Осколки

     У этого рассказа не будет начала, да и это скорее всего будет не рассказ, а небольшие зарисовки (это слово сюда совсем не подходит), фрагменты, частицы, осколки. Мне хочется попытаться собрать, сложить, понять, разобраться, хотя вряд ли получится. Попытаюсь.

(Решила подредактировать и написать, я пока есть. Если кому-нибудь есть что спросить, спрашивайте здесь. Пообещать, что отвечу, не могу).


                Надя

     Школа была временным эвакопунктом. Люди транзитом прибывали, убывали. В 21-00 двери закрывались, свет выключался, каждый находился на своем месте. Места были как на пляже - что-нибудь небольшое, узенькое, расстеленной на полу, например спортивный коврик, а если одеяло, то это место для двоих.

     Я не спала, даже не пыталась заснуть. Дверь приоткрылась, дежурная спросила, где свободное место, я указала на одеялко расстеленное возле стены. Какая-то женщина зашла тихо и села на нем.

     Утро начиналось рано. Каждый старался встать пораньше, чтобы не долго стоять в очередь в туалет и к умывальнику. В 6 утра открывали дверь на улицу, можно было выйти подышать воздухом, весна все-таки. Я, в силу своей инвалидности, почти все время оставалась в классной комнате (место нашего обитания).

     Утром, когда все одноклассники (соседи по проживанию) куда-то разошлись, в комнате оставалась только я и вновь прибывшая женщина, она сказала: "Я Надя".

     Вновь прибывшие регистрировались у дежурного по эвакопункту, потом занимали указанное им место и это место было их миром, убежищем от всего, в том числе от расспросов. Никто ни с кем не договаривался, правил не устанавливал, но у новенького, никто ничего не спрашивал. Инициатива начала разговора оставалась за ним. Кто-то предпочитал молчать, а все вопросы - гигиена, питание, мед помощь узнавать у дежурных, кто-то пытался познакомиться, но вообще-то люди не быстро шли на контакт. Некоторые, прожив несколько дней, так и не познакомившись, уезжали куда-то дальше.

     Женщине на вид было около 30, хотя из-за измученности, возраст трудно было определить.

     Надеюсь, ещё вернуться к рассказу про Надю. Сейчас сама себя перебью, потому что вспомнила о Тане.

     Таня была невысокого роста, рыжеволосая с веснушками. Она казалась совсем девчушкой. В эвакопункт она добралась с тремя маленькими детками, мальчикам 8 и 5 лет, дочке 2,5 года. Возраст обычно по детям можно приблизительно высчитать. Прибавляешь к возрасту старшего ребенка 20, получается приблизительный возраст матери.

     У 8 летнего мальчика вся нога была посечена осколочными ранениями, у малышки была ранена рука.

     Позже я узнала, что Таня бежала из зоны активных боевых действий с мужем и 17 летним сыном. Их накрыло обстрелом. Старший сын погиб на месте, мужу оторвало ноги, и он истек кровью на глазах у жены и младших детей. Тела близких остались лежать на месте их гибели, а Таня, спасая оставшихся в живых смогла добраться до эвакопункта. Вот её возраст, по детям, я вычислила неправильно, так как не знала о погибшем 17 летнем сыне.

     Тут уместно задать вопрос. Где эмоции? Где мои эмоции в передаче этого факта? Почему этот ужас я называю факт? Этот вопрос пусть остаётся вопросом, а я вернусь к рассказу о Наде.

     Продолжаю про Надю. Когда мы познакомились, я ее спросила от куда вы? Это был самый часто задаваемый вопрос. Она ответила - из Польши. Это было так странно, такой необычный ответ, что из меня бурно вывалилось непонимание. Как из Польши? Там что тоже война?

     Мой вид, по-видимому, располагал к разговору - возраст, инвалидность, траурная одежда.  Людям иногда хочется помолчать, иногда поговорить. Надя сначала просто отвечала на мои вопросы. А вопросы я задавала, потому что её ответы ещё больше запутывали меня.

     Когда, кто-нибудь из одноклассников заходил, мы замолкали. Когда оставались одни, разговаривали. Надя рассказывала какими-то отрывками. Она пробыла несколько дней в эвакопункте. Позже из этих отрывков у меня сложилась приблизительная картина.

     Она жила с мужем, со своей мамой и двумя детками маленькими в Славянске. Я когда-то была там в санатории. Там были соленые озера, грязелечебницы, соленые шахты, в которых был музей. От Нади я узнала, что ещё до войны шахты затопили, озера высохли, предприятия многие закрылись.

     Экологическая катастрофа, трагедия людей, оставшихся без средств к существованию, но на меня эта информация не произвела никакого впечатления. Было озеро, нет озера, было предприятие, нет предприятия, просто факт.

     В город к ним приехали представители из Польши для заключения трудовых договоров на польские производства. Надя и ее муж, подписали контракты на работу. Детей оставили на Надену маму и за год до войны уехали на зарабітки. Контракт подписали на два года. Были какие-то планы и мечты. Была постоянная телефонная и видеосвязь с детьми.

     Муж Надин был из Харькова. Он имел сына от первого брака. Его бывшая жена жила со своими родителями и его сыном на одной лестничной клетке с его матерью. Отношения были, как между бывшими родственниками.

