Рассказ из будущего сборника "Весна в цветочных историях об искусстве"
Счастье состоит из множества важных вещей. В первую очередь - из праведной, честной, чистой жизни - а следовательно и свободной - в общении, согласии и мире с Богом. А в этой уж жизни праведной - так много всего можно найти прекрасного, что делает человека счастливым! Например - понять свое истинное предназначение, которому ты можешь следовать и получать каждый день от труда, на который тебя Бог сподвиг, всё новые смыслы, всё новую радость, всё больше благ - это безусловно огромное счастье. Найти в мире любящих людей, которых любишь в ответ, и идти рука в руку с ними по жизни - конечно же счастье. Но пожалуй что самое большое счастье - хоть в личном, хоть в профессиональном плане - это иметь возможность дарить счастье другим. Самый счастливый - тот, кто имеет возможность сделать счастливым кого-то ещё. Но при этом всегда нужно помнить: тот человек, которого делаешь ты счастливым - не будет никогда счастлив до конца, пока сам не получит возможности делать счастливым кого-то. Люда это прекрасно сама понимала, и потому позволяла теперь своему Жене поработать какое-то время одному, раз уж он правда так этого хочет, да и раз уж хватает пока что зарплаты его на жизнь обоих. Тем более что и работу ему эту - любимую и высокооплачиваемую - по сути подарила ему она. Она именно уговорила его послать хоть одну из его тихих сказок, которые так сама обожала, в редакцию литературного журнала, где публикацию, правда, не приняли - но зато пригласили его поработать редактором - очень уж профессионально написана вещь была та, которую Женя с подачи жены своей юной отправил. Не подходила она сама под формат издания, но впечатления не могла не оставить самого наиприятнейшего. Женина выдумка, изобретательность, точность, емкость литературного слова, блестящий стиль текста, новаторский слог и мягкая философия, юмор - тонкий и острый - подкупал безусловно. Человека с такими способностями проглядеть могло бы только самое рассеянное в мире издательство. Ведь такой клад бесценен для правки чужих, подходящих уже под формат, сырых текстов. Оплату ему предложили хорошую - соответствующую способностям юного автора. Да и сам он тотчас же идеей такой славной деятельности загорелся - понравилась Жене весьма мысль о редактуре как о постоянной дневной работе - ведь так он работать всегда сможет с текстами, что до ужаса любит, и даже ради того чтоб на хлеб заработать - ему не придется уж больше совсем отрываться от путешествий по бескрайним просторам дивного мира литературы. Он с охотой работал и в рыбном ларьке, что на рынке - зная что только вечером сможет вернуться к любимым своим мирам книжным - а уж теперь, на такую работу - куда менее тяжелую, грязную и нудную - несся Женя почти что вприпрыжку во всякий свой будний день. Да и Люда так прыгала от радости по комнате, когда её муж получил предложение - что соседи снизу наверняка невольно разделяли с ней эту большую радость. Тотчас же, как только устроился - Женя Люду попросил настоятельно уйти с ее старой работы, которая ей была нужна только лишь для того чтоб на хлеб зарабатывать - не для души, не для радости точно. И она согласилась - теперь им зарплаты его уж и так на жизнь абсолютно хватало, а значит - работать и дальше, наживы только ради, на нелюбимом своем старом месте - так это уже просто жадность и все. Зачем лишние деньги без счастья? Она теперь может тратить зато свое время на то, чтоб заняться любимым своим самым делом - любимым и творческим, на которое времени все не хватало: начать вышивать на различнейших кошелечках, платочках, футлярчиках, сумочках, кофтах, футболках, кроссовках и всяческих прочих предметах одежды, вещах или просто на тканях, да на мини-пяльчиках красивых и милых животных, пейзажи, предметы и, что ей особенно бы хотелось - цветы. Их она любит особенной, нежной любовью. Её Женя так всегда и называет - моя "королева цветов". Ещё с момента знакомства их так называл, и чуть даже ещё раньше начал. Долгая это история и красивая очень. Они познакомились в прошлом году, но ещё до знакомства ей Женя слал анонимно цветы и записки от имени обитателей королевства цветов, что к ней в гости пожаловать будто изволили. Тогда ещё стала она королевой - а после уже познакомилась и со своим добрым сказочником. Цветы их с ним и познакомили, можно сказать - и теперь любовь Люды к ним стала ещё сильней только и трепетнее, а потому вышивать их хотелось всё время - где бы она ни была: на работе, в пути через город домой, уже дома, за домашними делами, даже во сне. Хотелось вот, жутко, везде, а наконец-таки взяться за дело - нигде не могла. Просто некогда было. Так почему бы ей наконец-то не взяться теперь? Теперь все возможности есть - есть то, необходимое, время на подготовку, раскачку, накопление материала и оформление всей инфраструктуры её будущего бизнеса - от создания изделий до отправки их покупателям и заказчикам. А потом, глядишь - и начнет это дело ей приносить тоже что-то, и сможет помочь Люда мужу - внести и свой вклад в их семейный бюджет. Но тогда уже будет тот вклад по-настоящему счастливым и стоящим. Тогда уже Люда не будет в их жизнь средства вкладывать добытые нелюбимым трудом - те, что способны, уже сами будучи несколько отравленными изнутри нежеланным характером труда их принесшего, отравить и семейное их с Женей счастье, которое постаралась она бы насытить такою зарплатой. Раньше у Люды возможности заниматься тем, что по душе, ещё не было - а потому были деньги, добытые на нелюбимой работе, ещё чуть-чуть более, скажем так, здоровым питанием - ведь сама она в них не подмешивала собственноручно ещё ничего несъедобного. Они только сами являлись, конечно же, переполненными теми вредными нитратами, что попадали в них при выращивании из внешнего мира. Но не было выбора у Люды тогда - чем кормить семью. Равно как и у мужа. Раньше страдающий хромотой с детства Женя просто не мог обеспечить семью сам, хотя очень этого сильно хотел - его не брали совсем никуда, кроме рыбного того ларечка, в котором работал он и до встречи ещё своей с Людой, и продолжал так же первое время, когда уже стал её мужем. Теперь же - всё изменилось. И положение дел такое, в котором теперь они оказались, после согласия Люды уйти с работы и лучше уж тем, что по сердцу заняться - было давней его мечтой. Она знала это. Женя всё время об этом с ней говорил тогда, раньше - хоть и очень неловко, растерянно, извиняясь. К этой теме он раз за разом всегда возвращался, хотя Люда множество раз убеждала его в том что всё хорошо.
- Я и до тебя, Жень, работала - так же. - заглядывала в любимые расстроенные глаза Люда, когда опять речь о досадном таком стечении обстоятельств у них заходила (и заходила всегда, надо сказать, дверь Жениным ключом открывая), - Зачем же ты говоришь что теперь я работаю из-за тебя? Я бы и так продолжала это делать, если бы вовсе тебя не встретила. А теперь - у меня ещё есть и большая, огромная радость, которая после работы меня в мире ждет - снова с тобой дома встретиться... Жень, ну чего ты?.. Ну вот - опять приуныл!.. Развеселись... Развеселись, я тебе говорю! - трясла за плечи не раз уже Людочка своего тихого сказочника. А он, лишь немного развеселившись ради нее, улыбку натягивал грустную в таких случаях и говорил:
- Люд.. То что до меня было... Мне и за это ещё стыдно - что ты жила не так, как хотела, а я, вот, был где-то в мире, да ещё и совсем рядом, но не спешил появляться и ничего-то не делал чтоб жизнь твою изменить. А теперь - уж тем более... стыдно. Прости пожалуйста. Я иногда думаю, Люд: зачем я, и вообще, тебе нужен?.. Такой? Я ничего не могу в жизни толком. Я только... Я только...
- Жек?!. Ну ты серьёзно?.. Ну как зачем?.. А то сам не знаешь... В таком случае и я зачем тебе нужна?.. Вот скажи мне? И мне перед тобой так же стыдно должно быть тогда - ведь я тоже так сделать пока не могу, чтобы ты из ларька своего рыбного куда-нибудь ушел... Чем я лучше?..
