехлетней девочки запомнила ее я. Подрощенный немного, забывший уже о страшной и разгромной рецензии из библиотеки подросток потащил меня в парк кататься на качелях.

На каруселях парка сидел кто - то один. Мальчик, примерно, нашего возраста.

Как только мой ребенок это увидел, нам карусели для катания стали очень нужны!

В какой из моментов между двоими незнакомыми и юными людьми вдруг возникает искра притяжения?

Два незнакомых до этого ровесника, случайно оказавшись на одной карусели, вдруг начинают поочередно раскручивать ее так, соперничая друг с другом, что я начинала следить за ними обоими с опаской, переживая, что закружится моя голова.

Потом, продолжая надзор за детьми или выполняя обязанности не то бонны, не то гувернантки, просила несколько раз:

- Пожалуйста, раскрутитесь в обратную сторону. Пожалуйста, передохните или остановитесь!

На моих глазах происходила редкая психологическая вещь. Происходила так, точно ее описывал в своей книге психолог В. Леви. Именно он писал, что дети в младшем подростковом возрасте должны замкнуться внутри своего пола, ограничиваясь дружбой девочек среди девочек, а мальчиков с мальчиками.

Для того, писал Леви, чтобы, с возрастом, набрать силенок и сделать потом рывок к другому полу. К дружбе, юношеским привязанностям, первой любви.

Мои подопечные раскручивали, по очереди, друг друга на карусели так, что техника безопасности, все это время, на них не смотрела, зажмуривалась, отворачивалась, отдыхала…

Они перебросились несколькими словами, узнали возраст друг друга. От бо;льшего знакомства воздержались.

Я, наконец - то, стащила своего детеныша с карусели. Он отдыхал «от кружения», чуть покачиваясь на качелях рядом с жирафом, таким же «вечным» символом Детского Парка, как и слон.

А незнакомый нам молодой человек творил чудеса. Он то отжимался по десять - пятнадцать раз подряд, то карабкался без страховки по канату или кошкой взлетал без подстраховки на самую высокую конструкцию - «детскую» горку Парка.

Поторопила своего ребенка:

- Нам пора. И мы уже уходим. Скажи молодому человеку:

- Пока, пока.

И мой детеныш помахал, на прощание, рукой, вялый и взъерошенный.

Он укачался.Теперь его тошнило.

Так разрывалась на моих глазах, почти уже случившаяся крепчайшая дружба, в любой бы современной фэнтези описанная, как предназначенность друг другу двух юных сердец…

А Детский Парк смотрел за нами, размеренно покачивая кронами деревьев. И непонятно было ли ему хоть какое - нибудь дело до нас, вообще всех людей, их взаимоотношений, переживаний.

Мы уходили. И Парк нас сразу же забывал. О наших встречах, расставаниях, конфликтах, мгновенных привязанностях или предназначенностях друг другу…



Часть восьмая. Окончание цикла рассказов.

Последний эротический этюд…

…Мы все спешим за чудесами…
Первая строчка из песни «Крыша дома твоего». Композитор Юрий Антонов. Слова Михаила Пляцковского. Вместо эпиграфа…


Я шла по городу. Спешила и торопилась по своим каким - то очень важным делам. И проходила мимо трамвайной остановки.

Внутри этой остановки, прямо на асфальте, лежала женщина. В городе начиналось лето. Не очень жаркое стояло лето, но теплое. Легкое платье, что на женщине надето было прикрывало колени, но открывало ноги. Натруженные и разношенные ногилежали на асфальте так спокойно, точно их хозяйка поняла, что больше никакое движение или ходьба ее ногам уже не понадобится…


И, понимая в ту же самую секунду:
- Что -то не очень хорошее произошло, - хваталась за свой мобильный телефон,как за срндство спасения незнакомого мне человека. Я спрашивала:
- Женщине стало плохо? Ей нужно вызвать «Скорую помощь?» - Наверное, уже всё понимала, но какой - то частью сознания не хотела смиряться с событием, продолжала надеяться…


Высокий мужчина, что стоял на остановке рядом с лежащей на асфальте женщиной покачал головой:

- Труповозку ждем.
Я все уже понимала, но продолжала надеяться, поэтому спрашивала:
- «Скорая помощь» не нужна? - Мужчина ответил:
- Нет.
- Она жива? - Продолжала сомневаться и всё ещё надеялась я. Мужчина покачал головой и ответил:
- Нет.
- А Вы кто? Врач?...
- Я - родственик. - Отвечал мужчина. Оставалось только смириться, неловко извиниться. И спешить дальше по своим неотложным делам.


Потому что первое впечатление, которому так не хотелось верить было верным. «Скорая помощь» уже была. Она приехала. Она засвидетельствовала факт смерти. Поэтому укрыта была женщина простыней, что закрывала и голову, и лицо.


И никакая посторонняя помощь от других людей, чтобы помочь ей, этой женщине, оставатьсясреди живых, была уже больше не нужна.