     Война прервала связь с детьми. Но люди как-то организовались и ухитрялись получать информацию какими-то альтернативными способами (человек через человека, знакомый через знакомого). Так Надя узнала, что ее мать с детьми прячется в подвале одной из церквей города. Из Польши в Славянск (и другие города Донецкой области) люди проложили тропу на прямую Польша - Украина - Донецкая область. Обратный путь сложнее Донецкая область - Россия - Белоруссия - Польша.

     Есть добрые люди, которые за определенное вознаграждение организовывают перемещение народа, но это все не просто. Кроме денег должен быть проработан и согласован маршрут с разными перевозчиками, которые каждый отвечает за свой этап пути.

     Надя из Польши добралась на поезде до Полтавы, где и был наш эвакопункт. Дальше ее должен был забрать перевозчик, но произошла не состыковка, перевозчик не приехал, поэтому Надя обратилась в эвакопункт, нужно же было где-то ночевать.

     Пока Надя вместе с мужем в Польше разрабатывали план эвакуации своих детей и Надиной мамы, в Харькове произошло следующее. Война примирила бывших родственников. Первая жена Надиного мужа помогла бывшей свекрови перебраться в метро, которое люди использовали как убежище. Там поселилась бывшая жена Надиного мужа, со своей бывшей свекровью, со своими родителями и 12-летним сыном.

     Харьков обстреливали очень сильно, но были часы затишья. В перерыве между стрельбой бывшая жена с сыном и своими родителями вышли из метро подышать воздухом. Весна все-таки. Но их накрыло. Старших - бабушку с дедушкой наповал, маму с сыном ранило. Мамин жизненный путь закончился в больнице, мальчика прооперировали и узнали, что он не одинок. В метро осталась его ещё одна бабушка, которая из-за немощи никуда не выходила. Волонтеры брались отвезти немощную бабушку с ее раненым внуком в Польшу, когда тот поправится после ранения.

     На момент, когда Надя была в эвакопункте, ее пасынка и свекровь ещё не отвезли в Польшу. Свекровь оставалась в метро Харькова, мальчик в больнице, Надя в эвакопункте Полтавы ожидала перевозчиков, ее мать и ее дети не известно где, где-то там. Как сложилась судьба этой семьи я не знаю. Наде позвонили, и она уехала.

     За время нашего недолгого знакомства Надя рассказывала много о жизни в Польше, о детях о муже, о доме, о маме. Она рассказывала так, как будто заполняла анкету автобиография, просто факты. Она просто рассказывала, я просто слушала – была работа, нет работы, был дом, нет дома, были люди, нет людей.

    А эмоции-то где? Я и пишу без эмоций, просто воспоминания, просто факты.

     Это один из осколочков. Не знаю, буду ли еще их собирать.


28.04.26 Решила так, буду редактировать, добавляя написанное.

                Соседи

     Последние девять лет жила в доме, который строила наша семья и который раньше был нашей дачей в ближнем пригороде Харькова. Это районный цент, но дома в основном частные, не многоэтажки.

     Тех, кто ушел, имена писать не буду, пусть милостью Божьей будет им Царство небесное. А тех, кто пока ещё есть, менять имена не стану.

     В доме напротив, через дорогу жила женщина 45 лет с 22 летней дочкой. Женщина за время войны ушла от болезни. Последнее время они еду готовили во дворе на кирпичеках. Дочку недавно видели в Харькове.

     Рядом с ними дом, от нас через дорогу наискосок. Дом люди использовали как дачу. Там прекрасный сад (был), огромный малинник (был). Эта семья решила, что в пригороде безопаснее. Приехали в первые же дни, но хозяйка не выдержала обстрелов и ушла. А оставшиеся члены семьи куда-то сразу делись.

     В соседнем с ними доме жила одинокая шестидесятилетия женщина, Татьяна. Какой у нее был цветник, а порядок на участке, помидоры, каких и на базаре не найдешь - всех цветов и размеров. Дому ее было лет сто, не меньше, огромный подвал. Она молодец, не стала прятаться в подвал, а в первые же дни войны эвакуировалась в Полтаву. В дом к ней прилетело, причем так, что и подвал разрушило. Но, к счастью, все это случилось после Таниного отъезда.

     Дальше перекресток, за ним магазин. За магазином дом. Там жили муж с женой. Они тоже эвакуировались, но через время вернулись. Весна всё-таки, огород сажать нужно. Эти ушли от взрыва. Тело женщины было, а от мужчины голову так и не нашли.

     По той стороне улицы я мало кого знала. Так что и написать нечего. Через несколько домов жила семья муж, жена, девочке тогда было 11 лет, она была одноклассницей моего внука. Наташа с Лизой эвакуировались. Мужчины не стало недавно.

     Наш дом на главной улице города, справа переулок. Через него сосед Вова с женой. Сын их был состоятельный человек, жил отдельно. Он приехал, забрал родителей за день-два до войны, увез их на Западную Украину, купил для них в селе дом, где и сейчас они живут.

     В следующем доме жил мужчина, который занимался разведением эксклюзивных съедобных птиц, в основном фазанов, для ресторанов. У каждой птицы был свой вольер, участок огромный, экзотические растения, фонтаны. Да, но не про это сейчас. Говорили, что он скупал участки, которые остались без хозяев и наследников, но информация не проверенная. Где он, его семья, его экзотические питомцы - фазаны, цесарки и др., не знаю.

     Его соседей не стало. Там жили муж с женой, пенсионеры около 60 лет от роду.

