Глава I. Эпизод 1

______________________________
     Той ночью верхушки гор Фильхейн скрыла густая тень новолуния. В большой комнате с одинокой кроватью и парой жёстких кресел доплакивали песню кривые свечи. Ингрид терпеливо наблюдала за их тусклыми предсмертными бликами, пока вокруг не воцарилась пронизывающая темнота. Только тогда упругие завитки длинных волос сползли с угловатого мужского плеча.
     Утянув за собой тёмную шёлковую простынь, её высокая фигура уверенными ногами покинула полумрак холодной комнаты.
     Бесшумно оставив позади тугую дверь, она сделала шаг в просторное полукруглое помещение, одну из стен которых загораживал внушительный дубовый шкаф. Он был похож на атланта, подпирающего потолок. Не теряя минут, антрацитовые глаза со знанием дела принялись что-то искать на просторах бескрайних полок. Наконец, её зрачки неестественно расширились, словно в них щедро капнули белладонну, когда она разглядела ту-самую-книгу.
     Её уши не уловили и шороха, но девушка оглянулась. На всякий случай.
Никого.
     Рука с нетерпением и осторожностью потянулась к подтрёпанному корешку.
— Ещё не время, моя дорогая, — с притворной учтивостью оборвал её движение голос.
Она стояла молча, обернувшись в скользящую материю. Не моргая, бездвижно и практически не дыша.
     Наклонив к гордому затылку свою пепельную голову, обнажённый полубог жадно вдохнул запах этой дикой кошки.
— Кто торопится, редко доходит до цели..., — на шёпоте, он прикоснулся губами к лебединой шее, которую прятало от него старинного серебряное колье с мелкими гранатами, — ...живым.
     Правый кончик её верхней губы еле заметно дёрнулся.
— А такая красота..., — он принялся играть пальцами с воздухом меж тяжёлых угольных прядей, - ...пропадать не должна.
     И его руки жадно впились в девичью голову длинными худыми пальцами.
     В которых не было ни тепла, ни ласки.
______________________________
     Ингрид пробиралась по скрипучему снегу почти беззвучно и отслеживала малейший шорох позади, пока до неё не донеслись тонкие звуки самодельной сопилки. Разглядев издалека своих близнецов, лежащих на багровом покрывале под старым кедром, она, наконец, замедлила шаг. 
     Тео, которому от матери достались завидные кудри, повторял одну и ту же занудную мелодию. Иса разбавляла его монотонщину напеванием простенького мотива. Получалось у неё это настолько ненавязчиво, что Ингрид даже заслушалась.
— Мама, слава ясеню, Вы вернулись!
Этой юной леди на вид было чуть больше семнадцати, но почему-то в девичьем тембре уже улавливалась старческая приятца.
     Никак не отозвавшись, Ингрид прошла в старенький сруб и опустилась на край своего стула за небольшим столом.
— Я так переживала, что Вы ушли легко одетыми...
     Стянув с печки нагретое покрывало, дочь аккуратно положила его на материнские плечи.
     Но Ингрид её будто не замечала. Она просто устремилась антрацитовыми глазами в стену и глядела сквозь неё.
— Мама? — медленно опустившись на колени перед лицом родительницы, девушка попыталась заглянуть ей в глаза.
     Едва заметно вздрогнув, Ингрид повернула голову в её сторону и, едва касаясь, провела прямыми пальцами по длинным светлым волосам.
— Теперь я могу всё изменить, — произнесла женщина, на миг просветлев лицом.
     Иса не была приучена задавать вопросы, а мать не имела привычки посвящать детей в подробности своих дел. Да и, по правде, всё, что имело значение для дочери, - это наблюдать крайне редкую улыбку на сухом лице родного человека. Признаться, она бы и не заметила в её покрасневших от холода руках раздобытую старую подтрёпанную толстую книгу, даже если бы Ингрид с чувством бросила ту на стол прямо перед юным носом.
— Приготовить Вам оленину? — с какой-то особенной лёгкостью произнесла та, что младше.
     Одобрительно кивнув, Ингрид удалилась в дальнюю комнатку, куда никому не позволялось входить даже в её отсутствие. По этой причине в углах и на мебели периодически образовывался благородный налёт пыли, отчего каждая отдельная вещица была окутана флёром винтажа.
