Звездная метка. Книга 2. Шотль. Глава 23

Глава 23. Трусливый ёж, который...
           Откуда в нашей книге появился ёж, никто не знает.
           Никто, кроме того, кому Звезды поведали историю Квилла.
Узнав от них эти подробности, ваш покорный слуга и, по совместительству, выдумщик-писатель решил «пролить свет» на этого внезапно вероломного, и не очень приятного персонажа.
Так вот…
С самого раннего детства, ёж был ужасно трусливым, но, одновременно, душевным и очень хорошим. 
В нем уживались разные качества, которые делали Квилла душой любой компании. Даже его чрезмерная трусость не портила его души и не разрушала его верного сердца.
Он помогал всем, кто нуждался в помощи. Организовывал своих друзей для строительства дома для бездомных. Делился  своей едой с теми, кто нуждался в ней,  тем самым показывая пример, остальным. Друзья, перехватывая эстафету у Квилла,  тоже не отставали от него  и тащили из дома все, «что плохо лежало» или долго залеживалось без дела. В общем, шефство, над нуждающимися, процветало, благодаря пламенному сердцу ежа.
Все было хорошо.
И он был очень хороший.
Его «хорошесть»  жила с ним ровно до того момента, пока он не узнал о себе, совершенно случайным образом,  «недобрые подробности».
           Его прекрасные острые иглы, коих у любого ежа столько, что и сосчитать нельзя, таили в себе секреты страшные и опасные.
           Как вы поняли, у ежа тоже была звездная отметина, которая и скрывалась, до поры - до времени, в его волшебных иголках.
           Когда ёж вырос, до его понимания дошло то, что в жизни есть не только добрые мама и папа, любящие братья и сестры. Но, к сожалению, такие личности, которые беспрепятственно могут причинить вред.
           Эти тревожные и волнующие мысли привели ежа к тому, что он решил быть защитником для всех обиженных и оскорбленных.
            В общем, «Забирать у плохих и отдавать хорошим».
            Поначалу, только так и было.
            Если бы не одно «Но»…
            Когда «ты» встаешь на тропу войны, главное не переборщить. Не ошибиться, приняв  доброту - за слабость. Не изменить своим благородным принципам. Не подменить истину души на фальшь  рассудка.      
           Когда-то давно, доведенного до состояния отчаяния, обстоятельства жестко «прижали»  Квилла «к стенке». Он, в свою очередь, не видя выхода из достаточно трудной и, во истину, тупиковой ситуации, решил воспользоваться хитростью и обманом. А так же , волшебством, которое он получил при рождении. Чудом своей Звездной метки.
           Она, к этому моменту, достаточно прочно укоренилась на его мягком и упругом тельце, в виде безобидных снотворных, а порой,  и смертельных игл.
           Осознав, всю прелесть их возможностей и свое, отчасти, превосходство над многими, Квилл стал сначала использовать иглы  лишь для защиты. Со временем, с помощью их магии начал внедрять и свои убеждения. Таким образом вседозволенность и азарт «переманили» его разум на дурную сторону. Он стал применять свои Звездные способности не только в мирных, но и в личных и достаточно корыстных целях.
           Страх отступил.
           На смену трусости пришла уверенность, а следом и безнаказанность. А впоследствии, его сердце и душу поглотила злоба и агрессия.      
           Ёж был умным и, достаточно,  прозорливым.
           Внезапно овладевшее Квиллом бесстрашие и уверенность в себе, взрастило в нем качества лидера.
           Он стал доминировать над многими и, впоследствии собрал себе такую команду, которая совершала поступки, которые имели разного рода проявления. И ничего не случится,  и никто не осудит,  если ты забираешь у того, у кого и так всего слишком много. Ну, а потом у тех, у которых  и брать то было нечего.
           Орудовали они под лозунгом: «Делиться не возбраняется!».       Делали они это легко и с юмором.  Но, достаточно безжалостно для тех, кому предстояло «раскошелиться».
           Вот так, с благородной идеей, целью которой было: «Забери и отдай», Квилл вошел в мир преступный и укоренился в нем с идеей, целью которой стало: «И моё- моё! И твоё-моё!». Под лозунгом этой идеи и преследуя точно такую же цель,  жила вся его разношерстная и разноликая команда.
           Были в жизни Квилла и такие моменты,  когда оставаясь наедине с самим собой и со своей Душой, она ему «рассказывала» о том, что в глубине её недр еще живёт тот первозданный мир, который он, Квилл, так трепетно любил когда-то. И так самозабвенно-нежно и отчаянно оберегал.
           В такие моменты, по морде его, потоком горячих соленых слез «вытекало» наружу его пламенное сердце. 
          Оно «разливалось» по его ладоням, когда он ими растирал слезы по щекам, когда «по-детски», вытирал рукавом сопли, хлюпая ими и тихо воя.    Его сердце трепетало от волнения и нахлынувших воспоминаний.  Именно память позволяла быть ему тем ежом, который умеет бескорыстно любить, дорожит прошлым и может быть бесконечно трусливым, но душевным и очень хорошим.
           Он позволял себе эту слабость недолго.
           Беря себя в руки, он снова запирал свое сердце на замок. Душа, теряя связь с ним,  замирала. Перед всеми снова возникал «тот», кто ничего не боится, ничего не помнит и никого не любит. Никого, кроме себя.
           В один из дней, которые обычно были, как сиамские близнецы похожи друг на друга, когда команда,  путешествуя налегке, так как  еще не успела ничем поживиться, а только ставила новую цель и прокладывала маршрут в один из множества отдаленных миров,  от кого-то из толпы «блуждающих или проходящих мимо», Ёж услышал о пророчестве.
           Оно, нестерпимой болью отозвалось в его душе и всколыхнуло его, на тот момент, «каменное» сердце.
           Давайте вспомним, как же оно звучит!
           Вспомнили?
           Да-да, именно так: «Два чуда, объединенные в одно, увеличивают свою силу многократно».
           Что конкретно, в этих словах, смогло потревожить внутренний мир Квилла, он объяснить не мог. Он никак не мог понять, почему душа его и  сердце, через поток незримых слез рвется наружу.
          Превозмогая эту душевную боль, и сохраняя контроль над своими эмоциями, дабы не показать никому свою слабину, Квилл решил
переключить внимание команды на что-то более яркое и «весомое».
           Он взялся за одну из своих опасных игл и с такой силой сжал ее, что,  в отчаянии, проколол свою лапу насквозь.
           По щеке его стекла скупая слеза. Он сделал вид, что не заметил ее. «Лицедейство» Квилла требовало оваций.
           Вокруг все начали бегать и суетиться, чтобы помочь ежу остановить кровотечение. Он, в свою очередь, пока команда отвлеклась на сиюминутные дела, решил для себя, во что бы то ни стало узнать, кому из жителей Волшебных Миров Бесконечного Вселенского Пространства «принадлежат» Эти Чудеса и, по возможности, узнав кому, объединить их в одно.
           Вооружившись одной лишь идеей, целью которой было, как и всегда: «И моё- моё! И твоё-моё!»,  он стал реализовывать свой хитрый план, не обращая никакого внимания на трепещущие в груди сердце и  душу, будто бы у него их и не было вовсе.