     Следующий дом, в котором жили двое молодых мужчин. Один из них ещё не был женат, а другой после развода перебрался к своему другу, так как дом оставил жене. Эти ребята мне были дороги, пусть милостью Божьей будет им Царство небесное. Они были ранены возле своего дома, перенесли по несколько операций, даже были выписаны домой. Но отсутствие медикаментов, плохое питание, проблемы с теплом и светом, продолжающиеся обстрелы сделали свое дело.

     Ой. Да. Чаще всего пишу слово были, было, была. Тяжело. (Писать было тяжело, тяжело вспоминать, а читать, так себе, просто факты – есть, нету).

     Ладно. Теперь соседи слева. К дому примыкает магазин продовольственный. В следующем доме жил мужчина, пенсионер. Он был ранен не тяжело, но скорая, которая его перевозила попала в серьезную аварию. Говорят, что он выжил.

     Дальше по улице война прошлась по домам ещё больше. Там многие семьи держали хозяйства. Животные и птицы тоже погибли.

     Да мне тут писать не переписать. Наверное, на этом остановлюсь. И вот, если кто читает, обратите внимание, как сделаны фильмы - катастрофы. Сначала рассказывают о какой-то семье, или о каком-то герое, потом случается катаклизм, тысячи погибли, основной герой остался жив. Все. Хеппи энд, счастливый конец. Здесь про каждого я могу часами рассказывать, как он жил до войны, были радости, были сложности, было, были. Каждый мог бы быть главным героем рассказа. Но что-то хеппи энд здесь не просматривается, да и вообще не видно конца и края тому, что называется войной.

     И вот еще какие мысли посетили меня. Хорошо, что те, кто занят написанием истории, перекраиванием границ, расщеплением на атомы, разрывом в клочья, ну то есть «старый мир разрушим до основания», вот уж где в буквальном смысле, когда прилетает что-то большое, то сносит именно до основания, так вот, хорошо, что они не заморачиваются на «мелочах». Ведь боль и страдание человека, людей, семей, это «мелочи» во временных масштабах истории. А на некоторых возложена миссия разрушения, будут поддаваться эмоциям, не справятся с поставленными задачами.

     Да и перемешать народную массу властной рукой можно, а сделать кого-то счастливым, это вряд ли. Но люди ухитряются даже в ужасах войны, уловить маленькие крупиночки, осколочки счастья.

     Вот, пожалуй, об этом и напишу в следующий раз(если Бог даст).


29 апреля 2026

                Софийка


      Молодая супружеская пара из Золочева приехали на своей машине. Их машина сзади была в дырочках, как будто из автоматной очереди. (Вообще-то я не разбираюсь в оружии и следах от его выстрелов. Но как ещё описать, такие небольшие дырочки, примерно с палец в диаметре и расположены неровной дорожкой, но кроме этой дорожки ещё множество).

     Женщина была на последнем сроке беременности. В машине она сидела на заднем сиденье. И как же они добрались целыми и не вредимыми? Да дело в том, что что они загрузили багажник, аж до потолка в основном инструментами мужа - сварка, болгарка, всякие металлические ящики с нужностями. Люди понимали, что уезжают если не на всегда, то на долго, вот муж и взял все то, что теоретически могло ему помочь зарабатывать.

     Естественно, что так как они ехали в никуда, то там были и одеяла, и теплые вещи. Мужчина потом некоторое время находил в этом своем защитном складе пули и показывал людям.

     А женщина, через время, примерно через неделю, родила девочку.

     Рождение, это всегда чудо, но такой общей радости у сотни малознакомых людей я раньше не видела.

     Люди, здороваясь, улыбались и говорили, не как новость, а как то, что всем известно, но все равно нужно обязательно сказать: "У нас Софийка родилась", "Да, Слава Богу, Софийка родилась". Говорили именно так: "У нас", как будто эта радость касается всех и каждого. До самого отбоя, до того, как во всей школе - эвакопункте выключили свет, все повторяли и повторяли эти слова.

     Вот такой добрый знак получили беженцы и все, кто им помогал. Знак радости, напоминание, что жизнь продолжается. Женщина из роддома в эвакопункт не вернулась. Семья уехала куда то в глубь страны к знакомым.


08.05.26

                Саня


      Вспоминая радостное, радуешься. Лицо мое неподвижно, глядя на него не скажешь, что я радуюсь или радостное вспоминаю, наверное, нет сил выражать радостную эмоцию, но я точно знаю, что улыбаюсь. Раз этого со стороны не видео, значит улыбаюсь в душе.

     Вот здесь немножко предыстории, хотя не знаю, как поступить, ведь во многих моментах этой жизни, которая осталась в прошлом, был участником и мой сын, пусть милостью Божьей будет ему Царство небесное.

      Ладно, как получится.

       Мы решили построить дом в пригороде и поселиться в нем из-за моей инвалидности, чтобы я имела возможность больше быть на свежем воздухе. У нас не было знаний о том, как топить печку дровами, да и вообще сколько дров нужно и что их необходимо иметь в запасе.

     Но все это не столь важно сейчас. А в тот морозный день мы стали перед фактом - холодно, топить вообще нечем, выходной, где купить дрова не знали. У нас во дворе был деревянный навес, на большущих дубовых столбах. Вот я и придумала, что нужно эту конструкцию распилить на дрова.

     Дома у нас была электропила, но удлинитель до этого навеса не доставал. Мой сын тогда уже познакомился с соседями и знал, что через несколько домов живёт мужчина - на все руки мастер. Сын сходил к соседу и попросил его о помощи. Сосед - Саня, предложил дрова в качестве помощи, но я уже приняла решение и в помощь хотела реализацию моего решения.

