Тема золота в романе Амели Нотомб Синяя Борода

Роман франкоязычной бельгийской писательницы Амели Нотомб «Синяя борода» («Barbe bleue», 2012), постмодернистская интерпретация знаменитой сказки Шарля Перро,  поднимает вечные вопросы философии жизни: любви и доверия, знатности и обыденности, презрения и совести, правды и лжи, фанатизма и хитросплетений мысли. Главные персонажи в романе Нотомб – 25-летняя бельгийка Сатурнина, студентка-искусствовед, преподающая в школе Лувра, и богатый испанский аристократ дон Элемирио Нибаль-и-Милькар, эстет и парижский затворник. Дон Элемирио – личность загадочная и интригующая многих женщин, прежде всего своим богатством и таинственной  репутацией. В роскошном парижском особняке одна за другой бесследно исчезают все восемь квартиранток, которые приходят по объявлению, выставленному в газете.  При первом же знакомстве испанский гранд кичится своей знатностью и с презрением отзывается о французских аристократах, которые гордятся своими военными заслугами и славой, обретенной в сражениях. Он без угрызений совести и раскаяния делится с девушкой своими мыслями о совершенных преступлениях, уверяя ее в своей правоте и в искренней любви к женщинам, которые стали его жертвами.

Этот знатный испанец обладает обычной, ничем не пугающей внешностью, наоборот, он вообще не носит бороду, тем более синего цвета, но именно своей репутацией напоминает зловещего сказочного персонажа. Эта репутация становится частью его харизмы. Сатурнина, последняя квартирантка испанского богача, на первый взгляд, является его антиподом, но так же, как все восемь предыдущих женщин, влюбляется в одинокого парижского эстета и становится его девятой возлюбленной. Намереваясь раскрыть тайну парижского затворника, она все же избегает участи стать девятой жертвой преступника. Ей удается обхитрить его, воспользовавшись его страстью к образу абсолюта и уверенностью в непогрешимости своих идей.

Весь сюжет романа разворачивается в диалогах Сатурнины с доном Элемирио, который, по его словам, никогда не лжет, всегда говорит только правду, но не понимает, что его эстетская правда чрезвычайно эгоистична и жестока, а его идеи, созданные  воображением владельца комнаты с черными стенами – болезненны, лживы и фанатичны и тем уже опасны. В диалогах оба персонажа раскрываются автором как незаурядные личности, оригинальные натуры, достойные исследования и философского рассмотрения. Писательница постепенно раскрывает проявления незаурядности в длинных диалогах о человеке и человеческой любви, о религии и отношении к греху, о католичестве и индульгенциях, дающих право на повторение себя в грехе, о красоте и искусстве. Дон Элемирио жаждет слияния с женщиной в полном доверии, но мыслит доверие как абсолютное послушание и подчинение его эстетской любви к любимому желто-золотистому цвету, который он ищет, перебирая разных женщин. Он называет незапертую «темную комнату», снабженную криогеном, «тестом» на «слабость души», которая, по его мнению, стала современной нормой.

При этом он знает, что совершает грех, когда испытывает любопытство и доверие женщин, когда устраивает жуткую ловушку и обрекает их на смерть, но уверовал в собственную непогрешимость. Он всегда может ее купить – через индульгенцию, через материализацию любви в вещах, деньгах, в вине, в сиянии шампанского, в цветах жизни – его любимых девяти цветах. В сознании этого богатого любителя и ценителя золота и золотистых оттенков, которые он называет цветом абсолюта, Бога и любви, любимые девять цветов проявляются в красоте и характерах его мертвых женщин, которых он продолжает безумно любить – странной эгоистически-эстетской любовью, материализованной и запечатленной в фотографиях,   спрятанных в «темной комнате». Серпентина олицетворяет желто-золотистый цвет:

«Хозяин принес чашки из литого золота и наполнил их желтой маслянистой массой. Сатурнина застыла от восхищения.
– Этот матово-желтый цвет в вычурном золоте – какая красота! – вымолвила она наконец.
Дон Элемирио впервые посмотрел на молодую женщину с неподдельным интересом.
– Вы к этому восприимчивы?
– А как же! Красное с золотом, синее с золотом, даже зеленое с золотом — сочетания дивные, но классические. Желтое с золотом в искусстве не встречается. Почему? Это же цвет самого света, переходящий от самого матового к самому сияющему.
Ее визави положил ложку и со всей возможной торжественностью объявил:
– Мадемуазель, я вас люблю».

