Дневник Авигель. День 17

13.02.2018  День 17.

С Б-жьей помощью - ещё один день дома. Разумно, ибо теперь я нуждаюсь в большом покое.
Муж навещал дочь от первого брака, в честь её Дня рождения. Я же занималась уборкой дома.
День мирный.

Responce

Да, именно мирный, дорогая. Тебе так важен был это хрупкий мир. Мир, который ты так желала, когда Валентина устраивала тебе невозможные скандалы в Краснослободске и в Петербурге! Когда Олег, твой приёмный отец, с гордостью, как герой уходил из дома для измен и всяких низменных связей с падшими женщинами. Все эти триггеры и травмы ты принесла в нашу семью, стала проецировать на меня с детьми. Что тебе не хватало? Валентина звонила тебе каждодневно в зависти и одержимость разрушить твою семью, твоё счастье, получить к себе твою душу, чтобы её загубить.
Сейчас, когда тебя нет, я много думал надо всей этой ситуацией и мне безгранично жалко ту девчонку, которая, я думал, полюбила меня, а я её и, которая не смогла сбросить с себя этот страшный психологический груз своего детства и поры студенчества. Я вспоминаю твои вспышки гнева и психозы, которые, теперь я понимаю, берут корни из детства и во многом копируют психозы Валентины.

Читалка.

Авигель ходила с “читалкой” по квартире, readerbook, постоянно держа его в руках, не отрываясь что-то читала.
Я сказал ей:
Авигель! Оторвитесь хоть на немного, пообщаемся.
Мои слова были восприняты не так, как я бы того хотел и моя супруга со злостью и гневом разбила “читалку” об пол у своих ног.
Она била, портила и не жалела о содеянном; всегда в её таких действия присутствовала какая-то ожесточённость, пассия, по-простому - психоз.

Валентина, её приёмная мать, из лучших побуждений купила для детей качественный мёд. Мы встретились в садике на Васильевском острове перед домом.
Где дети?- с вызовом и каким-то озлоблением спросила она.
Сейчас они в синагоге,- Шаббат встречают.
Валентина со злобой бросила мешки с лакомствами на землю:
Пусть бомжи забирают!- и не оборачиваясь ушла восвояси.

***
Я отдал Валентине ключи от своей квартиры, уверив её, что она в любой момент может посещать моих детей и заходить к нам в гости. В один день она пришла к нам с гостинцами среди которых были рыбные котлеты. Маленькая и наивно-простая Исраелла-Сара откусила кусочек и в своей невинности и простоте заявила:
Какие ужасные котлеты!
Валентина ни слова не говоря бросила ключи на наш обеденный стол, развернулась и в гневе вышла вон, даже не попытавшись выяснить, что маленький ребёнок имел ввиду.

***
Моя мама была тяжело больна и Валентина ей самоотверженно помогала, посещала в больнице, носила передачи, за что мы ей очень и по сей день благодарны. Когда мама поправилась и её перевели в другую больницу, я спросил Валентину, чтобы она была так добра и навестила мою мама.
“ Зачем мне нужна эта старуха?”,- был её ответ.

Валентина очень неуверенна в себе и постоянно повторяет: “У меня ничего не получится! У меня ничего не выйдет!”
Как я не пытался внушить ей другие установки, у меня не выходило “перепрограммировать её на позитивный лад. Валентина родилась в деревне Антоновка где-то в Казахстане и этот “комплекс деревни” у неё остался неискореним; ни недвижимостью в Петербурге, ни престижной работой, он не сгладился,- она останется всё той же закомлексованной женщиной из глухой провинции с очень заниженной самооценкой. Отсюда, вероятно, и все их психозы и девиации.
Теперь я понимаю, что дикие “выходки” Авигель были копией  выкрутасов и вспышек Валентины.
Когда Авигель пропала, я невероятно обвинял себя и своё поведение в случившемся. Господь Благословенный услышал мои молитвы и в один день некий персонаж по имени Андрей из интернет-сообщества нашёл меня и показал мне всё неприглядное поведение моей супруги и где она сейчас подвизается. Также мне было показано- благодарю Творца Благословенного за это!- что, оказывается, моя ревность была обоснованной, что я не ошибался: моя супруга на протяжении двух(!) лет за моей спиной и спинами наших детей, переписывалась с различными нечистоплотными мужчинами, крала наши с детьми сбережения и переводила их в качестве “донатов” всяким “ютюберам”, “инфлюенцирам”, - всякой нечисти, всяким инфо - цыганам.

Я желаю ей, чтобы её день на улице Симонова был по-прежнему “мирный”.

По традиции, рассказик для мужчин и женщин о том, как почти невозможно найти в этом мире свою “Вторую половину”.