   Саня пришел, очень быстро разобрал при помощи бензопилы наше дубовое сооружение, но я с ним в тот день даже не вышла познакомиться.

     За девять лет нашей жизни на новом месте Саня помогал много раз, например, сваривал крышу нашего строившегося дома. Бывало, идёт с рыбалки, улов свой отдаст со словами: "Галка, чистить отказывается, забери себе". Так я узнала, что у него есть жена Галя, но наше общение с Саней сводилось к "Здравствуйте, спасибо". С Галей я познакомилась гораздо позже, уже когда началась война.

     Про ужасы обстрелов сейчас писать не стану, но в один из дней на меня такая паника напала, просто страх, а подвала, погреба у нас не было. Вот я и пошла (здесь бы надо было написать помчалась, но у меня нарушение функции ходьбы и перемещаюсь я с трудом, опираясь на палку) к Сане, проситься к ним в погреб в убежище. Тогда я первый раз увидела Галю. Но в тот момент мне было так страшно, что вообще все равно на это знакомство.

      Вижу эти воспоминания мои совсем с грамматикой не дружат.

     В общем разрешили мне залезть в их погреб, где я просидела, вернее простояла на коленях, несколько часов. Потом вылезла, сказала спасибо и вернулась домой.

     Все-таки придется немножко написать про обстрелы. Они были постоянными, днём и ночью. Из нашего города многие эвакуировались, но у нас не было машины и было большое хозяйство - козы, куры и коты.

     Саня и Галина тоже не уехали к тому времени, у них тоже не было машины, и Галя была контужена, потеряла слух частично и была как-то вне себя.

     Но после того, как осколками разбило нам веранду, я поняла, что нужно немедленно убегать. Может быть потом я смогу ещё к этой теме вернуться, но не сейчас.

     Мы были в эвакопункте уже недели две. И тут узнали, что Саня попал под обстрел и вместе с ещё с одним жителем нашего города, его женой и Галкой пытаются как-то выбраться.

     Пропущу я детали и подробности. Напишу только, что расстояние от нашего города до эвакопункта около 150 км, автобус в мирное время идёт полтора часа. Соседи наши сюда добирались на машине полдня, но об этом позже.

     Ради чего я стала вспоминать и описывать все это - ради момента приезда. Вот этот момент настал, я узнала, что все добрались, побежала к ним и (вот оно необъяснимое), бросилась на Саню со словами: "Саня, живой, добрался". Стала его целовать миллион раз (это конечно преувеличение, ну как-то так). А потом вдруг заметила его смущённый вид и недоумевающие взгляды всех присутствующих. Я, оправдываясь, сказала: "я очень рада, что вы все смогли добраться, давайте, я вас всех поцелую". Чмокнула всех по разу и ушла к себе.

     По-моему, эвакопункт был местом какого-то концентрированного безумия: безумного безразличия, безумной радости, безумной жестокости. Да, это тоже было. Дети - малыши, обзывали и дразнили маленькую девочку, у которой погиб брат. Они смеялись со словами: "Нет у тебя больше брата", "У тебя брата нет, а у меня есть".

     Да и вообще, все происходящее во время войны надо было бы сложить в шкатулку с надписью: "Безумие".

     Теперь несколько слов о том, как добирались наши соседи.

    Когда ночью начался сильный обстрел Коля с Нюше и собакой Чарой (алабай) спрятались у себя в подвале. Они жили через дорогу от Сани с Галкой.

     Что-то влетело к ним в дом и у подвала частично обрушился потолок. Они выскочили, машина у них была иномарка, Коля на ней возил сено для коз, поэтому в ней не было заднего сидения, но это ерунда, в ней почти не было бензина. Но они втроем залезли и собирались хоть куда-нибудь уехать. Саня увидел, что сосед отъезжает закричал: "Возьмите нас".

     В машину сели Саня и Коля, а Галка с Нюшей и Чарой сзади на полу.

     Одетой оказался только Галя, хотя и не по сезону. На дворе ещё лежал снег. Галя была одета в свой самый красивый свитер, обута и шапочка на голове. Плюс ещё у нее под одеждой была барсетка с паспортом и немного денег. Дело в том, что после контузии она спала одетая и обутая и с документами. А все остальные были в том, в чем спали.

     Коля приехал босой, Нюша в комбинации без нижнего белья, в курточке и кроссовках явно не своего размера. Мужики в штанах, на Сани даже была какая-то обувь. Одежду они все по дороге наколедовали.

      Времени в пути ушло много, потому что им приходилось просить у добрых людей бензин, но никто не мог дать много, потому что заправки разбомбило в первую очередь.

     К этой истории ещё добавлю немного.

      Я видела Таню, женщину, которая была с Колей в гражданском браке до войны. Она иногда заходила к нам по-соседски, была мила внешне и в разговорах. Мне даже в голову не пришло, что Таня и Нюша — это один и тот же человек. Ничего общего.

     Чтобы описать Нюшу, мне бы понадобились слова уродливая, безобразная, страшная, но я не хочу для нее таких слов. Ее лицо было асимметрично, все тело как-то поведено, перекошено, вместо волос на голове что-то, и разговаривать она не могла.

     Ее положили в больницу, где она проходила лечение около месяца. Хотя прежний вид к ней не вернулся, после лечения она могла разговаривать, самостоятельно одеваться и кушать.

     Саня и Коля через некоторое время предприняли попытку съездить за документами и деньгами. Поездка была рискованная, с множеством неприятных приключений, но закончилась удачно.