     Тео часто подбешивали чудаковатые материнские правила, а Иса даже не пыталась их оспорить, - она слишком любила дом, в котором прошла вся её жизнь, чтобы придумывать в его стенах какие-либо проблемы.
     Подруг, как и соседей в такой глуши у неё не было, поэтому много лет развлечениями девушки оставались ни к чему не приводящие разглагольствования брата, да готовка одних и тех же блюд из давно приевшихся продуктов. Повезло, что самая старшая из них была совсем не прихотлива в еде, чего при всём желании нельзя сказать о Тео.
     На сестру он походил разве что белоснежным цветом волос. Вытянутая фигура и его склонность к абстрактным рассуждениям периодически пытались набросать его интеллигентный портрет, на что Иса как-то раз ответила: «Даже произнеся одно слово можно наговорить лишнего». Именно с того момента Тео просто расхотел делиться с кем-то своими драгоценными мыслями.
     Увы, кровные узы редко способствуют сердечной близости. Хотя этим троим такое положение дел было только на руку: Ингрид давно утратила способность доверять, Тео с детства жил себе на уме и редко задавал прямые вопросы, а Иса попросту не хотела, да и не умела лезть в душу.

     К закату девушка управилась с хозяйственными делами, - по жилищу растёкся приятный запах запечённого мяса. Насыпав в глиняный чайник листики брусники вперемежку с ягодами, она потянулась за водой, но ведро оказалось совсем пустым.
— Тео, - позвала она брата, приоткрыв дверь.
     Укрытый плотной шкурой, он невозмутимо лежал под старым кедром в одной позе, разодетый в белую рубашку и атласный жилет. Неделю назад он выбрал эти вещи в торговых рядах города Адитала, которые сестра обменяла на простенькую и единственную серебряную брошь. Это был её подарок на их общий день рождения.
     Жаждав попробовать всё за пределами их отчужённого пристанища, Тео периодически уговаривал сестру выбираться на улицы ближайшей столицы. Путь туда был не близким, тем более на свои двух, поэтому каждый раз на подходе к оживлённым улицам он заводил одну и ту же шарманку: «Я устал, мне нужно расслабиться».
     Пару лет назад, в период очередного отсутствия родителя, он сорвался туда в одиночку и кутил больше недели, постигая мастерство местных шулеров. Тогда и проиграл старинный набор ложек, тайком вытащенных из материнского сундука. Этот хитрец и по сей день был уверен, что Ингрид не замечала пропаж фамильного старья, потому что никогда его не пересматривала.
— Тео, — окликнула ещё раз сестра и подошла ближе, — У нас закончилась вода. Пожалуйста, дойди до реки...
     Но он только раздражённо фыркнул, заметив выбившуюся из своей причёски кудряшку.
— А ты в доме за какой надобностью?
— Если я уйду, некому будет присматривать за лепёшками.
     Его обыкновенно ровное лицо выдало недовольную гримасу.
— Лучше б они вовсе сгорели!
     Юнец неохотно поднялся, спрятал свою сопилку в кармашек жилета, накинул шубу и, забрав из рук сестры пустое ведёрко, пошагал по узкой тропинке сквозь гущу деревьев.
     Забавно, но несмотря на ворчливый нрав, он всегда откликался на её просьбы. Правда, не с первого раза.
     Иса хотела было вернуться в тепло, но замерла, глядя на манящее золото заката. В тот вечер солнце показалось ей особенно тёплым, и отчего-то её сердце сжалось как испуганный воробей. На душе сделалось невыносимо тоскливо, словно ей было суждено ослепнуть и наблюдать подобный свет в последний раз.
     Пошёл мелкий снег.
     Вспомнив о лепёшках, Иса встряхнула багровое покрывало и поспешила в дом. Едва она приблизилась ко входу, древесину окропили яркие капли её крови.
     Она едва успела прошептать «мама» и сделать нервный глоток перед тем, как воздух навсегда покинул её лёгкие. Широко распахнув глаза, Иса в последний раз ощутила призрачную красоту скатившихся по нежной щеке всё ещё горячих капель...
Появившаяся из темноты молчания, Ингрид, что-то шепча, сняла чёрную ажурную перчатку и еле коснулась подушечками пальцев побледневшего лица дочери.