Но вскоре случилось так, что смогла, всё же, Люда с его этим рыбным ларьком что-то сделать. И значит - уже отговорка такая бы не сработала. Да и не нужна она вовсе была Люде больше. Теперь всё в молодой семье стало иначе. Женя очень хотел её делать счастливой - и Люда, пока что, ему позволяла - ведь понимала: возможность такая, которую этим она ему даст - это и есть счастье действительно ценное - куда ценнее оно, чем если она сейчас станет зачем-то жить жизнью такой, какой и сама жить не хочет, и он какой от нее не требует, и семейный бюджет ведь не требует тоже - только ради того чтобы доказать что чего-нибудь тоже она, Люда, стоит и вклад её важен в семейную жизнь ну не менее чем его - Женькин. Доказывать нужно в тех семьях, где недостаточно ценят - а значит и если докажешь, ценить станут может быть больше, но не совсем уж достаточно всё равно. Люду и так Женя очень ценил - ей не нужно совсем ничего было делать, чтоб вклад её в жизнь семьи оценен был не просто достаточно, по-достоинству - а даже очевидно переоценен. Ей достаточно было просто быть - для того чтобы Женя понимал что без нее семьи нет и не может быть - а значит её вклад действительно неоценим. Да, достаточно было ей просто быть - но ещё если быть и счастливой - так Женя ещё больше был бы ей благодарен за то, чем уже был и так за простое её существование.
В её счастье - большая часть и его счастья собственного. Счастья как человека, что может быть наконец-то настолько, действительно, полноценен, что способен счастливым ещё и другого кого-нибудь сделать. Поэтому Люда теперь, зная что есть у Жени работа достойная и не тяжелая до такой степени, чтобы его приходилось немыслимо сильно жалеть и спешить как-нибудь и самой взять семейный бюджет в свои руки - старалась ответственно быть счастливой за новым своим, столь желанным давно уже, делом.
И у нее получалось. Цветы вырастали на тканях тихонечко, аккуратно и нежно - почти незаметно - но и немыслимо скоро. Всё как и в природе: когда на них смотришь в моменте и не отходишь - цветы будто и не растут. А отойдешь на чуть-чуть - так по возвращении обнаруживаешь что они уже выросли очень заметно, и диву даешься: как же они так успели? Женя так же вот диву давался. Придет с работы домой - а у Люды уже столько новых цветочков за день расцвело на её заготовках! И как?.. Когда смотрит он как она шьет - так стежок за стежком кладет Люда так медленно, аккуратно, так вдумчиво и умиротворенно, с такой любовью и наслаждением - что, кажется, пальцы её - это вовсе не что-то привычное осязаемое, а подобие мягких лучей света, под которыми вымышленная земля на кусочке ткани тихонечко пригревается, как и реальные почвы весной, и рождает чудесные новые нежные жизни. Он подолгу любуется тем, как она вышивает. Женя знает что не одна только ткань оживает под светом её дивных рук: с его душой происходит всегда то же самое, чуть только Люда касается Жени - берет его руку в свою на прогулке, или тихонечко гладит по волосам. Он оживает и расцветает сам изнутри. Когда-то жил он один и не знал что такая весна его ждет - что придет в его тихую жизнь и пригреет так мягко, так радостно, трепетно и осторожно, что Женя - тот самый Женя, который особого ничего из себя не представлял и не думал совсем представлять - расцветет, почувствовать сможет себя снова нужным - сначала лишь ей, а потом и другим - даже вот и редакции, которой он сам и мечтать не мог что-то свое отправлять просто на рассмотрение - не то что уж заседать в ней сам и редактировать материалы других. Не знал Женя раньше того, что его собственная весна на земле живет за соседнею дверью, и от зимы, долго так бытовавшей в его бедной жизни, всего до нее один шаг. Шаг решительный, правда, уж слишком, и слишком, конечно же, дерзкий для робкого Жени - шаг, что он сам ни за что бы не сделал, не соверши его за него сама Люда. И до сих пор для него ещё дивно: как так это может быть, чтоб сама весна в зиму пришла и согрела её своим чудным теплом?.. Но всегда так бывает - весна выступает в поход: встает лагерем против зимы и сражается с ней до последней капли талого снега. Зима во владения весны не вступает - её черед после: по окончании долгого жаркого лета и красочно-серой осени. Женя знал что весна его появилась сама, услыхав слабый шепот души, что её ждала очень давно, но не смела просить появиться. Знал что пришла она смело, решительно, и пламенем своей благородной любви поборола столь долгую зиму, что уж казалось - не кончится вовсе она никогда. Женя помнил об этом всегда - каждый миг своей жизни - и был благодарен безмерно за то, во что даже не мог до конца и поверить. Огромным была в его жизни, прекраснейшим чудом весна. Весной они с Людой и познакомились прошлой - всего через несколько дней после женского дня. И особенно важными для него были дни в году именно эти: когда годовщина той встречи и сказочной милой истории ей предшествовавшей наступала. И годовщину истории, которая строилась на том что слал Люде цветы потихонечку Женя - отметить хотел он поистине как-нибудь здорово. Ещё пару месяцев только назад - до появления в жизни его редакции на месте столь привычном уже для рыночного ларька - он со страхом, от которого всё внутри кривится, корчится и ломается, замирал всякий раз при мысли о том, что не сможет позволить себе никакого особенного размаха в праздновании - такого, какой лишь и мог соответствовать по-настоящему огромному масштабу весеннего чуда, произошедшего в его жизни. Он и дарить незнакомой совсем ему девушке, да и, более того - той, что и не должна была стать никогда ему вовсе знакомой - считал себя должным хорошие только букеты. Дарить что-нибудь серединка на половинку - казалось ему недостойным тогда уже, даже и в анонимном порядке. Ведь если уж взялся ты делать добро и творить чудеса - так будь добр стараться чтоб были добро твое и чудеса на все сто или тысячу даже прекрасны. Теперь же - когда была она вовсе не посторонней, и не хорошо знакомой ему даже просто, а настоящей законной женой - сознание Жени на протяжении нескольких месяцев в преддверии годовщины истории их знакомства и Дня рождения жены, который следовал тоже уже совсем скоро - тринадцатого марта - насилу пыталось в себе уместить всю огромную сущность того, каким же должно быть действительно достойное всех этих событий празднование, и всю ограниченность средств, всю очевидную невозможность такового организации. Теперь, к счастью огромному своему, Женя, прижившийся уже достаточно хорошо в литературной редакции, мог каждый день, понемногу хоть, но дарить своей Люде цветы. Это именно он и избрал для начала одним из этапов огромного празднования. Приносил каждый день, вот уже с месяц как, хоть немного - всегда самых лучших цветов, что лишь только найдет. Она всё, опять и опять, удивлялась: зачем?.. Но всегда новой жизнью от них наполнялась так дивно и так прекрасно, так оживала всё больше и больше с появлением каждого нового цветка - как весна на планете - что наглядеться ему на нее не представлялось возможным, и, заметив ей как и всегда что это ещё одна делегация из королевства цветов прибыла на большой многодневный праздник годовщины воцарения их новой королевы, Женя ждать начинал с нетерпением вечера следующего дня, когда сразу после работы опять понесется в цветочный. Счастье - счастье самое дивное: делать кого-то счастливым - теперь было Жене доступно ещё и в вещественном, осязаемом смысле - и ему отдавался он полностью, в нем купался он так самозабвенно, всецело - как Люда купалась теперь в приносимых ей каждый день свежих цветах. И цветы эти не пропадали напрасно. В тот год, когда были они незнакомы ещё и дарил анонимно ей Женя букеты - она рисовала их в дневнике: вышивать тогда было мечтой, на которую попросту не было времени. Теперь же - не только рисунки их красоту сохраняли, но и искусные вышивки: на них блестели цветы новым чистым сиянием шелковых ниток, и обретали вторую свою, пусть и чуть