     После того как Нюшу выписали из больницы она с Колей вступила в законный брак. (И это тоже как-то, да хорошо, но не обычно).

     Все участники этой истории, кроме Чары, на сегодняшний день живы.

     У меня ушло много времени на написание этого которенького и, может быть, не совсем понятного отрывочка большого рассказа.

     Все, что связано с жизнью во время войны, не логично, не понятно и не объяснимо с одной стороны, а с другой стороны у каждого маленького действия есть свое понятное объяснение.


10.05.26

                Беженцы и Лозовой

     Когда наша семья прибыла в эвакопункт, первый этаж школы уже был полностью заселён беженцами, людей начали размещать на втором этаже.

     Из-за моей инвалидности поселиться на втором этаже было проблемно, поэтому в одном из классов лежанки сдвинули вплотную и таким образом в уголочке для нас нашлось место.

    Все люди в классе, в который мы попали были из одного города, из Лозовой, и все какими-то образом были связаны с системой образования.

     Женщина лет сорока, учитель химии с мамой инвалидом. Мама инвалид действительно была в тяжёлом состоянии, до туалета ей помогали добираться как минимум двое, еду приносили ей в класс, так как в столовую она дойти не могла.
 
     Две сестры пенсионного возраста, обе работники районо. Одна из них только-только после операции. Ей делали перевязки и уколы. Она лежала не на полу, а на детской расклодушечке, которая по длине была ей до половины ног.

     Женщина, завхоз школы, с двумя детьми и родителями пенсионерами.

     В этой истории интересно то, что они все раньше не были знакомы, получили сообщения об обязательной эвакуации. Дисциплинированно прибыли с вещами в назначенное время на вокзал. Электричка (она была полностью укомплектована беженцами) их перевезла из Лозовой в Полтаву. В Полтаве на вокзале их встречали волонтеры и эвакуационные троллейбусы. Их всех организовано развезли по разным школам, зарегистрировали и предоставили места убежища (на полу, на лавочках, на детских поломанных раскладушках).

    Честно говоря, когда убегаешь от стрельбы, пожаров и взрывав, то все равно на чем и как потом спать, лишь бы спрятаться, лишь бы в безопасности. Но если ты планово эвакуировался из города, в котором все тихо и спокойно, а потом тебя погружают в обстановку эвакопункта, то людям там, мягко говоря, не комфортно.

     В эвакопункте не было интернета, радио, телевидения, что и где происходило никто толком не знал.

     Но беженцы из Лозовой созванивались по телефону со своими знакомыми и родственниками. От них они узнавали, что в их городе все так же спокойно. А еще через некоторое время они узнали, что их город начал принимать беженцев, и так же как их самих в Полтаве, размещать в школах Лозовой.

     Стали поговаривать о том, что либо произошла какая-то не состыковка, либо какая схема по отмыванию денег на беженцах.

     Но дело в том, что в нормальном режиме сложно добраться из Полтавы в Лозовую, нет прямой электрички. Плюс их вывезли бесплатно, а обратный путь не дешев и не прост, особенно для инвалидов, пенсионеров и людей с детьми. Поэтому все эти люди ждали, когда им выплатят материальную помощь, как беженцам. Потом скинулись, наняли маршрутное такси, и все вместе уехали. Это касается тех, кто со мной находились в одном классе. Про других не знаю.

     Вот ещё одно, то ли совпадение, то ли умышленное действие. Пока в школе - эвакопункте находились эвакуированные из Лозовой, кроме сигналов воздушной тревоги, которая за ночь орала несколько раз, ещё включали школьный звонок. Маленькие дети пугались этих резких звуков, поэтому все это сопровождалось детским плачем. Многие действительно были очень напуганы и за ночь по несколько раз спускались в подвал при свете фонариков на телефонах. Мне тоже было очень страшно, но в подвал нужно было лезть не по лестнице, а по «дробине», но этого я сделать никак не могла.

     Когда беженцы из Лозовой уехали, школьный звонок перестали по ночам включать.

      Странно ещё то, что я не помню ни одного имени этих одноклассников, но помню рассказанные ими истории. Вместе мы прожили полтора месяца. Люди, не испытавши ужасов обстрелов и скорби потерь, рассказывали о своей жизни совсем по-другому, возмущались каким-то мелочам, иногда шутили, строили какие-то планы.

     Сожалею, что не додумалась обменяться с ними телефонными номерами.


                Леонидович из Бахмута

     Леонидович приехал в начале лета. В классе, где мы пребывали, к этому времени состав беженцев поменялся несколько раз.

     Чаще всего люди представлялись по имени не зависимо от возраста, но этот мужчина представился Александр Леонидович. Его стали называть Леонидыч. Он был очень крупным мужчиной, не старым, но уже на пенсии. До пенсии работал на шахте, потом занялся разведением и продажей на базаре кролей и нутрий.

     Его жена и дочка эвакуировались в первые недели войны, сняли квартиру в Харькове, в том районе, который не обстреливался из ствольной артиллерии.

     Леонидыч из-за своего пушисто-мохнатого хозяйства долго не мог решиться уехать в безопасное место. Но потом настало время, когда он просто открыл клетки и выпустил всех на свободу, на выживание или смерть.

     Рассказывал про своего соседа, который разводил свиней. Перед тем, как эвакуироваться, его сосед забил всех животных, чтобы не обрекать их на голодную смерть, а туши на тачке повывозил и сбросил в какой-то овраг.