     Возвращаясь с водой, Тео, на расстоянии разглядев этюд в багровых тонах, спрятался за широким стволом кедра и подсматривал, как мать второй рукой стёрла девичью кровь с длинной изогнутой шпильки, которая с недавнего времени держала её тяжёлые кудри в тугом пучке.
     По спине пробежал холодок, Тео покрылся ледяным потом и судорожно попятился назад в сумерки, случайно наступив на проклятую ветку.
     Треск.
     Под безжизненным взглядом матери юнец уронил ведро, и оставив сестру на растерзанье колючих слёз небес, кинулся прочь. Сердце отчаянно искало выход через уши, когда цепкие лапки маленькой чёрной совы нагнали его у небольшого оврага. Не ожидав появления крылатого фамильяра Ингрид, Тео замешкался, запутался в ветках, споткнулся и в итоге упал навзничь. 
     Она возникла из ниоткуда и, не глядя, полоснула его шею всё той же резной шпилькой с посеребрённым кончиком. Пытаясь отползти подальше от своего палача, Тео скатился на дно оврага лицом вниз, - мать уже не увидела отпечатавшийся на нём, перемешанный с грязью, ужас. Кровь быстро слиплась на шкуре шубы, а белый отглаженный воротник превратился в жёсткий ярко-красный ошейник.
     Недолго поразмыслив и произнося те же слова, что и над дочерью, Ингрид собрала и его кровь в кулак, прежде чем вернула страшное украшение обратно в причёску.
     Не оглядываясь назад, она побрела к старому срубу. Зажгла толстую свечу и присела рядом с телом своего ребёнка. Будто боясь повернуть в его сторону голову, долго смотрела куда-то вдаль. Крохотная снежинка зацепилась за ресницы и вскоре сползла едва заметной росой печали по светлой коже.
     Совсем не к месту в её душе ожило не упокоенное воспоминание...
______________________________
     Под россыпью печали глаза уже не различали родные края и прощались с ними наугад. Не чувствуя тепла или холода, она, молоденькая и испуганная, бежала прочь за беловолосым человеком, будто он был её путеводной звездой.
     Оставив позади границу родной провинции, беглянка, всё-таки, обернулась.
— Не грусти, моя дорогая, — ободрил он и тоже замедлил шаг, — Когда-нибудь ты забудешь и эти места, и даже имена родителей.
     Теперь девичье сердце хорошо понимало, что такое дождь…
— А ты забыл? — тихо спросила она, перебирая босыми ногами жёсткую землю.
     Незнакомец, почему-то, остановился. Затем подошёл ближе к фигуре в трепетном шёлковом платье и принялся рассматривать, чем пробудил у неё едва заметный румянец. Его удивляло, что спасённая узница ничем не отличалась от простых людей, разве что была на редкость хорошенькой.
     Позабавясь собственными мыслями, белый рыцарь снял с себя дорогой плащ и накинул на её острые плечи, задержав на них цепкие руки.
— Время неизбежно убивает воспоминания, если не подпитывать их слабостью вспоминания, а вместе с ними уходят и любые чувства. Но окажи любезность, запомни меня навсегда.
— Так скажи, кто ты.
— Я - Велиар.
Его лицо расплылось в странной непонятной улыбке, на которую девушка не знала, чем ответить и просто двинулась вперёд по дороге.
— Сегодня попетляем по Каменной пустыне, а утром я перенесу нас в горы, — шагал за ней по пятам Велиар.
— Можно пойти напрямик, - скупо бросила она.
— Нет, — он неожиданно взял её за руку, вынудив обернуться и посмотреть в его глаза, — Сперва запутаем твои следы.
______________________________
     Вернув мысли в Серебряный лес, мать нашла в себе силы, наконец, посмотреть на дочь. Темень новолуния надёжно укрывала девушку, но даже вглядываться было не нужно, чтобы понять – она не шевелилась.
     Тогда в голове Ингрид промелькнуло сомнение. Понимая, что самоуверенность – игрушка для идиотов, она поспешила к ветхой книге. Осмотрела цепким взором на совесть заученные строчки и вдруг замерла в догадке.
     Не теряя времени, сделала какую-то надпись между узких строк и вернулась к Исе. Краски смерти продолжали пачкать облик ребёнка, однако мать уверенно произнесла недостающие фразы заклинания.
