Школа волшебства. Герда, Кай, Василиск и леди Годи

ЛитРес. Из сборника ЛитРПГ пурон по... 2-6

Думая о том, с чего же всё начиналось когда-то, Мазарин неспешно посматривал то на облака на небе, то на попадающихся ему в половодье дрожащих от холода и полного непонимания происходящего зайцев, ну, а временами, естественно, и на художника на берегу. Который, глядя на эту живописную картину, продолжал с нескрываемым увлечением набрасывать с неё эскиз своего будущего полотна. Затем, пришёл к закономерному выводу, что вся эта странная молодежная каша чересчур затянулась, а значит, ему было бы неплохо подумать о том, чем можно занять свой отдыхающий разум в томительных часах ожидания, пока его тело находится в рутинном исполнении вполне обычной для его жизни материальной работы.
 Помедлив, Мазарин пришёл к закономерному выводу, что в конечном итоге его присутствие в данном месте и времени всё равно необязательно, и щёлкнул двумя пальцами, чтобы при помощи давно отточенного магического заклинания перенести свой разум в далёкое прошлое. Причём, в тот самый день и момент, как только он надумал второпях привести к себе домой этот назревающий источник проблем с его неведомым прошлым. А именно, Мерлина! И чтобы разобраться, наконец, в последовательности уже решённых им когда-то дел в бесконечной череде невероятно сложных для их обычной, будничной жизни сюрпризов, решил просмотреть давно ушедшую в прошлое неразбериху тех лет ещё раз.
– Естественно, более тщательно, – напомнил сам себе Мазарин, – Со всеми деталями. И не пропуская при этом ни одной самой незначительной мелочи!
Правда, в последний момент он с неудовольствием вспомнил о том, что решение текущих неурядиц на речке пока ещё не закончено, и остановил начатый было процесс переноса. Но затем, пришёл к закономерному выводу, что его тело и без него разберется с рутинной задачей поиска дрожащих от холода и паники зайцев.
– Точнее сказать, поиска дрожащих от полного панического непонимания происходящего учеников, – поправил сам себя Мазарин напоследок, прежде чем его разум наконец-то оказался в том самом прошлом, о котором он только что вспомнил.
И именно туда его мыслительная проекция в тот же миг и перенеслась. После чего, как говорится, по-отечески наблюдая за событиями того памятного дня, словно только что всё это увидел в реальности, Мазарин невольно поразился последствиям, к которым они привели его, как учителя, в будущем.
В этом, конечно же, не было ничего удивительного, решил для себя Мазарин, в колебаниях вспомнив кое-какие непростые подробности к тому времени давно уже сложившейся в их жизни невероятной истории. И даже напротив. Если разобраться, конечно же! Ведь на самом-то деле, тот день, как это, кстати, и случалось обычно в начале всех стандартных и далеко не сказочных дней, уже изначально не предвещал никаких трудностей для его огромного учительского опыта. А в каком-то смысле, даже вселял надежду на превосходные результаты в дальнейшем. Да к тому же, сулил невероятные перспективы на дела Мерлина в будущем. Что, понятное дело, как и всё остальное, являлось неоспоримым стимулом для развития его магических умений и соответствующих практических навыков в том же самом, пока ещё несуществующем для его материальной жизни грядущем!
Но, увы, насколько Мазарин убедился некоторое время спустя, так ему из-за нехватки нужных выводов представлялось только в самом начале. И, увы, как, опять-таки, сам же Мазарин убедился некоторое время спустя, в конечном итоге ему, как наставнику, так и не удалось кое-какие несостыковки тех давних и явно несколько сомнительных лет хоть как-то исправить в дальнейшем.
Как бы там ни было, в тот самый памятный день к его дому они с Мерлином добрались уже затемно, поэтому он сразу же уложил Мерлина спать, показав ему место в общей комнате учеников. После чего, весьма довольный своим спонтанным решением, неспешно удалился к себе в кабинет. Чтобы, как говорится,э: "наивернейшим образом осмыслить события только что прошедшего дня. А между делом, хотя бы попытаться отдохнуть до рассвета".
И только на утро, как он обычно и делал всегда и с любым поступившим к нему под присмотр новичком, Мазарин подождал, когда детвора наконец-то проснется, и произнёс заклинание невидимости. Чтобы для начала в незримом для человеческого глаза облике перенести свою энергетическую проекцию в комнату учеников, и ещё там на практике выяснить, как они примут Мерлина, пока его самого нет поблизости.