     Леонидович вечерами декламировал стихи русских и советских поэтов, рассказывал о своей хозяйственной деятельности и о высоких материях.

     Он ежедневно немного выпивал, но вел себя первое время спокойно и прилично.

     По мере того, как он стал выпивать больше, в его речи все чаши проскакивал мат в перемешку со стихами и рассказами на отвлеченные темы.

      Следующим этапом стало то, что он уже не бывал трезв, всех нас он обзывал нищебродами, грозился применить силу, чтобы научить нас как правильно себя вести.

      В результате даже пришлось вызывать полицию. Но представители власти, сказали, что помочь ничем не могут, чтобы сами разбирались, и объяснили, что за лёгкие телесные повреждения сейчас никто никого не привлекает к ответственности.

     Рекомендации полиции были поняты. Ее следы хорошо отпечатались на лице Леонидыча, после чего он ушел в другой эвакопункт.

     Сейчас, когда я писала эту историю, вспоминала своих котов и кошек, брошенных на произвол судьбы. С ужасом обнаружила, что не могу вспомнить имя одной из моих кошек. Я помню её шкодный характер, светлое пятнышко на мордочке, но не могу вспомнить ее имя. От этого у меня слезы на глазах. Тяжело.


11.05.26
               
                Катя из Лемана

     Это была большая семья. Молодая женщина Катя, ее муж, их дети, мальчики 10 и 11 класс, Катина мама, отчим и сводная сестра, странная девочка лет 12.

    Почти весь путь из Донецкой области до Полтавы они преодолели пешком, добирались много дней, сильно пропахли дымом и были на столько грязны, что дежурные по эвакопункту созванивались с ближайшим фитнес центром, договаривались о том, чтобы люди могли помыться.

   Четверо из их семьи разместились в классе, где были и мы, двое в соседнем, старшая женщина нашла себе местечко в коридоре.
 
    Отрывками они рассказывали, что в их доме расквартировались военные, их не выгоняли, но они сами решили перейти жить в школу, которая была в их городе неподалеку. Их решение оказалось верным, потому что в их дом очень быстро прилетело что-то большое.

      Но потом вооруженные люди пришли жить в школу, эта семья, не дожидаясь, сразу же покинула тот эвакопункт. Так как они ни в коем случае не хотели разлучаться, а в попутки таким составом не вместиться, им пришлось идти пешком. Ночлег находили по дороге.

    Им удалось найти жильё в каком-то дачном кооперативе, поэтому в эвакопункте они пробыли не долго. С Катей мы перезванивались. Они даже той весной успели посадить огород. Сложности ещё были у них с получением аттестата для старшего сына. Но как они справились, не знаю. Через некоторое время наша связь прервалась, и телефон Катин больше вне сети.


                Семья из Мариуполя 

     Муж, жена, малыш, который ещё не умел ни ходить, ни говорить, старший сын 10 лет.

     Они жили, как и все на полу, но в актовом зале на втором этаже, в котором было размещено 56 человек. Держались отдельно, общались мало.

     Мой внук подружился с их сыном, и они вместе ходили на мероприятия, которые организовывали волонтеры для детей время от времени.

     Даже не помню сейчас подробности, но что-то я пошла отдавать этой женщине для ее детей.

     И она мне рассказала, что они потеряли сына.

     Семья эта жила в Донецке, но после 2014 года не захотели там оставаться и переехали в Мариуполь. (Если бы они тогда знали, какие ужасы война принесет в Мариуполь).

     В феврале 2022 их старший сын учился в ПТУ. Когда началась война, сразу же в первые часы, он позвонил маме, что к училищу приехали эвакуационные автобусы, и всех учеников сейчас будут эвакуировать. А через некоторое время от него был ещё один звонок, в котором он сообщил, что их везут в Ростов.

     На этом все.

     Вот это ужас, просто кошмар.

     Мой внук и их мальчик обменялись телефонами. После эвакопункта ещё какое-то время созванивались.

     Не чего мне больше в этой истории ни сказать, ни добавить.


                Женя

     Вообще-то он был Собур, Собур Собуров, но, чтобы каждый раз не рассказывать, что он узбек, он решил представляться как Женя. Только в нашем классе знали, как его по-настоящему зовут, потому что на доске классной комнаты были написаны имена и фамилии, находящихся в классе. Время от времени нас проверяли и пересчитывали.

     Этот мужчина был ветеран афганец, инвалид, что-то с головой, но на вид нормальный.

    Он тоже до 2014 года жил в Донецке, имел там квартиру, взрослых детей и внуков. Оставаться жить в ДНР не захотел, поэтому купил себе дом в Марьинке. (Вот уж повезло, так повезло).

     Дом в Марьинке был разрушен, уезжая, он созвонился с санаторием в Миргороде Полтавской области, забронировал там номер, но пока был в пути Миргород обстреляли, поэтому решил ехать в Полтаву, на то время там было безопаснее всего.

     У него были осколочные ранения ноги, он сам себе делал перевязки.

     Женя приобрел электрочайник, чай, сахар, мёд и предложил всем желающим пользоваться. Все стеснялись, поэтому первые дни ему приходилось самому кипятить и заваривать чай, а потом подавать каждому.

      Однажды он принес много батонов хлеба, сосиски, кетчуп и майонез. И со словами «Детвора, налетай» стал делать подобие хотдогов. Детей было много, но никто не решался подойти первым. Потом все-таки получилось угостить всех желающих, некоторые даже брали добавку. Взрослые смотрели на Женю с благодарностью.

