Пять минут

Ольга вышла из магазина, прижимая к груди тёплый батон и пакет с молоком, и привычным движением посмотрела туда, где оставила коляску. Всего на секунду — просто проверить.
Пусто.
Она моргнула, будто картинка могла не прогрузиться. Сделала шаг вперёд, потом ещё один. Сердце вдруг стало биться быстрее, но разум всё ещё держался за простое объяснение.
«Переставили. Кто-то просто переставил».
Она оглянулась.
Коляски не было.
— Девушка… — Ольга не узнала свой голос. Он прозвучал чужим, тонким. — Вы не видели… тут коляска стояла?
Женщина у входа пожала плечами, не отрываясь от разговора.
Мир ещё не рухнул. Он только начал трескаться.
Ольга поставила пакет на землю — молоко глухо стукнулось об асфальт — и сделала несколько быстрых шагов вдоль стены магазина. Потом вернулась назад. Заглянула за угол.
Ничего.
— Подождите… подождите… — она уже не обращалась ни к кому конкретно.
Секунда.
Две.
И вдруг — как будто кто-то резко выключил звук внутри неё, а потом включил его обратно, но громче, резче, больнее.
Маши нет.
Воздуха стало не хватать.
Она схватилась за край двери, чтобы не упасть.
— Там… там была девочка… — слова путались, ломались. — В коляске… маленькая…
Кто-то наконец посмотрел на неё внимательно.
— Какая девочка?
— Моя… — Ольга сглотнула. — Ей два месяца… я… я на пять минут…
Пять минут.
Эти слова будто ударили её саму.
Пять минут — и пустота.
Она бросилась вперёд, почти бегом, заглядывая в лица прохожих.
— Вы не видели? Тут была коляска! С ребёнком! Только что!
Люди останавливались, качали головами, кто-то хмурился, кто-то ускорял шаг. Мир продолжал жить — равнодушно, как будто ничего не произошло.
А у неё — произошло всё.
— Машенька… — выдохнула она, и голос сорвался.
Ольга побежала вдоль улицы, сама не зная куда. Влево. Потом обратно. Снова к магазину. Руки дрожали так, что она не могла их удержать.
«Может, кто-то взял покачать. Может, кто-то подумал, что она одна…»
Мысли цеплялись одна за другую, но каждая обрывалась об одно и то же:
её нет.
— Позовите милицию! — вдруг сказал кто-то рядом.
Слово ударило.
Милиция.
Значит, это не ошибка.
Значит, это — случилось.
Ольга медленно опустилась на корточки прямо у входа, не чувствуя холодного асфальта под коленями. Пакет лежал рядом, батон выскользнул и покатился в сторону.
Она этого не заметила.
Перед глазами стояла только коляска.
Та самая — с выцветшим голубым капюшоном, который она сегодня утром поправляла, чтобы не дул ветер. С тонким одеялом, под которым Маша тихо сопела. С крошечной ручкой, которую Ольга поцеловала перед тем, как уйти.
— Я же на минутку… — прошептала она.
И вдруг резко, почти с криком:
— Я же на минутку!!!!
Люди обернулись.
Кто-то уже бежал куда-то — звать милицию, кого-то искать. Кто-то стоял рядом, не зная, что делать.
А Ольга сидела и смотрела в пустое место перед собой.
Туда, где ещё десять минут назад была её дочь.
И впервые за всё это время в голову пробралась мысль, от которой стало холоднее, чем от ветра: её могут не найти.
Она зажмурилась, как будто так можно было всё отменить.
Но когда открыла глаза — ничего не изменилось.
Только пустота.
И эти проклятые пять минут, которые уже нельзя было вернуть назад.