Дело было в том (насколько Мазарин сам для себя представлял дальнейшие этапы профессионального обучения Мерлина), что в столь крохотном коллективе подростков именно это было самое важное. В конце концов, они должны были действовать сообща, помогая друг другу, а не строя друг другу козни и пакости! А из этого следовало только одно (насколько, опять-таки, сам же Мазарин для себя представлял), что исходя из того, как они поведут себя без присутствия взрослого, он уже заранее мог бы узнать, у кого из них темные души и помыслы, чтобы отсеять всех неугодных в дальнейшем.
Загвоздка была лишь в одном. Что точно такого же отношения к себе требовали и остальные его подопечные, которых Мазарин в своё время взялся обучить азам высшей магии. И вовсе не потому, что они были бездарны, а только потому, что они были сироты. По сути, только это имело значение! С другой стороны, на всякий случай поправил сам себя Мазарин с легкой иронией улыбнувшись при этом, нельзя было не признавать того факта, что вовсе не другие проблемы его подопечных являлись главной причиной всех бед в его воспитании Мерлина в прошлом. И только сам Мерлин, если разобраться, для чего-то находил себе неразрешимые для жизни вопросы, с довольно странными способами для их исполнения.
В любом случае, как Мазарин и подозревал, первыми к Мерлину подошли Герда и Кай. В чём, само собой, и не было ничего удивительного. Ведь эти двое самыми первыми оказались у него под опекой и были самыми первыми его учениками. И что было вполне объяснимо, с самого начала приёма в их школу являлись дружной, неразлучной парочкой, которая всё делала вместе. Поэтому Мазарин и не удивился их слаженным действиям, когда они взяли инициативу разговора на себя.
За ними, как само собой разумеющееся, подошел Василиск, а затем и прелестная "леди Годива". Как их всех Мазарин, шутя, окрестил.
И именно с такого вполне обычного для их жизни момента, на самом-то деле и начиналось когда-то профессиональное обучение Мерлина.
Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что в этом маленьком коллективе подростков именно Герда была заводилой. Сильная и самостоятельная, бесстрашная и в то же время весьма рассудительная. А ещё самоотверженная, сообразительная, не по годам взрослая в выводах и...
Словом, насколько припоминал Мазарин, она всегда была готова прийти на помощь любому, кто бы ни попросил её помощи, и никогда и ничего не делала попусту. А если уж быть до конца откровенным (невольно улыбнулся Мазарин своим давним сравнениям,) она с самого начала приёма напоминала ему его дочь, которой у него, увы, пока не было. По крайней мере, такой она ему представлялась и именно такой она и была. И именно она, как и ожидал Мазарин, заговорила с Мерлином первой.
– Ты откуда родом? – прямо с ходу спросила Герда, жизнерадостно посмотрев на одевающегося, полусонного Мерлина.
– Из деревни, – нехотя ответил тот, явно не желая оборачиваться.
– Вообще-то, мы все не из города, – пошутил подошедший вслед за Гердой Кай. – Но это не точный ответ.
– Ну, и что из того? – не понял его вывода Мерлин.
Наконец, обернувшись, он с нескрываемым неудовольствием посмотрел на окружившую его детвору и напоказ непонимающе развел руками.
– Из каких ты мест? – уточнил Кай, глядя на появившегося в их небольшом, но по-настоящему дружном коллективе, новичка свойским, всё понимающим взглядом.
Мерлин пожал плечами, но на этот раз отвечать уже не захотел.
– Ладно, – не по-детски серьёзно хмурясь, сделала вывод Герда. Не дожидаясь ответа, она решила просто как можно скорее продолжать разговор, чтобы прервать слишком не кстати возникшую неловкую паузу. – Родители есть? Хотя бы это ты можешь нам сказать?
– Нет. И не хочу об этом даже думать, – нетерпеливо отмахнулся от их расспросов Мерлин.
И, наконец, замолчал.
Герда пристально посмотрела на его отсутствующий, излишне замкнутый взгляд, и в колебаниях согласно кивнула.