упрощенную, но прекрасную тоже поистине жизнь - во вдохновленных ими нежных вышивках. "Королева цветов" создавала портреты своих верноподданных со всей силой любви и внимания как к чудесам Божьим, что рассмотреть в цветах дивных могла, так и к тому чуду Божьему, что могла увидать в душе близкого, любящего и любимого, человека. Очень много улыбок - задумчивых, нежных - на эти цветы, ею вышитые, пролилось с лица Люды, как благодатных дождей с облаков на весеннюю землю. Очень много заботы и ласки вложила она в эти мини-картины, которые расцветали на ткани в таких светлых, чистых, наивных как утро весеннее, красках - что ощущение было: не ткань это вовсе пронизана нитками, а живой юный воздух лучами рассвета. Работ накопилось у Люды уже очень много к началу её весны новой - её нового марта, который впервые встречала она в своей жизни в руках любимого человека и с делом любимым в своих. Всё это возможно лишь в Божьих руках добрых, любящих было - никак не иначе. Поэтому всё, что в её жизни было прекрасного - Люда прекрасно осознавала сама это - дар молодой семье от Небесного их с Женей Отца, за который была она всею душой благодарна. В Его теплых, нежных объятиях - весна наступила для них с мужем раньше весны календарной намного: ещё только март приближался, а у нее в руках уж давно расцветали цветы, а внутри Жени вот уже как пару месяцев расцветало желанное столь, драгоценное чувство полноценности его существования и полезности в мире - то, которого с детства он так сильно жаждал, но был до последнего времени вовсе лишен. За эти прекрасные две, очень пышных и теплых весны - благодарны всецело они были Богу. Но Бог, как бы нежно и осторожно ни относился он к любящим Его земным детям, как бы ни ограждал от всего их плохого, как ни берег бы от всякой скверны и от любого несчастья - но всё же, пока эти дети ещё на земле, а не в Его Раю светлом - подвержены так же ещё и влиянию прочих детей, что творят что не ведают, поддаваясь соблазну греха и греховных эмоций, да и вредят другим детям когда необдуманно, а когда злонамеренно. От этого их, злого, воздействия могут страдать на земле дети Божьи, ведь здесь - то место, где Бог оставляет всем нам ту свободную волю, которая нам позволяет творить всё, что хочется. Да, потом мы получим за это, конечно же, наказание или награду - возможно через мгновение уже после выбора, нами совершенного, а возможно - что чрез некоторое только время. Всё будет вознаграждено и наказано - но человеку дана здесь свободная воля творить свои злые и добрые дела. Бог не создал людей роботами, что послушно лишь то исполняют, что Богом предписано. Послушными только по собственной воле становятся - без принуждения, если хотят. И поэтому могут на тленной земле дети Божьи страдать от дел непослушных детей, что пока отвергают заветы Отца. И весною бывают поэтому слякоть и сквозняки, а не только цветение тихое, пышное, нежное. В земном мире смерть, грех и зло как бы силу имеют ещё будто бы абсолютно реальную. Здесь то, что является только предположением - материализовано для примера и для того чтобы люди могли сделать выбор, оказавшись всем существом своим в предположении том, что они бы имели ввиду всегда как вожделенное что-то, как что-то им нужное вероятно - с тех самых пор, как узнали о самой возможности существования зла, греха, смерти, как логической противоположности добра, святости, жизни, которые лишь и существуют действительно в вечной реальности. И в Людиной новой весне появился сквозняк земной тоже. Пришел он впервые - холодный, сырой и тревожный - четвертого марта. Влетел сквозь открытую дверь вслед за Женей, который с работы вернулся пораньше и как-то растерянно, очень неловко и настороженно поздоровался с Людой своей из прихожей. Но дверь за ним быстро закрылась и кажется - этот сквозняк где-то только снаружи остался. У Люды тот день был наполнен возней с соцсетями и сайтами объявлений, где размещать ей хотелось работы и выставлять на продажу все вышитые свои небольшие картины, поэтому обратить на сквозняк тот внимания ей почти было некогда. Теперь - показалось ей так - уже точно пора. Наконец-то пора выходить с этим творчеством в свет. Много очень всего накопилось - большой будет выбор, большая палитра, большой, одним словом, ассортимент. И день получился действительно занятой. Места вовсе в сознании не оставалось на то чтобы что-то из происходящего вокруг нее тщательно обдумывать. Только чуточку, краешком чувств, уловила она этот странный тревожный порыв сыро-стылого ветра и, передернув плечами, в пути из прихожей на кухню, куда она тут же направилась - Женьке с дороги накрыть на стол - поздоровалась так же улыбчиво с ним, как обычно. Пока перекусывали вдвоем перед тем как пойти вечерком прогуляться - Люда снова была с головой в работе и почти не вылазила из телефона. И только уже на прогулке - когда наконец-то позволила передохнуть себе и развеяться - так увидела снова лицо Жени - странное очень сегодня и виновато-растерянное. Тут и случилось поговорить наконец - пока шли они по ветренным уютным дворикам и делились друг с другом событиями дня.
- Люд, я наверное должен признаться. - начал Женя с опаской тихонечко приближаться к волновавшей его теме. - Я давно уже замечал что начальница наша - ну, Кира Викторовна: я о ней тебе говорил...
- Это которая с рыжими волосами такими... крашеными?
- Да-да...
- И сережки что крупные носит?
- Она. Ну вот... я думал что мне показалось, конечно же, но она как будто бы на меня... так поглядывала... знаешь... странно. Как будто бы мне подмигивает иногда, или что-то подобное... в этом вот роде.
- Вроде как заигрывает что ли? - понимающе узнала Люда.
- Ну да, в общем... Но я думал что мне это точно всё кажется: ну кто я, чтоб на меня так заглядывать, а?.. Ну... сама понимаешь - хромой и...
- Жек, ты человек симпатичный до крайности. И харизматичный. Поэтому я вполне верю что ты мог понравиться и начальнице. Даже не сомневаюсь. Ну и... что? А то я тебя прервала.
- Ну вот... а сегодня она прям ко мне подошла, представляешь, и... как бы... ну, типа как вроде... спросила - не хочу ли я кофе с ней выпить в обед. В кафешку спуститься наверное, в смысле - у нас же есть там... эта... на первом этаже... ну ты знаешь...
- Ага. Ну и что ты? - разулыбалась во весь рот сочувствующе Люда, которой казалось ужасно милым то, как ее талантливый укротитель художественного слова Женька всегда заплетается в словах, как полнейший тугодум, когда искренне волнуется.
- Ну... я конечно отнекался... Кое-как. Удалось. Ты знаешь - она, кажется, сильно обиделась, хотя вида не подала. А я просто совсем растерялся, когда она так подошла - я вообще не нашел что сказать толком. Просто промямлил там что-то... ну, испугался - ты понимаешь. И... как-то нехорошо очень вышло что я ничего о тебе не сказал - что ты просто есть, и поэтому... Да и, может быть, это как-то грубо, на самом деле, было бы, если б сказал?.. Она ведь не спрашивала напрямую - хочу ли я с ней заводить отношения?.. Было бы как-то прямолинейно уж слишком, если б я дал ей понять что мотив понимаю. Но... мне кажется - я был бы должен хоть косвенно намекнуть что ли как-то на то, что есть у меня ты и... А ведь потом к ней с тем подходить снова, чтоб пояснить - тоже как-то... не очень-то... Люд?.. Ты не сердишься?
- На что?
- Ну, на то что... Я сам не знаю. Но стыдно перед тобой. Что... как будто бы, знаешь, я это... уже флиртовал с кем-то, словом, там -у тебя за спиной.
- Но ты же не флиртовал?
- Ну нет, вроде бы... Но просто - раз ко мне так подходят и... вообще... такой разговор получается - то как будто уже это... что-то плохое. Извини?..
- Хорошо. Но только не извиню - потому что и не за что. Забудь, Жень. Бывает всякое - я всё понимаю. Мне главное что ты мне изменять не собираешься и пьешь кофе только лишь вместе со мной. Теперь уж я в этом уверена. - шутливо покачала головой Люда, - Дай шарф завяжу тебе чуть получше - продует...