Дон Элемирио торжественно признается в своей любви только после того, когда открывает «золото» в Сатурнине.

В отличие от своих предшественниц Сатурнина не нарушает запрет зловещего убийцы женщин, он сам приводит ее в свою фотолабораторию – комнату со стенами, выкрашенными черной краской, и установленным в ней криогенным механизмом. Серпентина мысленно назвала ее «гробницей Тутанхамона» и живо представила себе все восемь агоний, в ней свершившихся. Эта комната никогда не запиралась, к ней не было ключа и любопытные женщины, по словам дона Элемирио, сами обрекали себя на смерть, когда злоупотребляя его доверием, входили в фотолабораторию и проникали в его тайну – его сакральное место. Смертельное устройство включалось и комната, запертая изнутри, превращалась в морозильную камеру.

Роман заканчивается фразой: «В тот самый миг, когда дон Элемирио умер, Сатурнина обратилась в золото». Парадокс в том, что смерть дона Элемирио сопровождается  мистическим  превращением Сатурнины в золото. Такая концовка переводит все реалистическое  повествование в мистико-фантастическую плоскость.

Трансформация Сатурнины символизирует алхимический процесс, средневековую аллегорию перехода плоти в дух. Эта финальная фраза с мистическим смыслом, делает весь роман мистическим и возвращает читателя к легендам о Синей Бороде и его историческим прототипам, которые делают историю уникальной. Среди исторических прототипов Синей Бороды первое место занимает Жиль де Лаваль, барон де Ре, крупнейший землевладелец Бретани, вассал короля Карла VII и маршал Франции, соратник Жанны дэ Арк, герой Столетней войны, сожженный на костре по обвинению в чернокнижии, колдовстве и многочисленных убийствах малолетних детей. Споры об этом человеке, о его преступлениях и возможной связи между ними и появлением сказки о Синей Бороде не утихают по сей день и  историки утверждают, что король Карл VII предал своего спасителя и  друга, Жиля де Лаваля, барона де Ре и, присвоив себе его богатства, оклеветал и обвинил его в преступлениях. Произведя раскопки, археологи нашли замок, принадлежавший этому богатому аристократу,  обследовали его и не нашли никаких захоронений. Историки изучили архивы инквизиции и также не нашли в них никаких доказательств вины оклеветанного барона. В 1992 году Жиль де Ре был реабилитирован французским правосудием. Амели Нотомб очевидно соотносит своего дона Элемирио с этим персонажем: она представляет его знатным и богатым, католиком, признающим Господа Бога, Христа, Святого Духа, но в весьма своеобразной лживой форме. Он говорит:

«— Нибаль-и-Милькары ведут свой род от карфагенян и Христа. Согласитесь, это не то что какое-то жалкое сражение во Франции.
— От карфагенян — еще куда ни шло. Но от Христа — вы уверены?
— Не все знают, что Христос был испанцем.
— Разве он не был галилеянином?
— Можно родиться в Галилее и быть испанцем. Возьмите меня — я родился во Франции, однако более испанца вы не найдете, кроме разве что Христа.
— Как-то все это туманно…
— Ничего подобного. Поведение Христа — самое испанское на свете. Это Дон Кихот, только лучше. А вы же не станете отрицать, что Дон Кихот — архи-испанец».

Он занимается алхимическими экспериментами с любимыми цветами, уверовав в свою сущность творца и этому он подчинил современные средства и технологию фотографического снимка. Примечателен эпизод, в котором современный алхимик дон Элемирио сообщает Сатурнине о том, что изучает средневековые протоколы инквизиции, и не находит в судебных обвинениях фальши и клеветы.

