Тема золота в романе Амели Нотомб Синяя Борода

Роман франкоязычной бельгийской писательницы Амели Нотомб «Синяя борода» («Barbe bleue», 2012), постмодернистская интерпретация знаменитой сказки Шарля Перро,  поднимает вечные вопросы философии жизни: любви и доверия, знатности и обыденности, презрения и совести, правды и лжи, фанатизма и хитросплетений мысли. Главные персонажи в романе Нотомб – 25-летняя бельгийка Сатурнина, студентка-искусствовед, преподающая в школе Лувра, и богатый испанский аристократ дон Элемирио Нибаль-и-Милькар, эстет и парижский затворник. Дон Элемирио – личность загадочная и интригующая многих женщин, прежде всего своим богатством и таинственной  репутацией. В его роскошном парижском особняке одна за другой бесследно исчезают все восемь квартиранток, которые приходят по объявлениям, выставленным в газете. Сатурнина – девятая и последняя его квартиросъемщица. При первом знакомстве с Сатурниной испанский гранд кичится своей знатностью и с презрением отзывается о французских аристократах, гордящихся военными заслугами и славой, обретенной в сражениях, уверяя девушку, что истинная знатность может быть только испанской.

Этот знатный испанец обладает обычной внешностью, в которой нет ничего отпугивающего. Он не носит бороду, у него нет ни усов, ни бакенбард, ни волос синего цвета, но своей репутацией, которую не отрицает, он наводит на мысли о  сказочном женоненавистнике и убийце. Тем не менее таинственная репутация дона Элемирио становится частью его харизмы и он совершенно открыто, без угрызений совести и раскаяния, делится с девушкой своими впечатлениями и мыслями о совершенных преступлениях, уверяя ее в своей правоте и в искренней любви к женщинам, которые стали его жертвами. На первый взгляд, Сатурнина является его антиподом, но, как и все восемь предыдущих женщин, она влюбляется в испанского богача и становится его девятой возлюбленной, но не отказывается от цели раскрыть тайну парижского затворника. Ей удается избегнуть участи стать девятой жертвой преступника и обхитрить его, воспользовавшись его страстью и увлеченностью идеей абсолюта, как и уверенностью в непогрешимости своих решений.

Дон Элемирио торжественно признался в своей любви к Сатурнине после того, как открыл в ней «золото», обнаружил ее искусствоведческую страсть к горячо любимому им желто-золотистому оттенку:

«Хозяин принес чашки из литого золота и наполнил их желтой маслянистой массой. Сатурнина застыла от восхищения.
– Этот матово-желтый цвет в вычурном золоте – какая красота! – вымолвила она наконец.
Дон Элемирио впервые посмотрел на молодую женщину с неподдельным интересом.
– Вы к этому восприимчивы?
– А как же! Красное с золотом, синее с золотом, даже зеленое с золотом — сочетания дивные, но классические. Желтое с золотом в искусстве не встречается. Почему? Это же цвет самого света, переходящий от самого матового к самому сияющему.
Ее визави положил ложку и со всей возможной торжественностью объявил:
– Мадемуазель, я вас люблю».

Весь сюжет романа разворачивается в диалогах Сатурнины с доном Элемирио, который, по его словам, никогда не лжет, всегда говорит только правду, хотя его постмодернистская правда без границ чрезвычайно эгоистична, жестока и опасна, как и его идеи, созданные больным воображением фанатичного владельца комнаты с черными стенами. В диалогах оба персонажа раскрываются автором как интеллектуальные личности, оригинальные натуры, достойные исследования и философского рассмотрения. Писательница обнаруживает и показывает проявления незаурядности в их долгих рассуждениях: о человеке и христианской любви, о религии и отношении к греху, о католичестве и индульгенциях, дающих право на повторение себя в грехе, о красоте и искусстве. Дон Элемирио жаждет слияния с женщиной в полном доверии, но мыслит доверие как абсолютное послушание и подчинение его воле в восторженном поиске горячо любимого им желто-золотистого цвета. Этот Синяя Борода, перебирая любовниц и собирая палитру красок из мертвых женщин в таинственной «темной комнате», находится в адхимическом поиске последнего, недостающего в его палитре цвета — золота. В отличие от классического сказочного насильника, он не запирает «темную комнату» волшебным ключиком, но оставляет ее открытой, снабдив особым механизмом с криогеном. Этот садистский прием испанец называет «тестом» на «слабость души», которая, по его мнению, стала современной нормой. По его словам, он продолжает безумно любить всех умерщвленных им женщин, которые воплощают его любимые цвета в их замороженной и заснятой на фотопленку красоте. Он любит их красоту болезненно-маниакальной, собственнической, странной эстетской любовью и демонстрирует Сатурнине фотографии мертвых красавиц, развешенные на стенах «темной комнаты».