На этом о рыжеволосой Кире Викторовне разговор был закончен и не начинался ещё пару дней, в течении которых всё больше и больше энергии Люда вкладывала в оформление блога, странички на сайте различных товаров и прочей виртуальной инфраструктуры своей творческой вселенной, и всё больше ощущала тревогу неясную, смутную, но ощутимую: не из-за Жени - из-за самой же себя. Люде очень казалось тревожным то, что она будто стала спасаться в неважных формальностях и чисто административной, если так можно сказать, работе от самой сути своего искусства. Как будто она чуть устала и охладела быть может даже к самой по себе любимой вышивке - и теперь не решается это сказать себе прямо в лицо, и просто сама для себя вот так делает вид, что от дела не отошла - просто занята более решительными теперь действиями. Да - Люда предпринимала решительный выход в свет, как казалось - уверенный делала шаг в своем творчестве наконец-то... но где-то внутри это так ощущалось, как оправдание перед самою собою за то, что она отчего-то боится как раз теперь дальше работать. Это был тот рывок, что был призван её разом вытащить из трясины внезапно нагрянувшего выгорания - просто не дать права взять и совсем опустить руки и отойти от дел. Люда чувствовала что настиг её тот страшный дух неуверенности и смятения, что внушает сомнения в целесообразности того, что ты делаешь, что бы ни было это из многих хороших вещей на земле, и заставляет на время терять вовсе смысл из вида: когда ему сдашься хотя бы кусочком души - так тотчас же теряешь маяк в темноте, что светил для тебя и вел прямо по курсу, да погрязаешь в сомнениях, неуверенности, страхе, бессмыслице. Вся жизнь тогда, вслед за делом твоим, смысл будто теряет - и ты не знаешь уже за что взяться, чтоб точно себе представлять вдохновляющую мотивировку. Сдаваться злому духу выгорания точно нельзя и Люда вроде бы, да, не сдалась... Но вот уже несколько дней - ещё числа с третьего - не берет она в руки шитье, а лишь только спасается от осознания реальности - осознания своей личной, внезапно нахлынувшей, прокрастинации - в более, вроде бы, активных, но на самом деле куда менее деятельных действиях. В действиях конечно же важных для продвижения и развития своего дела, но второстепенных в целом - не самоценных, не основополагающих в жизни творческого человека. Может так показаться со стороны - что активно он занят тогда своим делом, когда продвигает заметно, вот, как-нибудь в мире себя и свое творчество, когда работает над развитием внешной его стороны. Но по-настоящему деятелен человек творческий только тогда, когда занимается наполнением внутренним своей работы: лишь тогда ощущает он, что и правда своим занят делом. Может тихо сидеть Люда, медленно создавая работы свои, за шитьем - но она тогда деятельна по-настоящему. Может же за день сделать не треть своей вышивки только, а например всю страничку оформить в какой-нибудь соцсети, разместить там все ранее выполненные работы разом - но всё ж это будет почти что совсем пустым днем для нее - ведь она не наполнит его самой, истинной, сутью ею выбранного дела. Будь она по своей основной, главной сути креатором промо-контента - так это бы наполняло её до краев. Но тогда как по основной своей сути она рукодельница - то вся эта работа над имиджем, хоть и очень ей интересна - но оставляет её не насыщенной, как та еда, что вкусна и собой наполняет желудок, но не дает чувства сытости. Люда чувствует что отходит от дела. Весна в ней цвела до весны календарной... а вот - как пришла настоящая в мир - так ступая в нее, Люда словно опять откатилась куда-то в промозглую осень. Опять она в том неуверенном, зыбком, растерянном состоянии духа, что прежде когда-то бывало. Наверное - это её испытание, что пройти должна Люда со всей силой веры и с мудростью, что лишь Бог может дать человеку. Ведь если ты уже встретил весну свою и за нее благодарен действительно - то ты стоять за нее должен твердо и до конца за столь драгоценное счастье бороться. Иначе - ты не умел её, значит, ценить. Когда же теперь, шестого числа, зашел разговор у них с Женькою снова о Кире начальнице Викторовне - но уже куда более страшный, действительно - так тотчас же внутри себя Люда в ужасе вспомнила что до того как подул в первый раз стылый ветер тревожный в их дверь - дверь в весну, что теперь распахнулась от силы его так внезапно и резко, что чуть не слетела с петель, и дала ветру в доме свободно крушить и ломать - первой Люда нарушила тихий, почти незаметный баланс их весны, незаметно совсем никому, её самой кроме и Бога, но действенно: она отпустила свою часть каната, весна на котором держалась, и перестав отдаваться всецело тому своему смыслу, что наполнял весну жизнью - убила её со своей стороны: не совсем ещё, не окончательно - но всё же ранила точно. И, да - как бы это абсурдно со стороны ни казалось - но Люда всецело осознавала ответственность, что лежала на ней за влетевший в их домик сквозняк - разрушительный, страшный внезапным своим появлением. Она первой, совсем незаметно для всех, приоткрыла ему в доме форточку, не подумав что пошатнутся от этого сваи пришедшего к ним с Женей и поселившегося в доме Божьего благословения. Оно строилось и на ней - а она отрицать принялась часть себя, потеряв её смысл на время - и конечно же это остаться никак не могло без последствий. Последствия наступили шестого так странно нелепо, что даже не верилось в них. Женька долго ей, запинаясь, рассказывал что случилось и извинялся - но Люда не просто, как и всегда, "не извиняла, ведь не за что", но и знала теперь уж что, в большей даже мере чем он, она виновата. Это ей извиняться ещё как-то надо. Не объяснить это фактами никакими весомыми - нет улик никаких против Люды и доказательств вещественных её вины - но всё в жизни одного дома взаимосвязано, и если даже всего одна нитка в руках Люды с треском рвалась - это быть могло следствием или первопричиной больших изменений, что происходят в другой части дома - отдельно совсем от нее. Люда не извинилась тогда сразу вслух, ведь не могла извинений обосновать, но про себя всё молилась и спрашивала: "Неужели же это из-за меня?.. Если да - то пусть хоть на Женю теперь не падут последствия. Я сама должна исправлять себя, а не делить с кем-то ответственность. Пусть она будет лишь только моя?.. Пожалуйста..." и виновато смотрела на Женю, который глядел на нее виноватее некуда.
Его увольняли. Не точно пока это было, не окончательно, как и жены выгорание, что и её своей тоже работы лишало, но всё же... Пришла в день тот страшный - шестого - к своим подчиненным рыжеволосая Кира Викторовна, и объявила о том что грозит сокращение штату (и больше всего - части штата, что имя Евгений носила): она с этим сделать почти что не может совсем ничего... но быть может и может. Пока ещё дней десять будет смотреть как пойдет... до конца его этого рабочего месяца... и потом окончательно будет объявлено. Она не сказала конечно - на что и кто будет смотреть в этот срок испытательный, но Женя понял. Он понял, и Люде кой как передал очень-очень смущенно предположения свои неприятные и растерянность свою, неопределенность полнейшую по поводу того - что же теперь делать-то?.. Причин никаких увольнять его не было - всё шло прекрасно, и показатели у компании были отличными. Совсем никаких сокращений не нужно им было чтоб на плаву продержаться: устроился Женя тогда, когда хуже ещё положение дел было очень во многом - да и то ведь тогда его - нового сотрудника - приняли в штат, а не кого-то в нем сократили. А значит - теперь в этом точно уж необходимости нет. Значит...
- Но как объяснить ей что у меня есть жена и... я только её люблю и... и вообще - не могу уже больше ни с кем теперь просто встречаться?.. Я мог бы ей в лоб объяснить - но ведь это конечно же не поможет: напротив ещё обострит отношения - ведь она же не явно сказала что... ну, ты сама понимаешь.
- Я понимаю... прекрасно. - задумавшись над своим - над своей незаметной виной - кивает ему понимающе Люда, - Я и сама здесь не знаю - что делать... Здесь надо молиться... и спрашивать. Жень, в таких сложных ситуациях только Бог может верно нам подсказать - Он знает чужую душу и может тебе подсказать как точнее к ней говорить, когда это требуется. Возможно - такими словами, которых ты сам никогда не придумаешь и не предположишь, и вовсе не будешь считать их, Жень, нужными. Ты просто живи, как и жил - хорошо, честно, праведно - и молись: проси Бога помочь и дать мудрости - как с твоей Кирой Викторовной лучше будет поговорить - а то, может быть, что и совсем промолчать... Знаешь - Бог может так сделать, если угодно Ему будет, что ты без единого слова спасешься от всех неприятностей. А... уволят и... может быть к лучшему?.. Ты не знаешь ведь даже: какая возможно работа тебе завтра ещё подвернется?.. Может - ещё даже в сотню раз лучше и... Может быть и у меня что-нибудь образуется - и я наконец-то начну зарабатывать... ну... посмотрим.