– Ну, ладно, бывает, неожиданно мягко улыбнулась она, снова сделав для себя не по годам взрослый, рассудительный вывод. – Мы все тут, если разобраться сироты. А девушка у тебя, надеюсь, уже есть?
– А мне-то откуда знать? – не подумав, выпалил Мерлин, и тут же покраснел, наконец, осознав, что всё-таки допустил перед своими новыми знакомыми такую нежелательную для первого дня знакомства промашку.
– Ты этого не знаешь? – удивилась его ответу Герда. – Но у нас у всех тут есть пара. У меня, например, лучший друг моего брата Кая... Геон. У Василиска девчонка из дома напротив, где он когда-то жил, пока не попал в нашу школу. И которая, по правде сказать, однажды, чисто из мести, наложит на него каким-то волшебным зельем заклятье. После чего, он превратится в царя василисков, обращающим взглядом в камень своих врагов. А у леди Годивы в будущем. В месте, которое она уже выбрала, но нам не говорит где. Говорит только одно. Что это какое-то королевство, где её муж знатный вельможа тиран. Кстати сказать, для чего-то бесконечно повышающий налоги своим верноподданным.
– Вельможа тиран? – не понял её странной истории Мерлин. – Бесконечно повышающий налоги своим верноподданным? А это ещё что значит, по-твоему.
– Понятия не имею, – нетерпеливо отмахнулась от его вопроса Герда, и как ни в чем не бывало продолжила. – Знаю только одно. Она вообще не уточняет, что это значит. Словно чего-то стесняется. Но это не важно. А у тебя, может быть, тоже в будущем какая-нибудь девушка есть, просто ты нам об этом не говоришь?
– В будущем? – сбитый с толку Мерлин невольно моргнул, но тут же взял себя в руки и попытался сделать вид, как-будто так всё и было на самом деле. – Конечно же, есть. Просто я в её местах пока не был.
– Понятно, – Герда снова с пониманием дела кивнула. – В будущем на самом-то деле хорошо. Ведь будущее всегда начинается уже в настоящем!
Мазарин терпеливо дослушал их разговор, и точно так же, как и Герда, согласно кивнул головой, невольно поражаясь тому, что никто из присутствующих не обратил внимания на очевидную выдумку Мерлина. Как-будто ничего необычного и не случилось в реальности. Да и Мерлин при этом даже глазом не моргнул. Просто сочинил свою байку на ходу и всё тут. Даже не покраснел после своих слов, глядя в доверчивые глаза стоявших напротив него новых знакомых. Но, что было не менее характерно в тот самый памятный день, даже эти его доверчивые ко всему услышанному новые знакомые, как ни странно, приняли его историю как само собой разумеющееся. Причём, нисколько не заботясь о том, чтобы лично проверить, существует ли эта история где-либо в реальности.
Но это было не страшно, решил тогда же для себя Мазарин, положившись из-за нехватки нужных выводов в первую очередь на свой огромный, учительский опыт. Ведь сказка была его целью, а не самообманом. По крайней мере, на данный момент! А значит, в каком-то смысле, всё было в порядке...
– Если, конечно, как следует проследить за его выдумками в будущем! – поправил сам себя Мазарин, невольно улыбнувшись при этом.
Вот только, насколько он убедился некоторое время спустя, так ему из-за нехватки нужных выводов представлялось только в самом начале. Однако в конечном итоге, ему, как наставнику (как он выяснил только впоследствии), было бы лучше самому проследить за вероятным исполнением этого самого будущего, и при этом, конечно же, использовать весь свой имеющийся огромный жизненный потенциал, накопленный за многие годы профессиональный, учительский опыт, ну и, естественно, применить для предстоящего дела любые известные ему на подобную тему бытовые и колдовские способности.
Как бы там ни было, прислушиваясь к разговору своей детворы, Мазарин уяснил для себя в тот самый памятный день кое-что действительно важное. В первую очередь то, что Мерлина все приняли как своего, так что, никаких особо сложных проблем с учениками, к счастью, с первого же дня не возникло. После чего, вполне удовлетворённый таким наблюдением, неспешно вернулся к разговору болтающей между собой детворы, умиротворённо наблюдая за их наивными, и можно даже сказать, несколько поспешными подростковыми выводами.
