Три дочери

Было у матери три дочери, и все Василисы. Ну, чтобы не путаться. Позовет, бывало, мать «Василиса!», кто-нибудь да прибежит. Поди угадай – кого там мать зовет… А той того и надо, чтобы хоть кто пришел. А то, бывало, наоборот, никого нету. Каждая подумает, что пусть другие идут, и никого.

Первая – Василиса Премудрая, до того умная, что прозвали ее «академик в юбке». Что ни спроси – все объяснит, все расскажет. Да так толково, по-научному, но никто не понимал. Начнет, бывало что-то делать, и ладно так у нее все получается, да вдруг и остановится, стоит задумчивая, и дело стоит. Станут у нее выспрашивать, что случилось, а она не сразу, но ответит что-то вроде того, что «решает теорему Ферма» или «считает число ПИ»… Ну, это я для примеру, потому как сам не знаю… Никто не понимает, но уважают – за ум!
Одна беда – не красавица… Этого нет. Вот не красавица и всё. Ну, то есть – вообще. Честно сказать не просто некрасивая – страшная. И в кого только такая уродилась, непонятно…

Вторая Василиса, просто Василиса, от первой слегка вперед ушла. В смысле внешности. Ну, то есть – поинтересней была. В общем, нормальная. Не сказать, чтобы красотка, но и не уродина. А вот в смысле ума… ну не то чтобы глупее первой, просто не такая умная. Ну, короче, нормальная, как все. Так, по хозяйству – все понимает, что надо – делает, а вот что-то заумное – это нет, не к ней. А так и за коровой, и по огороду, и пошить-приготовить, и даже гвоздь забьёт куда надо. Но вот теоремы – не ее. Но хозяйка, нормальная.

А вот третья… Василиса Прекрасная! Цветы сохли от зависти, глядя на нее. Бабочки бледнели, встретив ее в саду! Такая красавица – свет не видал! Солнце затмевала! Соседи-то привыкли, поприсмотрелись уже, а вот если кто-то прохожий или проезжий мимо налаживался – тут тебе и пробка. Встанет и стоит как пень, рот разинувши, ни проехать, ни пройти. Уж до чего красавица!.. Одно слово – Прекрасная!

Но хватало любования младшенькой до тех только пор как ротик свой прекрасный не откроет. Потому как была она ну дура дурой! Ну, куда бечь от такой?! Уши вяли от ее изречений, а цветы начинали опять цвести от чувства собственного достоинства, и бабочки в сад возвращались. Ну, например… нет, не получается за ней повторить, потому как смысла в ее речах вообще никакого не было. Но вот что у нее было не отнять, так это умела себя соблюсти. И не учил никто, потому как бесполезно, а вот одеться или там тени-помаду с румянами положить – тут она инстинктом брала!
А вот работу какую – вообще не к ней. Даже если и начнет что делать, то обязательно напортачит… Хоть за водой пойдет, так споткнется и воду разольет. И в готовке тоже только продуктам перевод, или пересолит все, или сгорит… Так что ее уж до дела-то и не допускали, даже когда она от скуки сама на что-нибудь набиваться пробовала. Говорили: «Иди к окошку, посиди, как картинка в музее». Вот это ее главное дело жизни было, красоту нести. Это – ее!

И все они так и жили. Ежели чего надо по уму сказать или объяснить – это к старшей. Та если начнет говорить – никто не собьет, не переспорит, потому как непонятно вообще о чем она говорит. А вот когда до дела нужда какая – тут уж средняя выходит на простор. Ладно-складно все сделает. Не то чтобы идеально, но толково и хорошо, для жизни самое то, что надо. Ну а если надо глаза кому отвести – здесь без младшей не обходилось. Приведут ее за белы рученьки, посадят или поставят куда надо – она вся такая из себя благолепая! Губки бантиком алы, бровки с изломом насурмлены, ланита белые с легким румянцем… А коса-девичья краса… всем девкам на зависть! Ну, картинка да и только! Главное чтобы ротик не открывала, а то все впечатление враз порушит. Так и наказывали – стой, мол, и молчи, только улыбайся. Она и стояла, нужный эффект производила.

Жили они жили, да приключилось в их краях несчастье великое. Заболел наследник-царевич – ни ест, ни пьёт, всё вздыхает да ночами на луну смотрит. Того и гляди – помрет. И объявил тогда царь: кто сына его излечит, тому полцарства отдаст, а если девица вылечит, то руку царевича в придачу.
Пошли гонцы про то по всем городам-деревням клич разносить. Дошли слухи и до дома матери с тремя Василисами. Собрала она дочерей на совет.

– Ну, дочки, – говорит, – случай выдался небывалый. Пора вам свои способности в дело применить. Старшая, проанализируй, отчего царевич занемог да как его лечить. Средняя, на тебе всё практическое: снадобья там сварить, травы собрать, да так, чтоб действенно было. А младшая, тебе особая роль – как придём во дворец, станешь перед царевичем красоваться да улыбкой его очаровывать. Глядишь, тоже поможешь!