Подобно средневековому колдуну, Элемирио пользуется человеческой «слабостью души» и, подобно Дон Жуану, хвастается своими победами над женщинами, которых соблазнял  красивыми вещами, роскошью и нарядами. Из человеческих недостатков он выстраивает свою теорию вседозволенности и власти над людьми, не боясь наказания. Движимый безудержной любовью к золоту, он совершает действия, напоминающие алхимические опыты и ищет свой камень абсролюта (полного счастья в слиянии с золотом), прибегая к современным методам тонкого психолога, соблазняя женщин и внушая им любовь, а затем, подобно Синей Бороде, испытывая их доверие. При этом, как христианин, он знает, что совершает грех, когда заманивает любопытных и доверчивых женщин в жуткую ловушку и обрекает их на смерть. Как верный католик, исполняющий ритуалы, он уверовал в собственную непогрешимость, откупаясь деньгами и индульгенциями. Он по сути мыслит любовь и абсолют как алхимию, измеряет их материалистически, ценой красивых вещей, нарядов, которые научился шить мастерски, дорогих вин, золотистых сортов шампанского, чем и привлекает Сатурнину, девушку, символизирующую цвет абсолюта.

В отличие от своих предшественниц Сатурнина не нарушает запрет зловещего убийцы женщин, он сам приводит ее в свою фотолабораторию – комнату со стенами, выкрашенными черной краской, и установленным в ней криогенным механизмом. Серпентина мысленно назвала ее «гробницей Тутанхамона» и живо представила себе все восемь агоний, в ней свершившихся. Эта комната никогда не запиралась, к ней не было ключа и любопытные женщины, по словам дона Элемирио, сами обрекали себя на смерть, когда злоупотребляя его доверием, входили в фотолабораторию и проникали в его тайну – его сакральное место. Смертельное устройство включалось и комната, запертая изнутри, превращалась в морозильную камеру.

Роман заканчивается фразой: «В тот самый миг, когда дон Элемирио умер, Сатурнина обратилась в золото». Парадокс в том, что смерть дона Элемирио сопровождается  мистическим  превращением Сатурнины в золото. Такая концовка переводит все реалистическое  повествование в мистико-фантастическую плоскость.

Трансформация Сатурнины символизирует алхимический процесс, средневековую аллегорию перехода плоти в дух. Эта финальная фраза с мистическим смыслом, делает весь роман мистическим и возвращает читателя к легендам о Синей Бороде и его историческим прототипам, которые делают историю уникальной. Среди исторических прототипов Синей Бороды первое место занимает Жиль де Лаваль, барон де Ре, крупнейший землевладелец Бретани, вассал короля Карла VII и маршал Франции, соратник Жанны дэ Арк, герой Столетней войны, сожженный на костре по обвинению в чернокнижии, колдовстве и многочисленных убийствах малолетних детей. Споры об этом человеке, о его преступлениях и возможной связи между ними и появлением сказки о Синей Бороде не утихают по сей день и  историки утверждают, что король Карл VII предал своего спасителя и  друга, Жиля де Лаваля, барона де Ре и, присвоив себе его богатства, оклеветал и обвинил его в преступлениях. Произведя раскопки, археологи нашли замок, принадлежавший этому богатому аристократу,  обследовали его и не нашли никаких захоронений. Историки изучили архивы инквизиции и также не нашли в них никаких доказательств вины оклеветанного барона. В 1992 году Жиль де Ре был реабилитирован французским правосудием. Амели Нотомб очевидно соотносит своего дона Элемирио с этим персонажем: она представляет его знатным и богатым, католиком, признающим Господа Бога, Христа, Святого Духа, но в весьма своеобразной лживой форме. Он говорит:

«— Нибаль-и-Милькары ведут свой род от карфагенян и Христа. Согласитесь, это не то что какое-то жалкое сражение во Франции.
— От карфагенян — еще куда ни шло. Но от Христа — вы уверены?
— Не все знают, что Христос был испанцем.
— Разве он не был галилеянином?
— Можно родиться в Галилее и быть испанцем. Возьмите меня — я родился во Франции, однако более испанца вы не найдете, кроме разве что Христа.
— Как-то все это туманно…
— Ничего подобного. Поведение Христа — самое испанское на свете. Это Дон Кихот, только лучше. А вы же не станете отрицать, что Дон Кихот — архи-испанец».

Он занимается алхимическими экспериментами с любимыми цветами, уверовав в свою сущность творца и этому он подчинил современные средства и технологию фотографического снимка. Примечателен эпизод, в котором современный алхимик дон Элемирио сообщает Сатурнине о том, что изучает средневековые протоколы инквизиции, и не находит в судебных обвинениях фальши и клеветы.