     На сегодняшний день он женился в Полтаве. Родилась дочка и уже ходит.

     Мои мысли перескочили совсем на другое. Спорить я с ними не буду, поэтому опишу то, что всплыло в памяти.


                Дорога в никуда

     Расстояние от Варшавы до Баден-Бадена 1197 км. (Машиной 12 часов, автобусом 18, так говорит Гугл). Нам необходимо было приехать не позже часа дня. Мы выехали в 2 часа ночи и мчались, не останавливаясь на бешеной скорости. Не пили, не ели, но где-то за 50 км от Бадена решили сходить в туалет.

     Я лежала на импровизированной ортопедической кровати, которую для меня соорудил мой старший сын. С нами был девятнадцатилетний кот Яша.

    Мы приехали даже раньше указанного времени. Сын открыл крышку багажника, чтобы я могла лежать как будто на свежем воздухе и пошел узнавать на счёт регистрации.

     Ко мне в машину заглянула молодая женщина. Улыбалась и что-то рассказывала на немецком языке. Потом дала мне набор в упаковке огромных жёлтых груш, и ушла.

     Подъехал какой-то маленький весёлый фургончик с музыкой и разноцветными шариками. Оказалось это мороженщик. От куда не возьмись набежала целая стайка разновозрастных детей. Дети разбежались с мороженым, фургончик уехал.

     Потом пришел мой старший внук (а я все ещё лежала в машине), и поставил мне в машину два огромных кулька с чем-то, сказал, что это нам выдали, как вновь приехавшим. Позже я увидела, что в этих кульках крупы, консервы, молоко, сахар, масло, хлеб, овощи, фрукты, все в таком количестве, как в предпраздничный день с базара принесешь.

     Потом вернулся сын, сказал, что я могу переместиться в комнату. Комната была огромная, рассчитанная на пятерых, но другой свободной не было. Нам выдали новые запечатанные матрацы, новые комплекты постельного белья, полотенца. Выдали так же какие-то справки, на которых было написано, где и когда мы должны зарегистрироваться. Но спешить никуда не нужно было, от момента приезда до момента регистрации давалось три дня, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

     Может быть, я еще вернусь к этой теме. Все было до такой степени необычно, что не укладывалось в голове. Эмоции мои вырвались в красочные пастельные открытки, огромные желтые груши я нарисовала несколько раз.


12.05.26

                Цены

     В вопросах цены слова дорого, дёшево, много, мало — это не о чем. Здесь для ясности нужны цифры.

     Итак, вот цифры до войны. Моя пенсия была 2 200. У большинства моих знакомых и подруг пенсионерок, такая же, у некоторых 2 500. Для сравнения, оплата отопления в двухкомнатной квартире в зимний период 1800. Все вмести коммунальные платежи - газ, вода, квартплата, отопление в зимний период 2800.

     Исходя из расчетов, если в двухкомнатной квартире жили два пенсионера, то пенсия одного шла на оплату жилья, а другого на все остальное.

     Состав проживающих был разный, например один из членов семьи работал. В таком случае с питанием было проще.

     Моя подруга Таня имела пенсию 2 200, но ещё работала гардеробщицей. Жила вместе с работающей дочерью.

     Район города, в котором они жили первым подвергся артобстрелу. Они эвакуировались в Полтаву к знакомым через знакомого, которые им сдали квартиру по цене оплаты коммуналки и отопления.

     Можно сказать, что им очень повезло, но соотношение цен 2 200 пенсия - 2 800 оплата, при том, что обе они остались без работы.

     Позже, спустя три месяца, стали выдавать беженцам материальную помощь в размере 2 тысячи на человека, инвалидам и детям по 3 тысячи.

     Цены на жилье в Полтаве стремительно понеслись вверх. К тому моменту как мы оказались в эвакопункте, одна комната в доме с удобствами во дворе сдавалась за 10 тысяч, 3-х комнатные квартиры в среднем по 25 тысяч. Для сравнения, в этот же период двухкомнатную квартиру в Киеве можно было снять за 4 тысячи.

     В Полтаве в основном оставались жить харьковчане, в надежде, что война скоро прекратится и можно будет вернуться домой. Те же, кто был из Донецкой области долго не задерживались, ехали в глубь страны, где можно было снять жилье подешевле, или за границу.

     В первый месяц нашего пребывания в эвакопункте регулярно формировали списки на эвакуационные автобусы и поезда в Польшу и Прибалтику. Но для того, чтобы выдержать переезд нужны были и физические возможности.

     Недавно, буквально на днях, познакомилась с информацией о депортации немцев в период с 1945 по 1950 годы. Для тех, кто не испытал на себе эвакуацию, информация такого рода, может быть, просто факт, или статистические данные. А для меня это ужас, масштабная катастрофа, созданная людьми для людей (или не людьми?).

     И еще, маленькое воспоминание из детства, рассказанное мне моей бабушкой. Она эвакуировалась с сестрой и детьми возраста 1 и 3 года из Украины в Казахстан. Она все время с ужасом вспоминала, как чуть не потеряла детей, когда пошла за водой, как украли чемодан с вещами, который одновременно был кроваткой для моей годовалой мамы и ее брата. А про сестру она говорила без подробностей – умерла по дороге.

  Вот и мое время настало испытать «прелести» эвакуации.


13.05.26

                Музей под окном


     Вчера прямо под окно (я сейчас в Германии) приехал музей - автобус. Тематика - жизнь в Советском Союзе.