Закипела работа. Василиса Премудрая села за расчёты, чертит графики, формулы пишет. Целую неделю голову ломала, потом восклицает:
– Эврика! Всё ясно! У царевича синдром лунной депрессии. Лечится он комплексом из трёх компонентов: во-первых, настойкой из цветов, что распускаются только в полнолуние; во-вторых, песней жаворонка, записанной в полдень; и в-третьих, улыбкой самой красивой девушки на свете!
И еще всего такого наговорила, что никто не понял.

Средняя Василиса, тем временем по лесу ходила, травы собирала, корешки выкапывала, с лесными жителями советовалась. К полнолунию приготовила она волшебную настойку – ароматную, искрящуюся, с лёгким серебристым отливом. Да еще под трели жаворонка снадобье варила. Сделала по своему обычаю так, как будто под инструктаж какой необыкновенный.

А младшая Василиса, Прекрасная которая, тем временем наряды перебирала, причёску придумывала, румяна да белила прикидывала. В итоге нарядилась так, что и бабочки, пролетавшие мимо, на цветы сели да и усохли вместе.

Наконец собрались они и отправились во дворец. Василиса старшая царю всё по науке объяснила, средняя Василиса настойку подала, а младшая встала перед царевичем во всей красе. Улыбнулась – и что вы думаете? Царевич глаза открыл, принял настойку, вздохнул глубоко, а потом и говорит:
– Мама, я, кажется, проголодался. Что у нас на обед?
Обрадовались царь с царицей, обняли сына, а потом и говорят:
– Выполнили вы условие – излечили наследника. Получайте награду: полцарства и руку царевича. Но вот беда – вас три, а царевич один. Как делить будете?

Переглянулись сёстры. Василиса умная уже готова была формулу вывести для справедливого разделения, средняя собиралась предложить по очереди с царевичем жить, а младшая открыла было рот… но вовремя вспомнила наказ: «Стой и молчи, только улыбайся». Но решение нашлось, мама подсказала.

Василиса Премудрая и говорит:
– Ваши Величества, мы семьёй решили: пусть будет так: полцарства нам не надо, да и царевича мы спасли не ради награды, а ради добра и справедливости. Да и делить такое – только беду накликать. А вот если наши способности царству-государству пригодятся, то мы готовы их применить с вашего позволения.

Царь брови вскинул, задумался. А царевич, который настойку волшебную допил и уже совсем ожил, с интересом слушал разговор, да вдруг вмешался:
– Батюшка, – говорит, – а ведь они правы! Зачем делить то, что вместе сделано? Пусть будет так: пусть Василиса Премудрая станет при дворе главным академиком – будет науку развивать да новые открытия делать. Средняя Василиса пусть заведует дворцовым хозяйством – у неё это ловко получается, всё в порядке будет, всё как надо. А Василиса младшенькая, Прекрасная, пусть будет хранительницей красоты нашего царства: чтобы сады цвели пышнее, чтобы праздники ярче были, чтобы люди радовались, на красоту глядя.

Василисы переглянулись – им такой расклад по душе пришёлся. Царевич, видать, не только вылечился, но и помудрел от их лечения. Мать, что рядом стояла, улыбнулась и кивнула одобрительно.
– Мудрое решение, сын, – произнёс царь. – Так и поступим!

И стали они при дворе свои таланты применять. Василиса Премудрая открыла во дворце школу для юных умов – учила ребят звёзды считать, формулы разные выводить и разгадывать тайны природы.

Средняя Василиса наладила во дворце образцовый порядок: погреба полны, покои сияют чистотой, а на кухне пекут такие пироги, что аромат за версту слышен.

А надо сказать, что у младшей Василисы за эту пору что-то в уме переключилось, и стала она мало-помалу в соображение входить и за сестрами тянуться, а за соображением и с окружающей красотой лад нашла: перестала перед цветами и бабочками своей красотой заноситься, и они к ней потянулись. Вот она и преобразила царские сады: насадила невиданные цветы, разбила фонтаны с цветной водой, устроила аллеи с беседками – и вскоре слава о красоте этого места разнеслась по всему свету.

Приезжали издалека полюбоваться-перенять: одни – на научные диковинки Премудрой, другие – на образцовый порядок средней Василисы, третьи – на дивную красоту младшей. И всякий, кто побывал в том царстве, уезжал с радостью в сердце и желанием сделать свой дом, свой двор, свою жизнь чуточку лучше и прекраснее.

А сёстры жили дружно, помогали друг другу и знали: сила их – в единстве. Каждая хороша по-своему и на своем месте, а вместе они – настоящая опора и для семьи, и для всего царства.