______________________________
     К тому моменту Ингрид была на полголовы ниже, чем теперь, да и в её взгляде отсутствовала некоторая колючесть, присущая закоренелым одиночкам. Она успела потерять родителей и пережить первое предательство, от которого не оправится уже никогда.
     Вынужденный побег из родной провинции привёл Ингрид в горное убежище некоего мага. Он предоставил приют и приставил к неопытной колдунье учителя, не так давно правдиво сыгравшего роль героя.
— Твои удары прямолинейны, отчего предсказуемыми, — заключил Велиар, уложив её в который раз на лопатки, — Для победы нужна тонкость и умение читать между строк.
     С невозмутимым лицом Ингрид спихнула его со взмокшего тела и невозмутимо заняла исходную позицию.
— А ты упорная, - усмехнулся он, чувствуя усталость.
     Понятным жестом она дала понять, - меньше слов, больше дела. Ему оставалось только смириться.
— Что за странное имя ты выбрала? — непринуждённо отбивался от её ударов белокурый маг, — «Ингрид»
— Матери, — сухо отозвалась девушка.
     Её кудри выпрямились под тяжестью пота и успели прилипнуть к разгорячённой спине, когда к ним присоединились двое.
     Одинор, чьим гостеприимством пользовалась беглянка, привёл под руку какую-то особу. Сначала Ингрид разглядывала кончики её заострённых ушек, о которых мечтала с детства, затем - чистые янтарные глаза, а после поражалась с какой ловкостью та водила её за нос всё время их магического поединка.
     Горный маг и беловолосый держались поодаль, поэтому соперницы не могли услышать о чём они говорят. В какой-то момент именно Одинор попросил их остановиться.
— Меня зовут Елефрея, — закончив, протянула партнёрше руку эльфийка, чтобы та поднялась с земли.
     Она держалась с такой лёгкостью, словно минуту назад у неё проверяли не умение управлять силами, а навык расчёсывания разлетающихся по ветру пшеничных волос.
     Ингрид не отозвалась и упрямым рывком поставила себя на ноги, не подав руки и приблизившемуся к ней Велиару.
— Мне будет интересно наблюдать за тем, как каждая из вас раскрывает свой дар.
Одинор сорвал цветочек с ближайшего куста и медленно вдохнул его запах, смакуя аромат.
— В скором будущем ваши таланты смогут послужить хорошему делу.
     И он удалился в свою обитель, как всегда, оставив после себя множество вопросов, на которые кроме него никто не мог ответить.
______________________________
     Когда звёздное небо развернуло ночное покрывало, Ингрид подметила: рана дочери, наконец, начала заживать и затягиваться. Всё шло по плану, а колючий снег продолжал попытки проникнуть под кожу этой стеклянной бабочки.
     Прошло несколько минут, и блики догорающей свечи затанцевали на обесцвеченных глазах Исы. Её веки медленно опустились, затем девушка резко со всех сил вновь открыла глаза. Побелевшие руки тут же потянулись к собственной шее: как странно, совсем не чувствовалась боль. И вообще, всё случившееся казалось ей каким-то дурным сном.
— Не расставайся с ней, — мать осторожно прикрепила на грудь дочери ту самую старинную брошь, — Это твой талисман. Он защитит от Солнца.
     Иса растерянной кивнула и неуклюже поползла вверх вдоль двери родного дома, которая за ночь превратился в её могильную плиту.
     Глубоко внутри себя колдунья ликовала, но пресекая ощущение триумфа вернулась в овраг и надела тяжёлый перстень на большой палец сына. Для любого другого на его руке он оказался не по размеру велик.
______________________________
— Сегодня я выбрал, кого из вас хочу видеть управляющей Академии, — неожиданно начал свою речь Одинор.
     Ингрид и Елефрея переглянулись, - одна с улыбкой, вторая – искоса, - и опустились перед магом на колени.
— Но я хочу сказать, — он приблизился к юной колдунье и аккуратно приподнял её лицо за подбородок, — Нас всех ждёт долгий и непростой путь. Основание первой в нашем мире школы для истинно одарённых юношей и девушек – это начало новой эпохи со времён Великого противостояния. Нам будут полезны все силы.