    Группы немецких школьников, заходили, знакомились с экспонатами, потом, на улице возле автобуса могли задавать вопросы экскурсоводу. Они стояли организовано кружочком, поднимали руку, когда хотели что-то спросить. Детей было много. А на улице очень холодно - сейчас в Германии дни ледяных Святых.

     Я, ещё не понимая, про что экспозиция, но увидев в окне портрет Маяковского и книги на русском языке, тоже решила зайти.

     Был столик, на котором полка с книгами - Пушкин, Булгаков, книжка из серии КС, была такая серия классики и современники, и другие. Возле экспонатов краткая история о том, как этот предмет попал в музей и почему именно он символизирует эпоху Советского Союза.

    Столик, на котором лежала книжечка " Приключение Незнайки". Интересно, что в немецком переводе это звучало: "Приключение невежественных". Отдельный столик, на котором был букварь, да именно такой по которому я училась в конце 60-х. Письма (хотя может быть только конверты) советских времён.

     Игрушки были представлены большой красной неваляшкой. Была большая фотография сгущённого молока, любимого многими лакомства.

     К сожалению, я сфотографировала только две таблички с комментариями, чтобы потом дома их на русский перевести и оценить, насколько они соответствуют действительности. Но то, что перевела, было комментариями к правде.

     А вот если бы мне пришлось создавать экспозицию о Советском Союзе, что бы я могла выбрать? Или добавить?

     Думаю, что, наверное, такие экспонаты, как в музее - автобусе, были у большинства семей. Я бы добавила граненный стакан в подстаканнике и комментарием, что стаканы были в семье почти у всех, а также в автоматах с газированной водой и в столовых. А вот подстаканники только в поездах и у избранных.


14.05.26

                Бимка

     Почему все что связано со страданиями животных для меня так тяжело?
     Я считаю, что рассказать о животных на войне очень важно. Почему я считаю, что это так важно?

     Сложно собраться, сосредоточиться, давит в груди, слезы на глазах. Буду пытаться, а там, как получится.

     Люди сидели в вестибюле школы-эвакопункта на низком подоконнике (скамеечек там не было). Две женщины - мама и взрослая дочь и мужчина - пенсионер, глава семейства. Вид их вызывал сострадание.

     Место дежурной по эвакопункту занимала женщина с лицом вершителя судеб. Она уже успела объявить прибывшим, что плановое заселение только до обеда, мест нет, и не поехать ли им куда-нибудь в другое место.

     Я спросила, можно ли я проведу людей в туалет и умыться, на что дежурная любезно (это слово вообще не подходит, милостиво и властно) согласилось со словами: "Только не долго".

     Пока я их вела в туалет, выяснилось, что мы из одного города. Я им сказала, что в классе, где мы сейчас, аж 5 свободных мест, но что они могли сделать, напуганные, измученные, получившие отказ.

     Тогда, я привлекла беженцев, которые уже успели прийти в себя, акклиматизироваться, адаптироваться, и все дружно объяснили дежурной даме, что она на посту для того, чтобы помогать, а не качать права. Таким образом эта семья оказалась с нами в одном классе.

     Прошло несколько дней. Света (старшая, мама), Наташа и Сергей вели себя так же, как большинство вновь прибывших - молчали, присматривались.

     Я первая сказала Свете: "Ваше лицо мне кажется знакомым". Она ответила, я вас знаю, и знаю, где вы жили, я контролёр в райэнерго, проверяла у вас как-то показания счётчика". Контролёры время от времени менялись и эту женщину я не запомнила.

     Но раз уж получилось так, что мы в прошлом были почти соседи и почти знакомы, то Наташа и Света стали рассказывать историю, одну на двоих. Целый вечер рассказывали и плакали, плакали обе.

     У них был собака Бимка и очень важно, как он в свое время появился в их семье.

     У Светы был сын, для Наташи брат. Он отслужил срочную службу, вернулся домой и в первую неделю после демобилизации его сбил не трезвый водитель и скрылся, оставил умирать. Сергей собирался разыскать и убить преступника, а Света после гибели сына чуть было не сошла с ума. Преступника нашли, посадили, а Света была на столько плоха, что не знали, что и делать.

     Вот тут и появился в их семье щенок, белый лабрадор. Света в трауре, а щенку то поесть, то поиграть, то погулять. Вот он постепенно и вывел Светлану из глубочайшей депрессии.

     С тех пор прошло больше 10 лет. Бимка был членом семьи. Он имел свое постоянное место на заднем сиденье в автомобиле.

     Когда начались обстрелы семья сразу же решила эвакуироваться. Бимка занял свое место в машине, но к ним в машину стали проситься соседи. Света попыталась забрать любимца к себе на переднее сиденье, но он выскочил и куда - то побежал. А взрывы были такими частыми и близкими, что люди кричали "Поехали, поехали". Так они поехали без своего друга.

     Сергей отвёз народ на безопасное расстояние, выгрузил и вернулся, несмотря на опасность, искать друга. Но не нашел.

     Света и Наташа рассказывали и рассказывали, о Бимке, о давно погибшем сыне, о пережитых ужасах обстрелов, плакали, плакали.

     А Сергей потом ещё много раз время от времени возвращался (это не так уж далеко, 150 км, но опасно) пытаясь разыскать Бимку, но так и не нашел.

     Извините, не слежу я за стилистикой, перед глазами вся картина целиком, которая растянулась по времени на месяцы. Помню в подробностях длинные рассказы людей, их лица, выражение глаз, но к чему эти подробности.