Лейкина Лариса

Какой это был год? 1989? 1990? Точно уже не помню. Точно помню, что был жаркий летний день. Рядом с аркой моего дома номер 48, по Рижскому проспекту, который когда-то назывался именем Огородникова, в помещении бывшей почты, теперь размещалось кафе под названием “Муза”. Мне не досуг было заходить туда и я не ахти какой посетитель и любитель всяких кафе. Тем не менее в один из дней я открыл тяжёлую входную дверь и оказался в прохладном полумраке. Из него мне навстречу выпорхнула стройная фигурка в плотно облегающем костюме, пиджаке и юбочке. Точенные ножки в телесного цвета колготках завершали впечатление, обутые в чёрные блестящие лодочки на небольших каблучках. Головку обрамляло милое каре пушистых белёсых волос.
Чем могу Вам помочь?- прощебетал обольстительный голосок.
Да, вот, живу поблизости. Зашёл поинтересоваться вашим заведением.
Пожалуйста, пожалуйста,- щебетал певчий голосок,- присаживайтесь.
Что желаете? - девушка поднесла мне развёрнутое заламенированое меню из толстого картона.
Я смотрел в него и, собственно, не испытывал ни желания, ни голода.
Можете, пожалуйста, принести порцию шпрот?- с сомнением в голосе произнёс я.
Из воспоминаний своего детства в СССР, единственная рыба, которую я ел с какой-то долей удовольствия, были шпроты.
Я сидел в мягком плюшевом кресле и одну за другой отправлял себе в рот золотистого цвета маленькие копчённые рыбки, которые нежно там таяли.
Вам понравилось?- поинтересовалась незаметно возникшая рядом воздушная фигурка.- Что бы Вы ещё желали? Может, чашечку кофе?
Да, пожалуйста, со сливками, если можно.
Я потягивал горькое и очень крепкое кофе, совершенно растворившись в этой уютной атмосфере незнакомого кафе.
После этого посещения, мои визиты стали в него регулярными. Содержание заказов не изменилось: блюдечко со шпротами, чашка чёрного кофе.
Настал период, когда я почти уже каждый день заходил в “Музу”. Мы сближались с Ларисой. Она рассказывала про своего старшего брата, о том, как он занимается каким-то там бизнесом, рассказывала с некоторой завистью и восторгом про своего “сменщика” бармена Вадима, сестра, которого вышла замуж за француза и уехала во Францию. Потом выяснилось, что “француз” это - полу-негр, марокканец или тунезиец, рабочий эмигрант, проживающий в гетто и, которому по своей убогости не было возможности найти себе пару из своей мусульманской среды. Бывает часто, что люди чему-то завидуют и восхищаются, когда надо плакать и сторониться: “Чур меня! Чур меня!”
Мы стали с Ларисой хорошими приятелями и наши долгие задушевные разговоры, думаю, окрыляли и оживляли нас обоих. В один из уютных вечеров, когда кафе и касса уже закрылись, а мы всё сидели, и говорили, говорили обо всём и не о чём, Лариса за чем-то полезла под стол.
Что-то упало…- решил я.
Я чувствовал, как она шуршала под столом, задевая своим упругим телом мои брюки. Потом, как-то незаметно я ощутил её руки со вдавленными пальцами на своих ляжках и какие-то манипуляции с моей нижепоясной частью.
Какая-та сладостная истома завладела мной. Я догадывался что происходит, но совершенно не хотел вдаваться в детали, что-то прерывать или изменять. Я откинул голову на лежащую сзади подушку с вышивкой города и в наслаждении закрыл глаза.
Через несколько минут из под стола появилась растрёпанная голова озорно улыбающейся Лейкиной. Она лакомо облизывалась, подобно кошечке насытившаяся хозяйской сметаной. Оттирая губы рукавом пиджака она проронила, как бы оправдываясь:
Люблю “это дело”. Ничего не могу с собой поделать.
Шло время мы продолжали с Ларисой встречаться. Один раз я был даже приглашён к ней на квартиру, где мы провели бурную ночь вместе с ней и с ещё горячей курой-гриль. От куры остались кости, а от наших отношений - гарь,- больше я уже у Ларисы никогда не оставался.
Однажды мой шофёр, некто Сергей, бывший сотрудник МВД, сказал мне:
А ты знаешь, что твой зазноба “закладывает за воротник” и очень в больших количествах?
Что ты, Серёжа, с чего ты это решил? Ты ошибаешься.
Почти каждый раз, когда я еду по Кировскому проспекту,  я вижу её стоящую, выходящую или входящую в винно-водочный магазин. Да ты посмотри на неё! Она же просто - пропойца!
Я не поверил словам Сергея и не обратил на них внимания - всяко могло показаться. Да и позавидовать он, как и большинство людей, мне мог.
Какое-то время мы с Ларисой не виделись. Я не заходил в “Музу” и не звонил ей. В один из дней в квартире раздался звонок телефона:
А, Лариса! Дорогая! Как твои дела? Скучаю по тебе.
Хочешь встретиться? Да, конечно! С радостью! У “Музы”? У “Музы!
Вот познакомься,- произнесла Лариса, указывая на стоящего рядом одутловатого, маргинального вида парня с большими тёмно-лиловыми мешками под глазами.- Это - Витя.
Витя тупо таращился на меня неморгающими бараньими глазами с поволокой. Одет он был неряшливо; из коротких рукавов мятой рубахи были видны татуированные руки, теми хаотичными татуировками, как будто гвоздём, которые наносят себе уголовники в исправительных колониях. Он молчал. Я так от него никогда и не услышал не единого слова.
Витя, вот, освободился,- замялась Лариса, видимо, решаясь сообщить нечто важное. Ты знаешь, Ари, вы мне оба нравитесь и я хотела бы… с вами обоими жить. Два мужа, это - ведь здорово?!
Я не поверил своим ушам. Интеллигентная на вид, такая милая молодая женщина, предлагала мне с совершенно серьёзным видом какой-то абсурд, какую-то дикость.
Я не помню, что я тогда ей ответил. Возможно, “Сорри, но это не по моей части”. Мы больше с нею не виделись. По прошествии достаточного промежутка времени я услышал “через через”, что Лариса скрывает какого-то беглого уголовника, “каторжанина” и, что она содержит его и  сожительствует с ним.
У каждого свои представления о милосердии и доброте, о помощи и выручке. У Ларисы проявилась, явно, любовь и сочувствие к заключённым, которыми бывший СССР был настолько полон, в таком вот виде и форме. Если она ещё жива, пусть у неё всё будет - Хо-ро-шо.

26.04.2026 Гаага, Абарбанель