- Люд, я надеюсь что я сам... ну... знаешь... Да, я согласен что надо чуть подождать и отдать Богу право всё разрешить. Знаешь - здесь, на земле, мы всегда можем знать что Бог вступится за нас перед людьми, если и мы готовы всегда за Него перед людьми вступиться - я всегда это говорил, и... надеюсь что это действительно так. Теперь нужно просто на грех никакой не идти - и тогда, когда защитишь свою праведность от воздействия мира - то и Бог защитит тебя тоже от мира, уже самого. Я знаю... я в этом уверен, Люд, как наверное и ты. Но... в первое время может быть сложно. И это я тоже очень хорошо понимаю. Прости, ладно?.. Я очень... я очень хотел что бы... что бы, ну этой весной...
- Жень, все нормально, конечно!.. Ты что?! Какие вопросы?.. Я сама понимаю... Сейчас я тихонько урежу расходы такие... ну, повседневные - на всякий случай: если вдруг у тебя будет в марте зарплата последняя... шестнадцатого она, вроде бы, да?..
- Да. Примерно. Потому ведь она и сказала - что дней де...
- Да-да... Ну, и протянем какое-то время спокойно - а потом, если что, я устроюсь куда-нибудь и...
- Люд?..
- Да?
- Ты чудо. Но... прости ещё раз. Я очень надеюсь что всё будет и так хорошо.
- Я тоже.
С шестого числа начались три борьбы. Одну вела Люда с собою внутри себя и за счастье их с Женей, всё время на форточку налегая всем телом - на ту, что она приоткрыла однажды, и что теперь настежь раскрылась от ветра и допускала хлестать ему в тихий, счастливый их дом, как вода сквозь прорванную дамбу. Она допустила проникнуть ему - она же теперь и взялась, как могла только, заделывать течь - работать над собой, возвращать дух свой в прежнее состояние, и, соответственно, исправлять последствия так - незаметной борьбой с никому не видимым подземным корнем проблем. Вторую борьбу вел внутри и снаружи себя Женя - с тем миром, что не подчиняется Божьим законам, и восстает против них по своей страшной глупости - калечит себя и других. Женя вел борьбу тихо, без лишних движений - не бранью, а миром давление скверны земной побеждая. Он отдавал свою брань в руки высшего своего Военачальника и Заступника, а сам просто тем побеждал войну мира, что сам пока не начинал своей собственной - не поддавался влиянию мира и не становился таким же воинственным вынуждено. Он просто держал оборону. Пусть даже война его и истощала - идти войною в ответ на мир было бессмысленно. Взять в руки меч - значит от него же и погибнуть. Поэтому Женя молился и предпринимал только самые мягкие, едва заметные шаги по полю боя. Причем молился он и о себе, и о Люде, и даже о Кире Викторовне - чтобы было у всех всё совсем хорошо. Чтобы был просто мир, да и всё. Мир и счастье. Борьбу третью вел Тот, на кого эти двое надеялись. Он вел её так незаметно и мудро, так безболезненно для всех в ней участвующих по воле и поневоле сторон, так созидающе, как возможно лишь для всеведающей Силы, которая обо всех Своих детях печется и исправляет пути даже тех, кто ломал путь чужой, сам не ведая что он творит. Борьбу эту, вел Полководец всесильный для двух детей и снаружи - вокруг них - и, так же, внутри. Ведь порой, чтобы выиграть битву с чужими пороками - победить сперва нужно свои. Борьба шла: с трех этих сторон наступали на лагеря вражеских сил трое, и иногда двое, что на земле, терпели потери некрупные но ощутимые, и сдавались смятению, панике и отчаянию, что ещё не имело весомых под собой оснований, но наглость имело достаточную чтобы в сердце вершить свою правду, и проявлять силу буйную разрушения. Люда меньше отчаянию поддавалась: досаде - да, сожалению - тоже, но не пускала в сознание панику: от состояния сознания этого видимо много что, правда, зависело, а значит - спокойствие сохранять нужно было особенно и работать над чувствами - что и так уже, видимо, слишком уж вышли из-под контроля - ещё даже тщательнее, чем до этого. Она четко видела корень проблемы - столь неочевидный и чисто метафизический, но конкретный для Люды действительно - а потому понимала что действиям - здравым и планомерным - есть место в жизни её. А вот панике - нет. У её мужа не было понимания корня проблемы конкретного, и от этого то, что творилось внутри - куда более хаотичным и суматошным являлось - куда более потерян был Женька и смущен, в поисках точной причины несчастий своих находясь. Люда это не сразу, однако, сама поняла - а иначе бы сразу сказала ему о догадках своих по вопросу по этому. Поняла же она уже лишь после нескольких странных событий: во-первых - после очень какого-то растерянного и тяжелого марта восьмого, которое стало таким вслед за Жениным выражением обычно улыбчивого, мечтательного лица. Пришел он с работы с букетом гвоздик - пять красоток-цветков в белых юбочках с красными окантовочками в котором красовались, и улыбнулся улыбкой дрожащею Люде в прихожей:
- Ну... Королеву цветов поздравляет с весеннейшим праздником этот бродячий табор гвоздик-цыган, что в испанских своих пышных платьях танцуют ей пламенный танец и... и желают ей... быть всегда самой прекрасной. Такой, как всегда.
- Же-ееень?!. - обняла Люда Женю с букетом от радости и необъяснимой к её мужу жалости - слишком уж его сказка теперь получилась короткой, растерянной и извиняющейся, - Ну зачем ты?!. Не стоило!.. Я бы... и так... Мог бы теперь и не покупать цветы - пока у нас... неизвестность... Но... Ну спасибо... Спасибо большое! Они просто чудесные! Ты никогда ещё не дарил мне гвоздики, кстати, правильно?..
- Да...
- Это уникальный букет!
- Да... по-своему. Извини, Люд... - чмокнул её в макушку тяжело очень Женя и весь вечер после ходил как угрюмая тучка, которая улыбаться пытается празднично.
И это Люду уже очень насторожило само по себе, а ещё больше - следующий странный не менее случай, который всё объяснил: пришел Жека после работы девятого пьяным (ОН?!! ПЬЯНЫМ?!!) и глядя на Люду растерянно-пристально повис в дверях на косяке с какой-то бутылкой в руках, повисел там с минутку, то решая сказать что-нибудь, то, попробовав, тут же решение это отбрасывая. А после чуть не ушел опять, извиняясь за что-то невнятно и сокрушенно - и ушел бы, если б его только Люда не остановила. Остановила и довела до дивана расхныкавшегося во всю уже мужа, который был на себя очень мало и сильно похож теперь одновременно, и стала выслушивать исповедь начинающего пьяницы.
- Люд, я напился. Прости... - констатировал Женя со всей откровенностью и отвращением от себя самого, когда сел на диван наконец, - Я не должен здесь оставаться... я должен уйти. Люд, я пошел...
- Ну куда ты пошел?.. Жень?.. Зачем? - узнала Люда, даже и не останавливая, потому что теперь за нее и так делала это её величество гравитация, не давая теряющему ориентацию в пространстве Женьке встать до конца ни с одной из попыток, весьма многочисленных.
- Я не должен... ик... быть здесь. Я никогда... ик... не доложен был... ик... - икая, сетовал и пытался ещё встать с дивана человек, который не должен был быть здесь, - Я всё только порчу... ик... Люд... ик... прости-иии... ик... - наконец-то оставил попытки уйти и напротив в диван погрузился поглубже обмякнувший Женя, - Ты... ты не должна меня... ик... терпеть... я... не тот... ик... не тот, кто тебе нужен, Люд, я... не тот... - долгая пауза, - Ик... - окончательной скорбною точкой.
