А если авось не спасёт?..

                Актуальность поэмы «Русский урок» поэта Игоря Григорьева

                На данном переломе Российской истории тема поэмы становится всё более жгучей и трагической, болезненной для обсуждения. Может быть исследовав её в современном ключе, и не будет соответствия между выводами, сделанными поэтом Игорем Григорьевым и изысканиями теперешних политиков и литераторов. Но мне кажется, что та боль, которая пронзала сердце русского поэта, никуда не делась, а приобрела совсем другие формы от истерии до фатализма, оставив логику и здравый смысл за бортом.
                В годы, когда создавался «Русский урок», можно ещё было говорить о мире вечном и прочном. Можно было размышлять об этом в тишине и уверенности, что ничего страшного не произойдёт, что люди не позволят ядерной катастрофы. Чем же полезен «Русский урок» мировому сообществу в наше время, когда на Земле полыхают кровавые конфликты и мир стоит у кромки бездны. Может ли быть история России поучительной? Я склоняюсь к тому, что может. Русский урок надо понять умом, заучить сердцем и сохранять в душе рядом с верой, надеждой и любовью, чтоб никогда его не забыть, чтобы не наступать на одни и те же грабли два раза.  Второй раз уже грозит катастрофой. И это касается всего мирового сообщества. Надо бы помнить об этом…
                Поэма состоит из 7 неименованных глав, каждой из которых предваряется запев, как бы ключ к главе.
                Запев №1:
В раскосые зраки Батыя
Ты блазнилась взятой уже.
Россия, Россия, Россия
На крестном своём рубеже!
                Я так это понимаю: Батыю казалась Россия-Русь уже взятой, но осталась непокорённой, несломленной, а как бы оставшейся на своём рубеже, в душе простого народа, не принявшего «рабьего блага», а готового «собою тебя заслонить.» И, главное, чтобы не пролезли во власть такие, как Лжедмитрий и Распутин. Но ведь была у них власть. Вот что по этому поводу восклицает поэт: «Коль будет – как было! – отстонем, но ты и сама не плошай!» Поэт полагает, что из-за тех захвативших власть Лжедмитриев и случилась «война неземной долины»…
                Запев №2:
Да встанут противу засилья
И ухарь, и схимник-монах!
Россия, Россия, Россия,
Кипельница в адских чанах.
                ВКП(б) – ведущая сила советского общества, во главе которой стоял Иосиф Виссарионович Сталин. Людей просто обязали верить в эти силы и не принимать решений, противоречащих этим силам. Кроме того, в большой массе населения, вопреки проводимой политике атеизма, ещё осталась вера в Бога. Не потому ли «Всевышний и Сталин спасут!» «Но причудь – «авось» - не спасала. И жгли мы свои корабли.» А стратегию отпора фашистским захватчикам приходилось разрабатывать по ходу дела на уровне командира роты. Это потом придёт пониманье, что каждый солдат на своём месте: в цепи, в окопе, у амбразуры ДОТа должен быть стратегом, пусть местного значения, но стратегом, «бутылками танки рубя». А если ждать команды сверху, то, где можно и оказаться… «Да где там под Псковом – у Луги!» И автор задаёт вопрос себе, начальникам, политработникам, всем, кто должен остановить немецкие полчиша: «Неуж мы такой недолугий, такой никудышный народ?» Как часто этот вопрос встаёт в минуты горьких раздумий и может даже отчаяния. Но через это пришлось пройти…
                Запев №3:
Не зряшно германцы грозили:
Красуха у них за спиной.
Россия… Россия… Россия…
Свет рушится…
- Ро-та, за мной!
                Поэма была написана в 1983 году. «В тьме метели» 40 лет назад фашисты сожгли триста жителей деревни Красуха за то. что они отказались показать место расположения партизан. То-есть то, чем они грозили непокорным русским, со всей жестокостью и осуществили. Как тут не воскликнуть: «Свет рушится.» Поскольку «в цепи нас – негусто-нечасто. На дыбе мы.» Но всё-таки есть в России тот, у кого есть силы и уверенность повести за собой на праведный бой. «Рота, за мной!» И описание боя… Страшное, безжалостное, и совсем «нешутейное дело». И что потом?.. А то, что рядом «косая старуха и Родина…» И неизвестно, как она отнесётся к тем, кто был в том бою. Всё за прошедшие годы видел поэт-партизан и всё понимал. И болью обливалось сердце… «Свет-разум, от тьмы заслони!»
                Запев №4:
Разящего Разина сила?
Разящая Разина рать?
Россия, Россия, Россия,
Да сколько же можно сгорать?