Пожилая женщина ушла на свое последнее свидание. На встречу со смертью…
Как часто забывается, не помним об этом почти всегда, насколько может быть скоропостижна или скоротечна жизнь…



Когда мы есть, смерти нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет.

Всегда живешь по слову и мысли Эпикура, мудреца известного и древнегреческого.Торопишься, спешишь, опаздываешь и не успеваешь. А нужно вновь и вновь успеть и переделать бесконечную массу своих ежедневных дел.


За этой бесконечной суетой окружающие тоже начинают постепенно понимать, что ты остаешься всегда и навсегда не просто обыкновенным человеком, а абсолютно все успевающей сущностью: Бесконечной и бессмертной.

Особенно, если рядом есть дети. Вырастая постепенно, маленькие люди привыкают понимать, что мать сумеет, сможет и превозможет

. Она всегда рядом. Она успеет все дела переделать и все вопросы решить…

...Мы ехали скорым поездом в Беларусь. Я так уставала, так плохо себя, в этом путешествии, чувствовала. С какого - то собственного возраста транспортные путешествия с их торопливыми желаниями не опоздать на поезд, не потеряться в привокзальной толкучке, собраться вовремя, доехать и все успеть, становятся не радостями путешествия, а становятся постоянной усталостью или оборачиваются тяжелым обременением.

Но дети были уверены, что мы поехали правильно, что мы решаем, в своей поездке, важные дела. Поэтому я держалась. Не обращала особенного внимания, что кружится голова, что очень устала от долгого путешествия. Устала, почти до потери сознания. И постоянно перебивает свой ритм, выбивает экстрасистолы, а потом неожиданно замирает сердце…


В какой - то из моментов своего, особенно плохого самочувствия, окончательно смирилась с тем, что умирать надо на бегу. Спокойно ждала этого момента, который разом разрешил бы все неразрешимые, и даже в долгом времени нерпзоешённые проблемы…


Когда отпускала усталость и заканчивалось плохое самочувствие, начинала надеяться:
- Быть может обойдется? Быть может, выдержу я? И все - таки сумею пережить и даже смогу дожить до конца этого тяжкого для меня путешествия.



Надежды меня не подвели. Обошлось. В тот раз обошлось…


Я даже смогла вернуться домой. Привезти в целости и сохранности, всю семью, всех зависимых от моих решений и поступков людей…
Потом, уже дома, удивлялась, отсыпалась и отъедалась…




…И как же потом, с каким интересом, через некоторое время, прислушивалась я к разговору специалистов и криминалистов, что давали краткую характеристику по некриминальным обстоятельствам смерти совсем незнакомого и постороннего для меня мужчины:


- Умер на остановке. Поехал на дачу, чтобы кошек покормить. Упал и умер на автобусной остановке.
- Сердце? - Спросил другой следователь.
- По заключениям медэкспертов, сердце у мужчины было здоровое. Сосуды вногах очень плохие были. Причина смерти, наверняка, в сосудах. - Отвечает привычно и чётко молодая девушка, тоже следователь.

И спрашивает, обращаясь ко мне:
- Вы трупов не боитесь?
- Трупы - это шикарно! - Совсем неожиданно для себя, отвечаю я. И даже не смущаюсь нелепостью собственного ответа.

Отвечаю, не заморачиваясь на смысл своего ответа, только лишь потому, что улавливаю:
- Здесь люди занимаются настоящей тяжелой работой. Из разговора двух специалистов - следователей, что перебрасывают друг другу короткие реплики профессионального диалога, встает, вдруг, точный портрет, очень хорошего человека, который, находясь на пенсии, продолжал свой труд. Ездил он на общественном транспорте за город, кормил, чтобы не сдохли от голода и бескормицы, бездомных кошечек, что были выброшены подыхать на улицу другими людьми...


Но либо не знал он о своем состоянии здоровья, либо не сберегся и переоценил свои силы, поэтому не выжил, поэтому ушел.

На то самое последнее свидание, которое ждет каждого в конце его пути. Он ушел на свидание со смертью...


...Которая, только она, Леди смерть, самая последняя и самая щедрая из всех возможных возлюбленных, которая не отказывает никому, которая принимает всех...

...Свидание со смертью всегда интересовало самых разных творческих людей. Художники посвящали этому свиданию свои картины и большие полотна, писатели рассказывали различные истории в книгах своих или в стихах.


...И вот, история хорошего человека, что был пожилым пенсионером и совершал свой постоянный гражданский подвиг, наших братьев меньших от голода и голодной смерти спасал, была при мне или мне рассказана новым способом: Диалогом из нескольких предложений двух специалистов - следователей.


История эта, если была бы очень точно записана, стала бы лучшей эпитафией, как надгробной надписью на памятнике или коротким посланием и памятью об одном очень хорошем человеке.


...Даже не знаю, хотела ли бы я, чтобы о моей собственной немного несуразной жизни было бы рассказано так коротко и так четко?...