Процесс Глава 9. Анна

Август 1930 года. Я уже получил предписание — первого сентября явиться в Центральную школу ОГПУ для специальной подготовки. До этого оставалось две недели. Две недели свободы перед новой, неизвестной жизнью.

Я гулял по Москве, прощался с городом, в котором вырос. Ходил по знакомым улицам, заходил в старые дворы, сидел на скамейках в скверах. Дни стояли тёплые, почти летние, хотя календарь уже показывал конец августа. Листья на деревьях только начинали желтеть, воздух был прозрачным и сладким.

Однажды вечером я возвращался домой через Замоскворечье. Старые улочки за Москвой-рекой, деревянные дома, глухие переулки. Уже стемнело. Фонарей в переулках было мало, я шёл почти на ощупь. В одном из переулков услышал голоса — негромкие, но напряжённые.

— Отпустите меня, пожалуйста. У меня нет денег.

Девушка. Молодая. В голосе — страх, но не паника. Сдерживается.

— А мы и не деньги ищем, красавица. Мы ищем веселья.

Двое мужчин. Голоса хриплые, пьяные. Я ускорил шаг.

Свернул за угол и увидел их. Двое — невысокие, коренастые, в тёмных рубахах — стояли вплотную к девушке, прижав её к стене деревянного дома. Она пыталась вырваться, но они держали её за руки.

— Отпустите, — повторила она. Теперь в голосе появились нотки стали. — Я буду кричать.

— Кричи, — усмехнулся один. — Кто здесь услышит?

Он ошибался. Я слышал.

— Отойдите от девушки, — сказал я негромко.

Они обернулись. В тусклом свете я разглядел их лица — опухшие, с мутными глазами. Типичная уголовщина, каких в Москве ещё хватало.

— Слышь, парень, иди своей дорогой, — сказал тот, что стоял ближе. — Не мешай отдыхать.

— Я сказал — отойдите, — повторил я. Голос стал жёстче.

Они переглянулись. Потом тот, что подальше, шагнул ко мне, выставив вперёд жилистую руку.

— Ты, парень, по-хорошему уходи, пока цел.

Он попытался толкнуть меня. Я перехватил его руку, резко вывернул и одновременно нанёс резкий боковой в челюсть. Мужик упал. Второй, оценив обстановку, быстро отступил от девушки и поднял руки.

— Ладно, ладно, парень, не кипятись. Мы уходим.

Он помог своему приятелю подняться, и они быстро исчезли в темноте. Я подошёл к девушке.

— Вы в порядке?

Она прижималась к стене, часто дыша, но не плакала. Я разглядел её: невысокая, с русыми волосами, собранными в пучок, серыми глазами.

— Да, — выдохнула она. — Спасибо. Вы очень вовремя.

— Я просто шёл мимо.

— Счастливое совпадение.

— Вас проводить? Темно, а они могут вернуться.

— Проводите, — согласилась она. — Я живу на Арбате. Это недалеко.

Мы пошли. Я шёл с правой стороны, готовый в любой момент прикрыть её.

— Меня Константин зовут, — сказал я.

— Анна. Очень приятно.

— Анна — красивое имя.

Она улыбнулась. В глазах появился интерес.

— А вы, Константин, всегда такой смелый?

— Не всегда. Просто не люблю, когда обижают слабых.

— Я не слабая, — возразила она. — Просто их было двое.

— Я заметил. Вы держались молодцом.

— Я учитель. Привыкла держать себя в руках.

— Вы учительница?

— Пока нет. Учусь в педагогическом институте. На естественном факультете. Химия, биология.

— Хорошее дело. Учитель — это защитник. Защитник будущего.

Она посмотрела на меня с интересом.

— Вы странно говорите для… я не знаю, кто вы. Для обычного прохожего.

— Я юрист. Недавно закончил юридический. Скоро начну работать.

— Юрист? — она удивилась. — А по виду — боксёр или военный.

— Боксёр, — признался я. — Выступал на соревнованиях. Даже чемпионом был.

— Теперь я понимаю, как вы справились с двумя хулиганами.

Мы вышли на Арбат. Здесь было светлее. Анна ожила, походка стала увереннее.

— Вот мой дом, — сказала она, указывая на старую пятиэтажку с высокими окнами. — Спасибо вам, Константин.

— Не преувеличивайте. Обычная помощь.

Она протянула руку. Я пожал её. Ладонь была тёплой и мягкой.

— Я хотел бы увидеть вас снова, Анна.

Она чуть помедлила, потом улыбнулась.

— Я тоже, Константин. Приходите завтра. В шесть вечера. Здесь же.

— Обязательно приду.

Она скрылась в подъезде. Я постоял ещё минуту, глядя на дверь, потом повернулся и пошёл домой. Августовская ночь была тёплой, пахло липой, и я чувствовал себя счастливым.

---

Мы встречались почти каждый день. Гуляли по Москве, ходили в парки, сидели на лавочках и говорили без умолку. Анна рассказывала о своей учёбе, о том, как любит химию и биологию, как мечтает показывать детям чудеса природы. Я рассказывал о боксе, о шахматах, о том, что верю в новое общество и хочу его защищать.

— Ты странный, Костя, — сказала она однажды, когда мы сидели в Нескучном саду, глядя на Москву-реку. — Ты сильный, но не жестокий. Ты умный, но не заносчивый. И ты веришь в то, что делаешь.

— А ты веришь? — спросил я.

— Верю. В будущее. В детей, которых я буду учить. В то, что мир может стать лучше.

Она взяла меня за руку. Я почувствовал тепло её пальцев.

Дома я сел за шахматную доску. Расставил фигуры. Белые сделали ещё один ход. Ферзь встал рядом с королём — защищать. Я смотрел на доску и думал об Анне. О том, что она теперь — часть моей игры. Часть моей жизни.

И я не позволю никому сделать ей шах или мат.