– Это хорошо, что у тебя тоже будет пара, – в то же мгновение услышал он ещё один не по годам взрослый, рассудительный вывод Герды, и невольно улыбнулся её неожиданно смелым, подростковым сравнениям. – Как правило, одиночки становятся несколько странными, и вдали от людей постоянно сочиняют о жизни всякие несусветные небылицы.
Мазарин и на этот раз молча кивнул (чтобы его присутствия в комнате никто не услышал, конечно же), невольно соглашаясь с её необычно точными, житейскими выводами. В конце концов, он и сам с этим столкнулся когда-то, пока не собрал у себя этих вот шалунов. Но когда он так сделал в последствии, в его жизни действительно всё пошло своим чередом и никаких особо сложных проблем с одиночеством у него потом ни в делах, ни вбыту, больше не было.
– Почему ты так думаешь? – услышал он ещё один вопрос Герды и попытался снова сосредоточиться на разговоре.
Но, впрочем, напрасно. Детвора к этому времени уже просто беззаботно болтала, обсуждая между собой всякие подростковые глупости, и судя по тому, что он слышал, строя совершенно нереальнейшие планы на будущее. А затем, вдруг притихла.
Мазарин, конечно, не сразу разобрал, что случилось, но едва осознав, что у них попросту закончились обычные, подростковые темы для разговоров, решил поскорее занять своих подопечных каким-нибудь стоящим делом. Чтобы детвора не слишком расслабилась! Для чего и напомнил присутствующим о начале обычных для этого времени суток учебных занятий. В первую очередь, тем, что заставил колокольчик над дверью известить всех о наиболее важном для их жизни моменте. По крайней мере, на данный момент. Потому что им действительно пора было наконец-то собираться к учебе.
Что и следовало ожидать, детвора сразу же насторожилась.
– Что это такое? – удивлённо поинтересовался Мерлин, с любопытством рассматривая странный школьный звонок.
Выполненный в виде сидящей на дверном косяке неприятной по своему исполнению серо-зелёной бородавчатой болотной лягушки, он словно живой посмотрел на него, и для пущей убедительности в очередной раз известив всех присутствующих о начале ежедневных учебных занятий, с невозмутимым видом замер на месте.
– Это наш школьный звонок, – как само собой разумеющееся ответила Герда. – И насколько я понимаю, он тебе явно чем-то кажется странным?
– Это ваш школьный звонок? – недоуменно нахмурился Мерлин. – Я хотел сказать, с чего ты взяла, что он мне кажется странным? Просто мне не понятно другое. Лучше объясни, например, для чего он вам нужен?
– Он каждый день сообщает о том, что впереди всех ожидает масса зануднейших учебных занятий, – всё так же само собой разумеющимся тоном ответила Герда. – Или просто предупреждает присутствующих, если учитель решит заглянуть к нам сюда с каким-нибудь очередным ужасно великим учительским делом.
– Вот как? Странные у вас тут места, – сделал, помолчав, вывод Мерлин, определенно не понимая, что происходит. – Пока во всём разберёшься, только ещё больше запутаешься.
– А вот в этом ты прав, – охотно согласилась с ним Герда, и как ни в чём не бывало подвела итог их дискуссии. – А теперь, давай наконец-то собираться к учебе.
Всё так же с изрядным терпением выждав момент, когда детвора наконец-то завершит разговор, Мазарин уже в третий раз за день молча кивнул головой, невольно поражаясь их откровенному, шутливому тону. Но осуждать кого-либо за такие неуместные темы, конечно, не стал.
Возможно, к примеру, сказал бы так кто-то другой (на всякий случай поприкидывал он, пытаясь представить себе последствия такой непростой ситуации), он бы на него рассердился. Наверное! Но они были его учениками, а кроме того, нуждающимися в его опыте жизни детьми, подопечными, поэтому он и прощал им кое-что из того, что для других бы посчитал просто недозволительным!
В любом случае, решив для себя уже последний на это утро отвлеченный вопрос, и тут же закрыв его в это же самое утро, как совсем несущественный, Мазарин уверенно настроил свой разум на предстоящем уроке, и отточенным действием магии перенёс свою энергетическую проекцию из комнаты юношей в коридор. Где и принял уже зримый для человеческого глаза облик. После чего, как ни в чем не бывало открыл массивную дубовую дверь, и словно ничего такого не услышал до этого, с невозмутимым видом перешагнул через порог, готовясь к серьёзному разговору со своими учениками.