- Ну почему же не тот?.. - села Людочка рядом и по плечу осторожно погладила мужа, после чего поглядела на пальцы свои и стряхнула с них что-то подобное пыли цементной. И где это он по пути подобрать эту грязь умудрился? - Ты тот, Женя. Ты именно тот. Даже такой вот - и то... тот... Ты что пил?..
- Вот... - Женя как будто чуть протрезвел от такой понимающий ласки, и, реже икая уже, ей бутылку свою протянул, так доверчиво глядя на Люду, что ей рассмеяться тотчас захотелось, но ограничилась всё же она одной только улыбкой - широкой и доброжелательной. - Я тебе тут оставил... Но правда... ик... оно очень невкусное... Я попробовал - потому что... я думал что это поможет... Но не совсем... оно... ик... извини пожалуйста... Я ещё и на это вот деньги потратил... но немного - там акция... я самый дешевый взял... этот... бутыль... и... ик... тебе тоже оставил... хотел половину, но... оно всё не помогало и... не помогало и... я чуть-чуть... больше... в итоге... Прости. Потом плюнул - наверное... ик... уже не... не подействует. Не поможет... и тебе не останется.
- Спасибо. И как оно... я не знаю, помочь-то должно было?.. От чего, Жень? Что случилось?
- Да от... всего... этого вот... Люд, люди пьют же, чтоб... чтоб помогло?.. А я... тоже решил. Ну, попробовать... Но и здесь я, видно, какой-то... не... ик... не такой. ничего... ничего не лучше... ик... от этого... только плывет всё и... ик... и-иик... и... тошнит...
- Я сейчас тебе дам воды выпить побольше - наверное от этого станет получше. Ты не привык столько пить - тебе плохо конечно... сейчас. Посиди пока. Где-то уголь ещё у нас должен быть... только не знаю - пьют ли его в таких случаях?.. Может тоже поможет.
- Мне... ик... ни-че-го не поможет... наверное, Люд... Я всё... только порчу. Я... я подумал что уж всё... налаживаться, вроде, стало, а... вот... ик...Тебе другой нужен. Другой...
- Какой?.. Кто ж мне ещё принесет так вот... что не допил? Поделиться?.. Я даже и пьяниц таких как ты добрых нигде не найду!.. - смеется Люда, из чайника воду в стакан наливая, - Чуть подостынет и выпьешь... Ты тот, кто мне нужен - и это не обсуждается. Не беспокойся. С чего ты, вообще, это взял?
- Я... я даже цветов подарить не могу... ик... нормальных... Люд... я никогда... никогда не думал что... На ВОСЬМОЕ МАРТА!!! И... ик... подарю... ик... гвозди...иии-ик...ики... Это... самые дешевые... ик... цветы, Люд, я... ик... я не мог сейчас... ик... ничего себе больше... позволить... зная, ик, что, может... что может тебе будут больше... нужны... после... ик... средства и... ик... а вот теперь - это купил ещё... ик... Кто я теперь... ик... после этого?.. Ик... я никогда не... ик... не прощу себе эти... ик... гвозди... ик... гвозди... ик... ик... Ик... ики... Гвозди... ик...
- Да я поняла, поняла... Не старайся. На, выпей водички, ага?.. Ну и... ничего страшного что гвоздики - я очень гвоздики люблю. Как и все, Жень, другие цветы... А ты их ещё никогда мне и не дарил - вот... тем более: редкость. Они тем мне и дороги - что их мало. Ведь дорого то, чего мало, да?.. И кто тебе вообще сказал что ты должен мне был дарить что-нибудь? Я вообще без цветов бы прекраснейше прожила... Ты мне вон сколько за месяц прошлый уже надарил?.. Мне и так уже хватит... Больше чем хватит!.. Действительно, Жень: да ты столько мне надарил за наш год с тобой только, сколько другие за несколько лет не подарят наверное... Так и куда же ещё?.. Вот скажи мне?..
- А у те... ик... а у тебя ещё День рожде-ее-ик-еения!.. Ско-оооро... и... ик... годовщи-ииина... ик... свадьбы. А я... ик... я ни-че-го не... не могу... ик...
- Же-ееень... Ну всё... Всё. Успокойся. Всё хорошо. Всё прек-рас-но... Чего ты?.. Пей воду, сейчас я ещё тебе налью. Пей, пей... Всё будет нормально - я верю что всё образуется. Я на работу устроюсь и... или просто... знаешь... я ведь считаю что, может быть, я виновата, ну...
- Я... - вынырнул Женя из стакана воды, в котором, зарывшись губами и носом, пытался попить - булькая, дрожа и откашливаясь, - Я звонил к себе, Люд... - Люда ладошку подставила, чтоб с носа-водолаза не капало Жене на брюки, и каплю поймала большую, тяжелую, - В рыбный... спросил - возьмут ли опять если что?.. Сказали... - Женек задрожал как котенок, пробравшийся в морозилку и там оказавшийся взаперти, - Что... нет... уже... взяли другого, Люд... занято... я... Я не знаю - что... что теперь... И почему всё это?.. За что?.. Наверное... потому что я... просто... не должен... быть здесь, Люд, я...
- Ну... Нет, почему же?.. И ничего. Ничего... Не расстраивайся. - секунду колеблясь сперва, Люда плюнула мысленно наконец на то что придется опять стирать только-только надетую ею пижамку от пыли цементной, и обняла Женьку крепче, свалившегося на плечо ей своим влажным, только что из стакана, лицом, и прилипшего к ней как ребенок к своей маме после того как обидит его кто-нибудь. Ладно уж - постирается... Это неважно. Сама виновата во всем этом... видимо. Надо и исправлять как-нибудь. Женьку жалко - дрожит так... как-будто желешка на блюдечке. - Ты... не расстраивайся, ладно?.. Ну не возьмут - и не возьмут. И к лучшему. Я и не хочу чтобы ты туда возвращался. Там тяжело... Найдешь себе что-нибудь лучше. Жень, я... Сама, знаешь... сама виновата. Ты понимаешь... ну, это неочевидно, но кажется мне так, что... я в этом, знаешь, причина - ну, корень. Жень... Всё в семье взаимосвязано. Когда ты уже не один, а живешь рядом с кем-то - то это уже как один организм. И ты влияешь на то, что с другим происходит своими действиями. Если ты заслужил благословения - то оно и на дом тоже распространяется, если проклятия - то... Жень, всё у нас хорошо с тобой было, пока я... ну... я была очень счастлива все эти дни - когда шила, вот, дома, мечтала о том как начну свое дело, ну... наслаждалась работой, одним словом. Я ею горела. Теперь... знаешь, как только я допустила в себе небольшое сомнение в том - зачем, вообще, это нужно - так, вот: тебе все вот эти... проблемы свалились вдруг на работе. Я раньше... ну, я работала и хотела работать, совсем не задумываясь - почему и зачем... Да - мечтала что будет свое потом дело, свой бизнес такой - небольшой... но он ведь не был самоцелью. Тогда я... я просто ещё не искала во всем этом смысла. Само мое дело и было смыслом для меня. Понимаешь?.. А когда... чуть устала наверное, и задумалась наконец-то о том... ну, что за смысл конкретный... так он словно и потерялся... как будто бы. Ты понимаешь - это как если руками пытаться поймать аромат... Или глазами увидеть звук. Это что-то... было из другого измерения совсем - то, что в этом деле для меня было смыслом. Это что-то, что исчезает, когда попытаешься подчинить этот смысл понятиям наших трех измерений привычных. Этот смысл не то что теряется - но здесь он перестает быть. Он невместим в понятия нашего мира. И я... я сейчас уже пробую как могу ощутить его снова - опять захотеть... даже не захотеть творить, а почувствовать смысл, что наполнял меня раньше - почувствовать что я от этого счастлива. Знаешь, мы оба с тобой обрели теперь дело мечты - ну, любимое самое... А я - я взяла и в нем - в своем - первая сильно ослабла. Я будто сказала так, своей этой усталостью и потерей смысла, что мне его больше не нужно. И... вот - теперь ты почти уже дело свое потерял. Может быть это нужно чтоб мне посмотреть на себя со стороны и... знаешь - тебя пожалеть за то, как это, действительно, ужасно - когда ты теряешь свое... лучшее... и подумать: "Какая же ты-то счастливая, Люда! Никто-то тебя не лишает любимого дела! Сама ты лишь только зачем-то взялась себя обирать. Это не дело." Ты понимаешь о чем я?.. Я очень... я очень стараюсь все эти три дня опять найти смысл. Я много работаю - заставляю себя через силу порой - и надеюсь что он сейчас снова придет: ведь может быть, как когда ты толкаешь машину руками - в ней заряжается аккумулятор - так и мой смысл зарядится, если я буду всё дело с усилием дальше толкать. Сейчас у меня уже много всего накопилось готового - я надеюсь что кто-то начнет что-нибудь покупать и... и может быть... Но пока ещё не покупают. Да я и понимаю - ещё слишком мало ведь времени просто прошло. Я только, вот, разместила впервые хоть что-то, хоть где-то. Но... знаешь, мне кажется - это мне смысл вновь обрести не поможет: если даже вдруг у меня что-то купят. Как будто бы нет... Я пытаюсь представить что если пойдет мое дело сейчас как-то в гору - то я ощутить снова счастье смогу, но... не представляется. Что-то другое, Жень, что-то другое ещё... В другом смысл. Не знаю... Но я надеюсь что, всё же, начнут, покупать. Нам сейчас это нужно. Жень?.. Ты меня слышишь ещё? - засмеялась она, отодвинув прилипшие беспорядочно ко лбу притихшего Женьки волосы чтоб заглянуть в лицо, - Или спишь?
