Верная примета

Зимнее утро ворвалось морозным воздухом в город. Наступили выходные и Слава с родителями, преодолев городские пробки, выбрались на широкую магистраль и поехали к бабушке с дедушкой. Через два часа перед машиной появились башни монастыря и купола церквей маленького городка.

Машина потихоньку проезжала по главной улице.

По обе стороны дороги было много домов: были там и добротные дома, пахнущие новой краской, с большими пластиковыми окнами-глазницами, похожие на богатых мужиков, собравшихся обсудить сегодняшние дела, были и домики попроще, были и совсем покосившиеся строения, внутри которых теплился маленький огонек, зажжённый рукой их хозяев. Молчаливо стояли дома, в которых никто не жил, дома-дачи поблёскивали огоньками сигнализации.

Вдруг на ветку дерева у одного из домов вспорхнула стайка сорок. Они смотрели на проезжающий автомобиль, перескакивая с ветки на ветку.

– О, удача прилетела! – улыбнувшись, сказала мама.
– Почему удача? – спросил Слава.
– Раньше, в детстве, у нас с сестрой Леной была шутливая примета: если увидеть днём сороку, то весь день будет сопутствовать удача. Удачу, значит, встретил… – сказала мама.
– А примета правда сбывается? – с недоверием протянул Слава.
– Да, правда, – ответила мама. – Я, правда, думаю, что примету эту придумала Лена еще в детстве, но, как говорится, если во что-то очень верить, это начнёт сбываться.

Приехав к бабушке с дедушкой, Слава вспомнил про примету и спросил, откуда она взялась?
– А у нас раньше сказку рассказывали про сороку, может, оттуда и пошло всё это, хочешь – расскажу? – спросил дедушка.
– Конечно, хочу, расскажи, – заерзал Слава, который страсть как истории всякие любил. 
– Ну слушай. Видел, в конце центральной городской улицы есть большой дом?
– Да, видел, – сел поближе Слава.

– Сейчас он заброшен, а раньше это был самый богатый дом на всю округу. Жили в давние времена здесь купцы, – продолжил свой рассказ дедушка, – были они довольно зажиточными и была у них дочка-красавица, а звали ее Мария. Вот как-то под вечер пошла она в гости на посиделки, танцы должны были быть да гуляния. Посиделки были в доме старого доктора, дочка которого была одного года с Машей, дружили они с детства.

Мария в городке первой красавицей была. Парни за ней в очередь выстраивались, да дрались, кто её до дома провожать сегодня будет. А Марии может и мил был кто, да она об этом умалчивала. Статная, светловолосая, глаза в свете вечернем сине-зеленым светом отливают. Ресницы длинные, бархатные.
Родители в дочери души не чаяли, самые богатые сарафаны да шубы меховые покупали. Заморские сапоги к празднику любимой дочке в самой Москве были куплены: сами меховые, кожа на них мягкая, а по всему сапожку пуговки пришиты, ни дать, ни взять – турецкие.

Пошла Мария на посиделки, взяла эти сапожки, в сумку холщовую положила, а сама валенки надела, чтобы до дома подружки добежать. Жалко сапог-то было, фонарей в ту пору не было, только луна и освещала дорожку до дома, да и дорог-то толком тоже не было, тропы людей, да колея от саней, вот и вся дорога. Пришла она на место, там переоделась и в сапогах новых на посиделках осталась. Посидели они, значит, про девчачьи секреты свои поговорили, а одна из подружек и говорит, что сегодня ночь такая: нечистый дух по свету ходит со своей подружкой – стужей злой, да всякого к себе заманивает, завеет, закружит, да и под лед утащит.
Посмеялись над этим все, да и по домам собрались. Все девицы-красавицы в одну сторону пошли, а Марии, значит, в другую сторону идти нужно было. Как раз в ту пору вьюга разыгралась, метель начала заметать дорожку, черные тучи стали закрывать круглую луну на небе. Идет Мария наощупь, сапоги в снегу проваливаются, ветер налетает, распахивает шубку на лисьем меху. Совсем ветер разыгрался, свету белого не видно, да и озеро рядом, страшно идти: оттепель только прошла, лед еще не крепкий был, ступишь на него, пойдешь, да и провалишься, поминай, как звали…

Сбилась Мария с пути, остановилась, нет никого, дороги не видно, вьюга воет, да и страшно одной, городок в лесу стоит. Бывало, что и волки похаживали, у иных даже в хлев забирались, разор устраивали. И тут вдруг сапоги стали вбок тянуть, как раз где озеро начинаться должно было, словно сила нечистая в них вселилась. Испугалась Мария, неладное почувствовала. Рванула прочь, а сапоги не пускают, за собой тащат и скрипят кожей заморской как-то очень зловеще.

Вдруг на снег сорока села. Вспомнила Мария про то, как ей бабушка рассказывала, что сорока на путь нужный выводит, да дорогу указывает и взмолилась о помощи, чтобы совсем не пропасть в стуже ночной.  Скинула она сапоги, быстро валенки надела и к сороке бросилась. Валенки её сами от места того гиблого понесли, а сорока по снегу скачет-скачет и поглядывает, за собой зовёт. Сколько Мария бежала, не помнила уже, как вдруг в темноте родной дом показался. Девушка на сороку посмотрела, а та на крышу скок, да и дальше полетела. Иди, мол, ничего не бойся, удача твоя с тобой будет. Как вбежала Мария во двор, так разом и вьюга перестала. Поняла девушка, что сорока ей жизнь спасла, к дому вывела.
А сапоги так и не нашлись, как в воду канули. Говорят, правда, что в них жена писаря городского ходила, да по зиме под лед провалилась, чуть не утопла, сапоги скинула, а сама еле выбралась.

Сапоги-то заморские, они русского человека, видно, не жаловали и всяческие пакости ему учиняли. А сорока – она и вправду удачу приносит.
Такая вот история, значит…

Дедушка закончил свой рассказ и посмотрел на внука. Тот сидел на диване, затаив дыхание.
– Так вот откуда приметы берутся – из сказок, – задумчиво произнёс Слава.
– Очень может быть, – кивнула мама, сидевшая рядом.

Впереди были долгие выходные. А после дедушкиного рассказа Слава всегда, завидев сороку, говорил, что к удаче она!
Примета верная!