В Дортмунде хотят убрать Короля Глава 2

Глава 2. Колокол
Металлический звон, раздавшийся над площадью, был не похож ни на один из тех звуков, к которым привыкли жители Квартала. Он был слишком громкий, слишком долгий и какой-то… тяжёлый. Будто сам воздух задрожал от него. Толпа сначала не поняла, что произошло. Люди продолжали тянуться к столу, смеялись, кто-то уже протягивал руки за первыми кусками пирога. Но второй удар колокола заставил многих вздрогнуть.
— Саш… — тихо сказала Нина, — а что это?
Сашка нахмурился. Он уже стоял почти у самого края стола и держал Нину за руку, чтобы она не потерялась в толпе.
— Не знаю… Может, к началу праздника, — ответил он, но голос его звучал неуверенно.
Третий удар прокатился по площади и будто приглушил все разговоры сразу. Смех стих. Люди начали переглядываться. На ступенях здания городской управы показались люди в форме — те самые, что стояли в метро, только теперь их было гораздо больше. Они выстроились в ряд, не двигаясь, словно тёмная стена. А затем вперёд вышел высокий мужчина в длинном чёрном плаще. Его лицо было худым и бледным, а глаза — холодными и внимательными. Он поднял руку, и колокол замолчал. Наступила такая тишина, что Нина отчётливо услышала, как где-то рядом уронили металлическую кружку.
— Граждане Квартала! — громко произнёс мужчина. Его голос разносился по площади через громкоговорители, закреплённые на столбах. — По указу губернатора сегодняшний праздник проводится под усиленной охраной. Толпа загудела.
— В связи с обнаружением заговорщиков… — продолжал он, делая паузы между словами, — объявляется временное ограничение передвижения.
Сашка резко сжал руку Нины.
— Заговорщики? — прошептала она.
— Тихо, — буркнул он.
— Сегодня утром, — продолжал мужчина, — были задержаны лица, распространявшие ложные слухи о свержении власти и уничтожении символов государства.
При слове «символов» он повернул голову в сторону статуи Короля.
Нина тоже посмотрела туда.
Статуя возвышалась над площадью — неподвижная, тяжёлая, как будто наблюдала за всеми сверху. Вблизи постамента стояли солдаты, держа в руках длинные металлические палки — Нина не знала, как они называются, но видела их раньше только издалека.
— Всем сохранять спокойствие! — громко сказал мужчина. — Праздник состоится. Раздача пирога начнётся через несколько минут. Толпа снова зашевелилась, но радость уже была не та. Люди говорили тихо, настороженно.
— Видишь? — прошептал Сашка, пытаясь снова выглядеть уверенным. — Всё нормально. Сейчас пирог дадут.
Но Нина заметила, как он украдкой оглядывается по сторонам.
Вдруг совсем рядом раздался чей-то крик.
— Отпустите его! Он ничего не сделал!
Нина обернулась. Двое солдат тащили мужчину в сером пальто — того самого, что говорил в метро. Он пытался вырваться, но его руки были скручены за спиной.
— Я ничего не сделал! — повторял он. — Я только говорил!
— Молчать! — рявкнул один из солдат.
Толпа вокруг расступалась, словно перед огнём. Никто не подходил ближе. Люди отворачивались, делая вид, что ничего не происходит.
Нина почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Сашка… Это он… — прошептала она.
Сашка посмотрел — и сразу отвернулся.
— Не смотри, — сказал он тихо. — И не говори ничего.
Мужчину провели мимо них, и на мгновение их взгляды встретились. Его лицо было бледным, но глаза — живыми, в них абсолютно не было страха, наоборот, была какая-то странная решимость.
— Слушайте! — вдруг крикнул он так громко, что его голос перекрыл гул толпы. — Король — не статуя! Он…
Удар приклада оборвал его слова. Мужчина согнулся, и солдаты быстро потащили его дальше, к зданию управы. Толпа снова загудела — уже тревожно. Нина стояла неподвижно, забыв про пирог.
— Король — не статуя… — тихо повторила она. Сашка посмотрел на неё строго.
— Забудь, что ты слышала.
Но забыть она уже не могла.
В этот момент на столе начали разрезать пирог. Огромный нож вошёл в золотистую корку, и в воздух поднялся запах тёплого теста и сладкой начинки. Люди сразу ринулись вперёд. Толпа сжалась так сильно, что Нину оттолкнули в сторону. Она потеряла руку Сашки.
