Настоящие и мнимые проблемы немцев

В последнее время от многих немейнстримных журналистов и активистов Германии,  т.е. оппозиционных действующей власти, можно услышать об их горячем желании, чтобы Германию перестали тыкать носом в её прежние преступления, чтобы она смогла избавиться от комплекса неполноценности, взрощенного в ней в послевоенное время американцами. Одна из политиков даже назвала состояние, в котором держат немецкую нацию, внушая ей чувство вины, стокгольмским синдромом и призвала работать над тем, чтобы избавить немцев от этого стокгольмского синдрома.

С одной стороны, немцев можно понять: поколения, родившиеся и выросшие после войны, на первый взгляд не имеют отношения к военным преступлениям своих предков и не должны нести за них ответственность. Но это только на первый взгляд. В данной ситуации мы сталкиваемся с попыткой опущения проблемы с глобального на бытовой уровень. На бытовом уровне дети действительно не отвечают за преступления своих родителей, хотя с метафизической точки зрения с этим можно поспорить. Даже не можно, а нужно, ссылаясь на Библию. Ну ладно, согласимся, что дети не отвечают за грехи родителей. Но когда речь заходит о преступлениях нации / наций, в дело вступает не только метафизика, но и  психоанализ с учением о коллективном бессознательном больших групп людей.

Коллективное бессознательное нации – это её информационный котёл, в котором хранятся не только её достижения (в культурном, историческом, научном плане), но и её преступления, совершённые против человечества. Из этого накопителя нельзя стереть ни одно, ни другое. Это уже произошло, это уже есть, и никуда это деться не может. Нация должна извлекать уроки из своей истории, чтобы искать пути, как можно избежать повторения роковых ошибок.

Так что, дорогие немцы, вам нужно не пытаться делать вид, что преступления нацизма остались в прошлом и не имеют к вам никакого отношения, а думать над условиями, при которых их повторение будет невозможным.

Тут возникает вопрос, в чём же можно измерить содержимое коллективного бессознательного, в каких единицах? Как говорится, вопрос хороший.  Давайте думать.

Вклад военных преступлений в котёл нации – это зло в чистом виде. В каких единицах нам измерить зло? В каких единицах нам измерить добро? Возможно ли это вообще? Может быть, зло и добро как фундаментальные  этические категории не существуют  одно без другого? Зло тогда зло, когда ему противостоит добро – а как узнать его иначе? Не случайно же искусство как способ созидания высоких нравственных чувств  и понятий  создаёт добро через нигиляцию зла: писатель, композитор и др. «записывают»  в своих произведениях зло,  причинённое им (это, как правило, нелюбовь в разных обликах),  а читатели, зрители, слушатели, “считывая” это зло и оплакивая его жертвы в произведениях искусства,  уничтожают его добром своих душ. Они жалеют персонажи-жертвы, а жалость – это акт добра. В культуре, в искусстве добро и зло сплетены намертво. Смею предположить, и в других областях человеческой деятельности они тоже сплетены намертво и не существуют одно без другого. ( Атом, например, может решить, с одной стороны,  энергетическую проблему человечества, а с другой стороны, он же может человечество уничтожить.)  И дело не в том, в каких единицах нам измерить содержимое информационного котла нации, а в том, насколько удачно нация справляется с превращением зла в добро.

Вернёмся к нашим немцам. Одного поверхностного признания своей вины в преступлениях недостаточно. Это хорошо, но это  не меняет того факта, что в менталитете нации (её психотипе) есть качества, которые в определённых исторических условиях проявляются снова и снова.

У немцев это качество – безусловное подчинение верховной власти, как это ни покажется странным или парадоксальным. Немцы ВСЕГДА подчиняются и всё принимают от правителя (или правительства), пришедшего к власти законным путём. Для них это – апофеоз порядка, ещё одной важной составляющей их менталитета. Немцы подчинились и отдали свою совесть на откуп Гитлеру, Меркель, которые по-разному, но разрушили их Германию. Но немцы также подчинились и Вилли Брандту, искавшему пути примирения с Советским Союзом и странами Варшавского договора. Они и эту политику приняли с пониманием и одобрением.

Если немцам подсунуть очередного гитлера, они из любви к порядку будут искать пути компромисса с ним и снова будут облапошены.

Политическая система (так называемая демократия),  при которой на самый верх власти можно протолкнуть кого угодно, немцам не подходит – это чрезвычайно опасно не только для самой Германии, но и для её ближних и дальних соседей. До последнего времени (имеется в виду послевоенный период истории) Германия находилась под протекторатом США, и это было благом для неё, пока и США не сошли с ума. Теперь все пошли вразнос, и Германия сваливается в хаос.

Для Германии специально должна быть выработана политическая система, оптимальная только для неё, с учётом всех особенностей психотипа немецкой нации. Или, как и прежде, найти сильную, жёсткую руку. И это будет не Россия – Россия не умеет так жестить, как это нужно, чтобы держать Германию в ежовых рукавицах, потому что у России нет колониального опыта.

Ещё одна важная особенность немецкого менталитета – ментальная зависимость от размера территории собственного государства (впрочем, это касается всех наций). Патриархальная феодальная раздробленность Германии ничем не отличала её от соседей: воевали все со всеми, но уровень жестокости был примерно одинаковым. Германия в своих войнах была не кровожадней ни Австрии, ни Франции, ни Англии – все были хороши.

После объединения же Германии Бисмарком в 1871 году одна из составляющих самоидентификации нации – ощущение через подсознание размера территории, на которой нация проживает – раздулась, как на дрожжах, что постепенно привело к экспансии, и Германия не смогла с ней справиться, потому что не научилась с ней справляться в ходе своей истории. Этой экспансией в немалой степени объясняется такое активное участие Германии в двух мировых войнах. А послевоенный раздел Германии на две части и подчинённость другим державам (США на Западе и СССР на Востоке) «сбили» экспансионизм и милитаристский пыл. Объединения Германии в 1990 году не хотели ни англичане, ни французы – они хорошо знают нрав своего соседа – но протолкнули США и Горбачёв (то, что к тому времени осталось от Советского Союза), что привело к возрождению реваншизма и к новой экспансии.

Немцы, всё намного серьёзнее, чем вы думаете. Проблема не в том, что с вас не стирают печать опасного военного преступника, а в том, что вы докатились со своими книксенами и реверансами перед недостойной верховной властью до следующего исторического момента, когда вас снова избавят от химеры совести и погонят на восточный фронт. Вас опять  собираются лишить головы, а вы плачете по волосам.