                17-ый век начался с великой смуты. Апофеозом смуты явилось казацко-крестьянское восстание под предводительством донского казака Степана Разина. Восстание потерпело поражение и было в буквальном смысле утоплено в крови. На стороне Разина была сила свободы, вырвавшаяся из оков государственного феодализма. Воля широко загуляла по Руси и перехватила через край своей жестокостью, дикостью, необузданностью. Два героя были в то время на Руси: Русский царь Алексей Михайлович Романов, прозванный «Тишайшим» и казак Степан Тимофеевич Разин, просто Стенька Разин. У одного была государева рать, а у другого сила духа сотен тысяч восставших людей. Это наша история, и она олицетворяла не что иное, как государство Российское. Но лучшая организация, лучшая выправка, лучшее умение и предельная жестокость к врагу всегда одерживали верх. От слова «рать» совсем недалеко до слова «карать». Недаром в эти две строчки запева автор поставил знаки вопроса.
                Но вот ведь есть и другая Россия – Россия простых людей: отважных, талантливых, не гнавшихся за властью, за славой для себя, а делающих своё дело, служивших свою службу, в том числе и государеву, и оставивших своё имя в веках (мних Пересвет, подпольщик Костя Чехович). «Да разве нас всех перечтёшь?» - вопрошает автор поэмы. «Да сколько же можно сгорать?» - мучается вопросом поэт Игорь Григорьев и пытается на него ответить в следующей главе.
                Запев №5:
Невольник святого засилья,
Люблю, хоть не знай и не верь.
Россия, Россия, Россия,
Какой уже нету теперь.
                Поэт считает себя «невольником», а порядки, бывшие в царской России, а после и новые, установленные советской властью, «святым засильем», То-есть, такое засилье для человека воспринималось как благо, которое идёт на пользу обществу, государству.  И не только государству, но и каждому человеку персонально. И такая Россия была на протяжении веков, которую, как и автор, любили русские люди, даже если она для них была «горевая, нещадная к детям своим». И всё-таки это была Россия, в которой блюли народные традиции, дорожили верой православной, не чурались обрядов национальных. Когда не бежали в города, не получали «зряплат», когда не было «танцетрясенья – юродства под электроштамп», когда ещё не было войны, не было «Mein Kampf», не было змеятника РОА. А после получилось: «то было, то было, то было – крушенье душе: «Ненавидь!» И всё-таки – главное: «Мы не могли не любить.» Не оттого ли, как вывод: «но прошлое милым глядится не только сегодня – всегда.»
                Запев №6
Стокровьем закат пересиля,
Победу над ночью зажгла.
Россия, Россия, Россия,
А если бы кровь изошла?
                Поэт Игорь Григорьев, партизан-подпольщик во время войны, видел, какой неимоверной ценой заплатил народ российский за Победу. Сравнивая войну с ночью, а Победу с Солнцем, одно беспокоило поэта «а если бы кровь изошла», если бы в России не осталось ни одного бойца, то что тогда? И только благодаря стокровью, то есть силе народа, являлась надежда – выжить и победить. И, наконец, «воскреснуть в назначенный срок». Вот это и есть – русский урок, устоять на роковой грани, да «ещё не остывшую сеять сухую клочкастую выть.»
                Запев №7
Вдругорядь взгори Хиросима –
И Питер сгорит, и Елец…
Россия, Россия, Россия,
Победы терновый венец.
                Почему «Победы терновый венец»? Терновый венец жжёт, колет и терзает чело человека. Выражение «терновый венец» в современном понимании стало метафорой, обозначающей страдания, тяжёлый и мучительный путь. Римские солдаты возложили терновый венец на Иисуса Христа перед его распятием. Он принял этот венец, как символ мученичества за все грехи человечества.
                Так и Россия, памятуя о том, какими нечеловеческими усилиями досталась Победа в Великой Отечественной войне, какими страданиями пропитан каждый клочок русской земли, даёт всем жителям планеты Земля «русский урок».  Тем более что на Земле накоплено огромное количество термоядерного оружия. Ещё в 80-ые годы ХХ-го века поэт остро понимал постоянную опасность применения этого оружия и, как поэт, возвышал свой голос за ликвидацию такого оружия в мировом масштабе. «В атомщиков свору несыту швырни заклинанье, Земля». Поэтому набатом звучат строки его поэмы, повторяя анафорой слово «нельзя»:
Нельзя повторить сорок первый,
Смоленский «котёл», Ленинград –
Измерить безмерною мерой
Несчастные сонмы утрат.

Нельзя повторить «Drang nach Osten!» -
Клеймены паучьим крестом,
Не те мы теперича ростом.
(Хоть  люди забыли о том.)

Нельзя повторить Нагасаки,
Зане ноне порох не тот.
Авось перебьёмся без драки?..
А если «авось» не спасёт?..
                К сожалению «авось» не спасло, осталось только «нельзя». Возможно, оно и удержит современных правителей от рокового шага, хотя «авось» и «возможно» по смыслу мало отличаются друг от друга.  Более 80-ти лет длится на Земле ядерная эпопея. Пора уже отправить на пенсию всех адептов ядерного сдерживания. Они выполнили свою миссию.  Будущее – за мирной, процветающей планетой Земля и за всеми чадами Божьими на ней проживающими.