В пользу этого допущения говорит и то, что герою Амели Нотомб не нравится, когда Сатурнина сравнивает его с другим предполагаемым прототипом Синей Бороды –Генрихом Восьмым, казнившим своих жен за то, что они не были девственницами. Дон Элемирио говорит Сатурнине:
 
«– Я никогда больше не полюблю после вас!
– Вы особенно омерзительны, когда затрагиваете эту тему. Ни дать ни взять Генрих Восьмой!
– Как вы смеете сравнивать меня с этим мужланом Тюдором?
– Задайте себе вопрос, почему я смею. Что, по-вашему, вытекает из этого сравнения?
– Это в высшей степени несправедливо. Его мотивы до крайности вульгарны.
– Тогда как ваши столь аристократичны, не так ли?
– Я счастлив слышать это от вас».

Нотомб опирается на французский, а не английский вариант сказки, в котором богач похищает девушку, встречая ее в пути. В английском сюжете помощь приходит от пастушки, которая, «проникшись симпатией к восьмой жене Синей Бороды, изо всех сил помогает ей, в результате счастливой развязки получает в мужья одного из братьев девушки и замок своего бывшего господина в качестве приданого» (Тогоева О. И. «Истинная правда»: языки средневекового правосудия). Нотомб дополняет подобными сюжетными деталями французский вариант, но не меняет его основную сюжетныю линию. Сатурнина и все другие женщины испанского гранда сами приходят к нему в дом и по своему желанию становятся его любовницами. Нотомб осовременивает историю Синей Бороды, убирая все волшебные элементы и мотивы. Она изменяет облик «темной комнаты», описывая ее как камеру пыток, сооруженную и оформленную то ли в нацистском, то ли в садистском стиле преступника-маньяка, вводит криминальный элемент, мотив фотографирования труппов, мотив расследования убийств и, наряду с этим, психологические приемы, философские рассуждения о Христе, вере, красоте, любви и доверии, которые наводят на печальные мысли о теориях человеконенавистничества, возникших в ХХ в. Подспудно поднимаются гендерные проблемы, используемые испанским грандом в своих целях. В особняке Элемирио присутствуют преданные слуги, мужчины, которые стоят на стороне своего хозяина и не помогают женщинам.

Дон Элемирио влюбляет в себя Сатурнину своей естественностью, открытостью и оригинальным, незаурядным умом, начитанностью и речами о прекрасном, чем напоминает сказочный протообраз из скандинавской сказки. Тогоева напоминает, что в скандинавской истории о Синей Бороде дворянин соблазняет невинную девушку сладкоречием и умом, обещая отвести ее на ярмарку, если она встретит его в лесу. Характерно, что в скандинавской сказке девушку отпускает в лес духовник при условии, что она сохранит свою добродетель. Но в лесу ее воздыхатель роет для нее могилу и угрожает смертью: если она не согласится отдаться ему, то станет девятой убиенной им девственницей. Примечательно это число – девять, как в романе Амели Нотомб: Сатурнина была девятой квартиросъемщице и последней его возлюбленной в палитре его любимых цветов, которую он обещал вечно любить. Сатурнина тоже стоит девятой в списке жертв дона Элемирио, и так же как девушка из скандинавской сказки, которая побеждает коварного соблазнителя хитростью и сносит ему голову мечом, она делает ставку на смерть своего поклонника.

Дон Элимирио очищает свои чувства и переживания от низости, непристойности  и   вульгаризмов. Его чувства чисты, но помыслы опасны, поскольку фанатичны, а его возвышенные мысли доведены до крайности. Его слова прямы и откровенны, лишены  эвфемизмов, но завуалированы тайной, которую предстоит раскрыть Сатурнине и превратиться в золото, осуществив таким образом мечту преступного эстета дона Элемирио. Фактически, идя противоположным путем, она подвергла его испытанию и смерти, загнав в ловушку, которую он изготовил для возлюбленных женщин, преступно испытывая их доверие. Меняя тональность и модель сказочного повествования, доводя до крайности некоторые философские суждения и психологические ситуации, автор вписывает свою версию Синей Бороды в современную постмодернистскую историю, многократно апробированную в литературе и кинематографе. В современных интерпретациях сюжет Синей Бороды всегда узнаваем по устоявшимся функциям действующих лиц, хотя и расцвечен самыми разнообразными красками, зачастую перевернут и переиначен домыслами, преображен фантастическими элементами и восполнен мистическими тезисами. 

Литература

Нотомб А. Синяя Борода.
Перро Ш. Синяя Борода // Французская литературная сказка XVII-XVIII веков. М.: Худож. литература, 1990. С. 92–99.
Тогоева О. И. "Истинная правда": языки средневекового правосудия.[Электронный ресурс]. М.: Наука, 2006.