— Сашка! — закричала она. Но её голос утонул в шуме. Её толкнули ещё раз, и она, не удержавшись, поскользнулась на подтаявшем снегу. Мир на секунду перевернулся — и она упала прямо возле подножия статуи. Камень был холодным. Нина подняла голову… и вдруг заметила то, чего раньше никто не видел. В основании постамента, между каменными плитами, была узкая металлическая дверца. Почти незаметная — её закрывал слой снега и грязи. Но сейчас снег подтаял и  дверца была приоткрыта, а изнутри тянуло тёплым воздухом. Нина замерла, не дыша. Из темноты за дверцей послышался тихий скрежет. Нина замерла, прижав ладони к холодному камню. Сердце стучало так громко, что ей казалось — его слышно даже снаружи, сквозь шум толпы. Скрежет повторился. Дверца дрогнула — совсем чуть-чуть, словно кто-то изнутри осторожно пытался её приоткрыть. Нина оглянулась. Позади продолжалась суматоха: люди толкались у стола, спорили, кричали, тянули руки за кусками пирога. Солдаты стояли чуть поодаль, наблюдая за толпой и стараясь удерживать порядок. Никто не смотрел в её сторону. Она медленно подползла ближе. Щель между дверцей и камнем стала шире — теперь туда можно было просунуть пальцы. Оттуда действительно шёл тёплый воздух, пахнущий железом и чем-то сырым, как в метро, только гуще и тяжелее.
— Эй… — прошептала Нина сама не понимая зачем. Скрежет мгновенно прекратился. Наступила тишина. Она уже хотела отползти назад, как вдруг изнутри раздался едва слышный шёпот:
— Кто там?
Нина отпрянула.
Голос был мужской, хриплый, будто человек давно не говорил громко.
— Я… — прошептала она, сама удивляясь своей смелости. — Я Нина.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом дверца чуть приоткрылась — настолько, что в тёмной щели мелькнул глаз. Настоящий глаз, живой.
Нина вскрикнула бы, если бы в этот момент кто-то не схватил её за плечо. Она резко обернулась. Перед ней стоял Сашка — растрёпанный, раскрасневшийся, злой.
— Ты что тут делаешь?! — прошипел он. — Я тебя по всей площади ищу! Он дёрнул её за руку, поднимая на ноги.
— Там… — начала Нина, запинаясь. — Там кто-то есть…
— Где? — раздражённо спросил Сашка.
Она указала на дверцу.
Но в этот момент из толпы раздался новый крик.
— Стой! Лови его!
Солдаты ринулись вперёд.
Толпа заволновалась, люди начали отступать, давить друг друга. Кто-то упал, кто-то закричал. Вся площадь будто зашевелилась, как огромный муравейник. Сашка снова дёрнул её.
— Пойдём отсюда!
Но Нина всё же успела бросить взгляд на дверцу. Она была закрыта. Плотно. Как будто её никогда и не открывали.
— Я же говорю тебе… — начала она, тяжело дыша.
— Потом расскажешь, — оборвал её Сашка. — Сейчас домой надо.
Он сунул ей в руку что-то тёплое. Нина посмотрела — это был кусок пирога, неровно отрезанный, ещё горячий.
— Видишь? — сказал Сашка, стараясь говорить бодро. — Успел взять. Но радости в его голосе не было. Они начали пробираться к выходу с площади, стараясь держаться ближе к краю.
И вдруг снова зазвонил колокол.
Но теперь звук был короткий. Резкий. Тревожный.
Солдаты начали перекрывать выходы.
— Всем оставаться на местах! — загремел голос из громкоговорителя. — Объявляется проверка документов! Толпа загудела — уже испуганно.
— Всё… — тихо сказал Сашка. — Попали.
Он крепче сжал руку Нины.
— Не отходи от меня. Ни на шаг.
Нина кивнула, хотя внутри у неё всё дрожало. Она снова оглянулась на статую.
Солнце стояло высоко, освещая каменное лицо Короля. Оно казалось холодным и неподвижным, но теперь Нина уже не могла смотреть на него как раньше.
Потому что она знала: под камнем кто-то живой.
И в этот момент она почувствовала, как кусок пирога в её руке начал медленно остывать… а вместе с ним остывало и ощущение праздника, которого они так ждали всю долгую зиму.