В пользу этого допущения говорит и то, что герою Амели Нотомб не нравится, когда Сатурнина сравнивает его с другим предполагаемым прототипом Синей Бороды –Генрихом Восьмым, казнившим своих жен за то, что они не были девственницами. Дон Элемирио говорит Сатурнине:
 
«– Я никогда больше не полюблю после вас!
– Вы особенно омерзительны, когда затрагиваете эту тему. Ни дать ни взять Генрих Восьмой!
– Как вы смеете сравнивать меня с этим мужланом Тюдором?
– Задайте себе вопрос, почему я смею. Что, по-вашему, вытекает из этого сравнения?
– Это в высшей степени несправедливо. Его мотивы до крайности вульгарны.
– Тогда как ваши столь аристократичны, не так ли?
– Я счастлив слышать это от вас».

Нотомб опирается на французский, а не английский вариант сказки, в котором богач похищает девушку, встречая ее в пути. Сатурнина и все другие женщины сами приходят к испанскому гранду в дом и по своему желанию становятся его любовницами. Нотомб осовременивает французский вариант и в других мелочах: в доме испанца присутствуют преданные слуги, мужчины, которые стоят на стороне своего хозяина. В английском сюжете помощь приходит от пастушки, которая, «проникшись симпатией к восьмой жене Синей Бороды, изо всех сил помогает ей, в результате счастливой развязки получает в мужья одного из братьев девушки и замок своего бывшего господина в качестве приданого» (Тогоева О. И. "Истинная правда": языки средневекового правосудия).

Дон Элемирио влюбляет в себя Сатурнину своей естественностью, открытостью и оригинальным, незаурядным умом, начитанностью и речами о прекрасном, чем напоминает сказочный протообраз из скандинавской сказки. Тогоева напоминает, что в скандинавской истории о Синей Бороде дворянин соблазняет невинную девушку сладкоречием и умом, обещая отвести ее на ярмарку, если она встретит его в лесу. Характерно, что в скандинавской сказке девушку отпускает в лес духовник при условии, что она сохранит свою добродетель. Но в лесу ее воздыхатель роет для нее могилу и угрожает смертью: если она не согласится отдаться ему, то станет девятой убиенной им девственницей. Примечательно это число – девять, как в романе Амели Нотомб: Сатурнина была девятой квартиросъемщице и последней его возлюбленной в палитре его любимых цветов, которую он обещал вечно любить. Сатурнина тоже стоит девятой в списке жертв дона Элемирио, и так же как девушка из скандинавской сказки, которая побеждает коварного соблазнителя хитростью и сносит ему голову мечом, она делает ставку на смерть своего поклонника.

Дон Элимирио очищает свои чувства и переживания от низости, непристойности  и   вульгаризмов. Его чувства чисты, но помыслы опасны, поскольку фанатичны, а его возвышенные мысли доведены до крайности. Его слова прямы и откровенны, лишены  эвфемизмов, но завуалированы тайной, которую предстоит раскрыть Сатурнине и превратиться в золото, осуществив таким образом мечту преступного эстета дона Элемирио. Фактически, идя противоположным путем, она подвергла его испытанию и смерти, загнав в ловушку, которую он изготовил для возлюбленных женщин, преступно испытывая их доверие. Меняя тональность и модель сказочного повествования, доводя до крайности некоторые философские суждения и психологические ситуации, автор вписывает свою версию Синей Бороды в современную постмодернистскую историю, многократно апробированную в литературе и кинематографе. В современных интерпретациях сюжет Синей Бороды всегда узнаваем по устоявшимся функциям действующих лиц, хотя и расцвечен самыми разнообразными красками, зачастую перевернут и переиначен домыслами, преображен фантастическими элементами и восполнен мистическими тезисами. 

Литература

Нотомб А. Синяя Борода.
Перро Ш. Синяя Борода.
Тогоева О. И. "Истинная правда": языки средневекового правосудия.