- Угу... да, я... слы... ум-мму-гу... да...
- Всё-ооо!.. Ясно! Давай спать, забулдыга ты мой! Завтра поговорим. Хорошо выходной у тебя - а то как бы ты на работу пошел, а?.. Вот так вот?..
- Угу...
- Да и я говорю что угу... Отцепляйся давай - повис как ленивец на дереве, знаешь?.. Ха-ха... - Жека вздрогнул слегка и стал отлепляться смущенно, чуть-чуть задрожав опять по-морозному, - Хотя ладно... - Люда почувствовала что не хочет его оставлять так сейчас - одного. И сама оставаться одна... Пусть и спит так - в обнимку - ему это нужно. Жаль очень бросать Женьку так даже, только на время - уж слишком он в ней сильно в жизни нуждается, и она это знает. Особенно чувствует вот теперь хорошо - когда он всем существом к ней прижался так сиротливо и просит быть с ним просто рядом. - Я сама что-то сонная страшно. Давай, засыпай... Не волнуйся. - погладила по плечу Люда успокаивающе. - Всё хорошо будет. Обязательно.
- Люд?.. - проснулся немножечко больше Женя, но не до конца, - Я тебя вымазал, да?.. Я там по пути чуть... упал... возле стройки. Немножко. А ты в пижаме свежей. Да?..
- Да. Откуда ты знаешь?..
- Ты... порошком сильно пахнешь... стиральным... Прости.
- Да-аа ничего!.. - смеется растерянно Люда, - Ты перегаром уже всё продезинфецировал. Вон - спиртом дышишь как этот... дракон огнедышащий. Спи. - и гладит ещё по плечу, пока не заснет. А самой плакать хочется.
Какой он... какой... Сама Люда не знает - какой, но ужасно такого его сильно любит. Жалеет, и ценит, и счастлива что он, вот, здесь - рядом. В пыли цементной, почти без работы, напившийся этой бурдою дешевой, которую пробовать даже она побоится - но здесь. Женька - теплый, тяжелый, как сон, что на веки реьенка, их склеивая очень сладко, ложится, прилип к Люде робко, доверчиво так, умоляюще, и посапывает уже на плече голова его влажная с присвистом и побулькиванием - но это, похоже, для Люды, хотя смысла в этом искать бесполезно - один из самых счастливых моментов, как это ни странно, в её юной жизни. Это счастье - большое и теплое. Милое... Пускай и хромое, да вот теперь ещё пьяное. Всё равно - счастье. Так же и с вышивкой?.. Она - счастье без всяких условий?.. Без всяких значительных целей?.. Без всяких стремлений корыстных?.. Подумает после - сейчас уже просто ей хочется спать, да и всё... Спать и слушать родное, любимое самое на всем белом свете побулькивание на плече.
Десятое число наступило для Люды и Жени достаточно поздно - когда уже солнце светило в окно так по-весеннему празднично, что не похож этот день был совсем на весну, что до этого шла: на ту, пасмурную, сырую и ветренную. Проснувшись всё здесь же - на кухне, на старом диванчике, что отправлен давно сюда в ссылку из комнаты - отправилась Люда к столу - включить чайник - сперва улыбнувшись лицу протрезвевшему и с надеждой глядящему на нее извиняющимся очень взглядом с плеча: "Доброе утро" и в лоб лицо это чмокнув радостно - ну, не выдержав. А пока себе кофе в стакан насыпала и Женьке рассол от маринованного ассорти с патиссонами из холодильника вытаскивала - вот уж не думала что как раз пригодится - так начала излагать свои мысли, которые утром, на свежую голову завертелись быстрее и лучше в мозгу уже как-то выстраивались.
- Жень, я вот думаю... знаешь... Ты помнишь, о чем я вчера говорила? Ну - про себя и про вышивку?
- Д-да... вроде бы. Извини ещё раз что так... я... - протирал на диване пока что виски и глаза начинающий пьяница, - Что-то... переборщил.
- Да уж ясно - проехали. Ничего. Так вот - помнишь я говорила что, вроде бы, даже не в том мое счастье, что у меня покупать начнут что-то?.. Я вот сейчас посмотрела на вышивку, просто, что тут - на столе - и подумала... знаешь - я кажется поняла... Может неправильно, но... как-то явно так... Жень, я ведь шила сначала спокойно - в свое удовольствие, чтобы счастливой быть просто от этого и... И всё хорошо тогда было. Но я... понимаешь, потом стала очень... стыдиться, наверное, того что работаешь ты - а вот я не работаю. Ты мне напомнил об этом вчера тем что... ну, в общем - мне стало стыдно и как-то... тревожно, одним словом. Я стала очень спешить тогда делать побольше - в последнее время - быстрее, чтоб накопить материала и поскорее начать зарабатывать. Наверное в этот момент как раз всё началось... Ты знаешь - наверное с этого времени я начала уставать и терять свою радость. Наверное с этих пор я как раз и сместила свой центр внимания с истинного смысла счастья - на притянутый за уши. Я начала достигать не того, Жень. Я начала не к тому стремиться. Вот... сейчас солнце увидела это - которое в окна к нам льется, и так стало радостно! Просто... вот просто. Оно к нам пришло просто так. Просто, без всяких, знаешь, условий - и от него хорошо так... Вот... кажется так и с моим делом тоже должно быть - ну, с вышивкой. Она потеряла свою красоту, когда я присвоила ей, знаешь, цену. Как будто... как будто она стала чем-то другим - чем-то... чем-то... совсем приземленным. В то время как раньше я чувствовала её как внеземное что-то - высокое. Она как-то... испортилась. Постарела как будто бы. Честно - вот смотришь теперь на мои лоскуточки с цветами, и будто они уже выцветшие, затертые - нет в них той свежей, яркой, восторженной жизни, которая раньше была. Они стали другими, Жень. Мне... наверное нужно забыть вновь про прибыль от них и... продолжить, уж лучше, работать на самой обычной работе - но делать вот их просто так - не за деньги. Мне это мешает. Видишь - даже когда я совсем не работала, а лишь ими тогда занималась - но не для денег, а для красоты и для счастья - так ты имел ту работу, которая нам обоим достаточно приносила. Мне стыдно так было что я не работаю - а ведь, может быть, за мой труд просто, знаешь, зарплата приходит к нам через тебя, Жень. Я просто тружусь - для себя и для Бога - любуюсь творениями Его, благодарю за них искренне, люблю их и передать как-нибудь, вот, пытаюсь - а благословение в семью к нам приходит - но только не через меня напрямую, а так... Видишь - я перестала работать так именно - и благословение прекратилось. Возможно что это вот так и работает - ведь откуда зарплата, когда ты не трудишься?.. Я себя, Жень, имею ввиду... Или... трудишься, да - но совсем не над тем и не так. Не так как надо, то есть. Я, знаешь, себя попыталась вытягивать из прокрастинации тем, что старалась всё больше работать над этой вот частью труда моего - ну, над денежной. А... как будто бы больше ещё только смысл теряла. Так значит - не то это, что было нужно?.. Ведь жизнь... понимаешь, та жизнь, что была в моей вышивке так для меня особенно важна - та чистейшая, светлая жизнь - она есть там, где как и у Бога - всё даром. Ведь Бог ни за что никогда не берет с людей денег. Ведь Он... Все Его чудеса, что мне так бы хотелось, как раз, отразить - все они всегда даром. Они... они не должны в себе содержать смысл денег. Это совсем другой смысл, ты понимаешь?.. Наверное... в этом причина.