     После таких слов если для кого и оставалось загадкой, кому он намеревался доверить своё детище, так явно не для Ингрид.
— Елефрея, — протянул он руку второй претендентке, — Я вверяю это бремя тебе. Примешь ли ты его?
— Благодарю, Одинор, — едва ли веря в услышанное, прильнула лбом к его руке эльфийка, — Для меня это – большая честь!
     В этот момент вторая девушка яростно подлетела на своих двух и хотела было возразить, но Велиар зацепил её за рукав и перемести за свою спину.
— Мой друг, ты, как всегда, принял мудрое решение, — с прихлибейской вежливостью изобразил радость беловолосый, попутно придавив сапогом кончики босых ног своей любимицы, чтобы та не открывала рта.
— Ингрид, обратился к ней маг, — Твой бесспорный талант читать самые трудные заклинания вызывает восхищение. Ты весьма преуспела в этом мастерстве...
     «Читать!»
     «Да вы не подозреваете, какие у меня способности!»
     Уже ничто в её взгляде не скрывало отвращение то ли к кому-то одному, то ли всем петрушкам вместе взятым.
— Да, с ней даже полукровки научатся разбираться в твоих каракулях! — разряжал обстановку Велиар, имитируя поддержку своей подопечной.
     Слово «полукровка» слетело с его губ как-то пренебрежительно, что не могло не задеть девичьего самолюбия.
— Не беспокойся, милая, — потянулась к соратнице Елефрея, — Встав во главе Академии, я уберу всякое различие и…
Удар!
     От неожиданности девушка упала, поцарапав о камушки запястье, из которого на траву упало несколько точек чистой яркой эльфийской крови.
     Ингрид наступила на них всей стопой.
— Мы понимаем, ты измотала себя в последнее время, — Одинор вдруг протянул колдунье маленький цветочек.
     Но она демонстративно не отреагировала на этот жест, поэтому маг беззаботно пожал плечами, дав понять второй ученице – разжигать ссору ни к чему.
     Он снова вдохнул аромат и вдруг со всей серьёзностью посмотрел в антрацитовые глаза так, будто знал об их побеге нынешней ночью.
     Забавно, что в ту самую минуту об это не задумывалась даже сама Ингрид.
______________________________
— Это и есть хвалёное бессмертие? - наконец пробормотал оцепеневший Тео, почувствовав за спиной запах матери.
     Его грызло странное непонятное чувство: не фантомное дыхание, а огненная волна, растекающаяся в голове и по рукам с каждой долей секунды всё сильнее.
Он лежал неподвижно на мёрзлой земле, покрытой колючей хвоей, которая так не кстати впивалась в грудь сквозь тонкую рубашку. Нервно реагируя на каждый шорох, он пытался осознать, что теперь не просто хладный труп, а самый настоящий рукотворный вампир.
     Что говорить, если смерть, как и жизнь – тонкое в своём величии искусство? И соединить две грани одного целого доступно редким единицам.
     Новоиспечённый хищник шевелиться не торопился, а приподнявшись, первым делом разглядел землю под собой, - мерзкую и липкую от собственной остывшей крови.

     На горизонте здравого смысла всё это и вправду происходило с близнецами. Дёсны горели, а стенки сосудов, казалось, тёрлись друг о друга наждачкой. Каждая клеточка юных тел ощущала звериный голод!
     Обострившийся слух Тео словно кстати уловил уставшее ржание лошади заблудившегося путника на дороге в нескольких милях за чащей, где возвышался их кедр.
—  Убьёшь, - не возвращайся, —  с холодом бросила сыну в лицо Ингрид, подводя к всё ближе к дому.
     Иса издала едва слышный стон, вручную заправив клыки в розовые дёсны, и протянула руку брату.
     Тогда мощная волна растеклась из центра юной груди, лихорадочно ударив его в самую макушку кудрявых волос, где клубком разъярённых змей путались мысли. С надрывом выдав матери в затылок нечто похожее на смех, Тео рванулся с места и вмиг скрылся за необъятными стволами.
     После чего ни мать, ни сестра не видели его четыреста восемьдесят два года.


Автор делится интересными фактами о книге и создаёт талисманы по характерам героев в группе - https://vk.ru/ivenia_writes