Хранитель леса

Небо было хмурым. Стада серых туч шли по небу раскачивая мокрыми кудрями тяжелой шерсти. В латаных сто раз лаптях, в рубахе с заплатами, утомленный полевыми работами мужчина неспешно шёл по осеннему лесу. Из-за впалых щек, его зелёные глаза выглядели огромными, полными скорби озёрами. Смуглыми шершавыми от мозолей руками он бережно прижимал небольшой холщевый свёрточек к груди.
Наконец он остановился у корней осины, сбросившей последние листья. Тяжело вздохнул и опустился на колени. Осторожно он положил свёрточек перед собой на ковёр оранжевых листьев. Из-под ткани показалась маленькое личико, мирно сопящее под открытым небом. Мужчина смотрел на него с минуту, погладил аккуратно бок свёрточка улыбаясь сквозь слёзы и заговорил тихим полушёпотом:
- Как такую милую да беззащитную оставить? Дай сил... А коль не оставлю, ведь всем домом с голоду преставимся. Урожай был нонче больно скромный. Ты прости старика, если сможешь. Лучше так, сразу. Покуда не понимаешь, да беды не видишь.
 
Темнело. Вокруг плачущего младенца стали собираться волки. Они опасливо приближались воровато озираясь. Вдруг из леса вышло существо. Его ноги, длиной в две косых сажени каждая, были покрыты мхом и грибами. Его худое косматое тело возвышалось среди крон деревьев. Волки замерли, как приколоченные.
И тут существо издало глубокий низкий гортанный вой. В округе по срывались из гнёзд уснувшие было птицы. Волки сорвались с места и исчезли в чаще сверкая серыми хвостами.
Существо наклонилось к плачущему младенцу и осторожно подняло его к своему причудливому лицу. Оно стало рассматривать диковинную находку. Младенец взглянул ему прямо в глаза, улыбнулся и начал лепетать неразборчивыми слогами. Существо сперва удивилось, но через миг и само улыбнулось уголками своих мудрых древних глаз.
 
Леший шёл по сугробам медленно и спокойно, сбивая плечами снег с высоких сосновых лап. Рядом с ним семенила зеленоглазая девчушка лет пяти облаченная в человеческую одежду не по размеру и прилаженную кое-как. Из-под надетой задом наперёд шапки выбивались светлые кудри, валенки, надетые на босу ногу, болтались, а шарф и вовсе был повязан вместо пояса.
- Дедушка, а дедушка, - в очередной раз завела она шарманку задирая голову вверх, - а куда мы несём соль?
- Лосей кормить, - коротко, но беззлобно ответил Леший.
 - Дедушка, а зачем лосей кормить солью? – не унималась малышка.
- Зима, - лаконично ответил Леший.
- Дедуль?
Девочка остановилась. Леший, заметив это остановился и вкрадчиво повернулся к ней.
- Я устала. Понесёшь меня?
Оказавшись на высоте вековых сосен, девочка смогла увидеть весь лес разом. Вдали виднелись заснеженные холмы и дым от деревни. В который раз у неё перехватывало дух от этой красоты. От яркого солнца, висевшего чуть выше горизонта, глаза заслезились. А может просто от счастья.
Она была еще совсем маленькой и во всем доверяла Лешему, заменившему ей весь мир. Но она отлично умела наслаждаться красотой природы, вкусом подмерзшей рябины и волчьего молока. Она любила расспрашивать «дедушку» кто из животных какие следы оставляет, почему зимой падает снег и откуда природа берет все свои краски.
 
Вокруг костра на грубо отёсанных скамейках сидело несколько мальчишек и девчонок. Тот, у которого на рубашке был вышит красный петух замогильным голосом рассказывал страшные истории:
- А потом из лесу вышел огромный леший-людоед, - младшие дети слушали с открытыми ртами боясь упустить хоть слово, - схватил охотников и целиком проглотил каждого.
- Ерунда, - звонко рассмеялась одна из девочек, - нет в лесу никакого лешего-людоеда. Я с тятей уйму раз была в лесу и не видела ни одного лешего. Хотя один раз мы наткнулись на капище. Туда люди таскают еду и вещи. Но отец говорит, что это всё суеверия.
Мальчик с петухом решил вернуть себе слово и спросил девочек:
- А вы через костёр пойдёте прыгать? Ну, или может цвет папоротника искать?
- Нет, мы ворожить собирались, - ответила та же девчонка, - в лес пойдём, к ведьме. Только дождемся, когда все к речке пойдут венки запускать.
- А говоришь, не суеверная, - фыркнул мальчишка.
 
В домике ведьмы стоял уютный полумрак и пахло полынью с хвоей. Стены будто бы состояли из плюща, мха и винограда, и по всюду с потолка свисали различные веники сушенных трав и цветов. Кое-где по стенам ползали маленькие светлячки, наполняя комнату каким-то холодным лунным сиянием. Ведьма была красивой зеленоглазой девушкой с вьющимися светлыми волосами. Одна из девочек развернула тряпицу и протянула пышный хрустящий румяный каравай. Ведьма приняла подношение с благодарностью. Она взяла по одному волосу у каждой и бросила в чан, стоящий на очаге посреди избушки. Зелье забурлило, и девушка склонилась над чаном. Гостьи последовали её примеру, но ничего кроме мутной жидкости не увидели и стали осматривать жилище. Зелёные глаза ведьмы при свете свечей, казалось, засияли какой-то дикой и необузданной силой. Слышно было лишь потрескивание огня, кваканье лягушки да стрекотание сверчков в ночном лесу. Дымок от свечей тянулся тонкими нитями к высокому потолку. Веники трав ритмично покачивались от незаметных сквозняков.
Вдруг её красивое лицо омрачила печаль. Она повернулась к девочке, что принесла хлеб:
- Твой завтра ранен будет родитель и душу Богу отдаст до солнца захода, - произнесла она монотонно, затем обняла ничего не понимающего ребёнка и добавила, - крепись, деточка, мне очень жаль!
Девочка смотрела на подругу широкими от удивления глазами. Они рассчитывали, что ведьма предскажет им женихов, а вместо этого она говорит о каких-то странных вещах.
Однако по всему было видно, что гадания сегодня больше не будет, и разочарованные девочки побрели в деревню.
 
Селяне с вилами, топорами и ухватами шли толпой по лесу переговариваясь:
«Куда идем-то?»
«Ведьму жечь.»
«А по шо?»
«Она, ведьмака така, наколдовала, чтобы Таськиного батьку олень погрыз»
«Оно как.»
Оказавшись на опушке перед домиком, они остановились. Позади ведьминой лачуги в небо сорвались птицы. Через мгновение где-то в стороне от людей пробежала лисица. С другой стороны, выскочил кабан и скрылся за деревьями. Звери бежали туда, откуда только что заявились люди. Кроны деревьев на краю опушки закачались. Люди замерли в ожидании подняв на изготовку орудия труда. Из-за ведьминого домика от деревьев отделился тонкий высоченный силуэт. Поп, ранее сопровождавший процессию, уронил серп и взялся за крест, висевший поверх седой бороды. Чудовище чуть наклонилось и издало громогласный пронзительный первобытный рёв: «ПРОЧЬ!»
Люди сорвались с места и, толкая друг друга, понеслись в сторону деревни. Мужики матерились, бабы силились вспомнить псалмы. Одна молодая женщина всю дорогу запиналась о подол сарафана и падала. Затем заливисто смеясь вскакивал на ноги и бежала с остальными взвизгивая и спотыкаясь.
Говорят, в лесу до сих пор лежит ее лыковый лапоть.