- Возможно. Люд... Ты прости - я опять виноват. - тяжело очень выдохнул Женька и на нее поглядел как бездомный щенок, - Я тебе... недостаточно значит... ясно понять дал, что не хочу чтоб ты вовсе работала. Что ты?.. Зачем было переживать и...
- Сама, вот, не знаю зачем. А ты зачем тогда переживаешь что сам работать не сможешь?.. Уж ты-то меня понимать точно должен. Поэтому... Ладно - нам хватит с тобой, в общем, переживать - и пора просто жить... Жить так счастливо, как только можем, и надеяться лучше на Бога во всём - что Он нам с тобою поможет и жить, и быть вместе, и заниматься тем, что по душе. Хорошо?..
- Хорошо. Знаешь - кажется верно. Ну... Я постараюсь. Прости если на День рождения пока... не получится... что-то особенное...
- Да прощаю конечно! Вообще ничего не дари! Я и так у тебя буду жутко счастливая... честно. На - выпей рассол: говорят что с утра хорошо это... после... такого вот, как у тебя, ну...
- Загула.
- Ага. Этот вкусный - от патиссончиков.
- Ум-мм-нда. Спасибо! Слушай... Ты телефон мой не видела?
- Видела. Ты в прихожей его положил вчера - возле зеркала.
- Да?.. Я не помню...
- Ага - это так смешно ещё было: такой "Мне уйти надо!.. Мне здесь не надо быть!.. Я пошел!.." - а сам ключи, телефон там на тумбочку как и всегда в это время выкладываешь - на автомате.
- Ага... ха-ха... Сила привычки.
- Во-во.
- Пойду посмотрю - может какие пропущенные были... И, слушай - давай потом как позавтракаем, как в душ схожу - так погулять с тобой сходим? Такой день! Не хочется дома сидеть. Хорошо?
- Хорошо, давай. Ты яичницу будешь?
- Ага. Спасибо... Я сам могу сделать?
- Да ладно - иди уже мойся, коллекционер строительной пыли - сама сейчас сделаю.
- Хорошо. Я на мешки упал, кстати. Наверное поэтому.
- Ну, зато хоть не сильно ушибся должно быть.
- Да вообще не ушибся. Измазался только.
И Люда яичницу принялась, улыбаясь весеннему солнышку, стряпать, пока наконец не вернулся опять озадаченный Женя сюда из прихожей и не поделился своей бедой новой:
- Люд?..
- А? Ты опять "виноват" в чем-то, судя по тону?
- Да. Я тут оказывается такое вчера утворил, что... Как вообще?.. Забыл сам совсем. Даже, вот, и не помню - как я так решился?.. Короче, послушай. Я это вчера нашей Кире Викторовне отправил. Она просмотрела, но... нет ответа.
И пьяный голос из Жениного смартфона заговорил то очень пламенно, яростно, то с безразличием хмельным, столь обычным для хорошо подвыпивших натур, то ноющим канючащим голосом - в общем во всех пьяных красках, какие лишь можно представить:
"Вы... Кира Викторовна, Вы... Вы жестокая... низкая женщина... Вы... Вы красивая, но... Вы... Зачем... вот зачем Вы всё это делаете?.. А?.. Вот скажите, зачем?.. Ну зачем я... Вам... ну-уужен?.. Ну что я?.. Ну что - я обычный... простой... я... хромой... что, не видите?.. Вы красивая... Вам другие... что?.. Не...
найдутся?.. Найдутся, кто бросится в ноги и... что - я один?.. Вот зачем я Вам?.. Ну оставьте в покое?!. Я... что я?.. Я должен, вот, быть без работы и... без всего из-за... из-за того что Вам... Вам надо... чтоб я... чтоб я к Вам приполз, да?.. Зачем? А заче-еем, а?.. Вы жизни... крушите... Вы судьбы... Вы судьбы ломаете... своим этим... Вы... Вы зачем, а?.. Успоко... ик... успокойтесь, я говорю Вам!.. Я говор-ррр-ррю Вам: все!.. Хва... ик... тит! Хоро-роош... Ос-тавь-те в по-ко-ооое... Хотите - ну у-воль-няй-те и... ик...Что я Вам сделал?.. Вы мне... не нужны. Ик...Не нужны совсем. Хотя и... Сережки ик эти у Вас... Много... Красивые, но... А зачем мне сережки?.. За-чеем?.. Я... не буду... Не буду я Вас... ко-оофе, ик, водить пить... Вы... сами там... пейте... Мне не... надо... все... это... За-будь-те что я е-эээсть!.. За-бу-ууудьте!.. Все..."
И после громкого хруста-щелчка сообщение закончилось.
- Была в сети сорок семь минут назад... - констатировал Женя, переглянувшись испуганно, но и немножечко весело все-таки с Людой.
Та попыталась сдержаться, но все-таки прыснула со смеху. И Женька с ней тоже.
- Жень... Это очень смешно. Извини. Хотя и... Я понимаю всё... Ну... Знаешь - правда, она никогда не помешает.
- Да-ааа... Надо, наверное, звонить извиняться.
- Наверное. Хотя... как хочешь. Вообще - это ей извиняться бы надо.
- Да я понимаю, но... всё равно. Как-то... не очень-то как-то... культурно уж вышло. Я позвоню сейчас... Жаль только так про тебя ничего ей и не сказал - главное наговорил всего, что ни попадя - а про главное и забыл опять: что жена есть. Да я и вообще про разговор этот забыл - целиком... Сообщение то есть. Как я его записал?.. Всё ведь, главное, вроде бы, помню... Вот - как с тобой говорил и...
- Бывает.
- Ну ладно - сейчас позвоню. Если возьмет - то на громкую сделаю...
Зазвучали гудки. Оба юных супруга, напрягшись, тихонечко замерли, и если б только не то что помешивать Люде яичницу надо было в сковороде - то получилось бы напряженное слишком уж даже мгновение. Хорошо что яичница жарится и разряжает чуток обстановку. Треск слабый послышался на том конце провода, и чуть обиженный женский голос заговорил, вздохнув тяжело:
- Алло. С добрым утром, Жень. Голова не болит после вчерашнего?
- Да... Немножко, Кира Викторовна... Извините пожалуйста... Вот - звоню извиниться. Я что-то вчера перебрал... в первый раз вообще в жизни... и... сейчас вот свое сообщение Вам обнаружил. Вообще не помню - как записал его, честно, и... Извините. Нехорошо очень вышло. Я так не думаю. Как я про Вас сказал. Просто... По-пьяне, как говорится.
- Не думаешь что?.. Что красивая? - засмеялась властным и чуточку сильно обиженным тоном его собеседница.
- Не-еет... что, там - подлая, и... такое вот. Сам не знаю - откуда всё это полезло вчера из меня... Честно.
- Ясно. Да ничего - понимаю, бывает. Меня больше, Женя, тревожит что ты у нас пьющий оказывается...
- Да не-еет - я же говорю: в первый раз это...
- Да уж конечно. Всегда в первый раз. И всегда же - в последний. Встречала таких... Нет - я-то против того ничего не имею, когда это на выходных. Да пожалуйста - сколько угодно. Но, как бы... Такие вещи имеют свойство перерастать в постоянное увлечение. И вот это уже заставляет задуматься. Я понимаю что можно по-пьяне, как ты сейчас выразился, сказать что угодно, и написать, и отправить - но если потом ты начнешь что угодно писать в материалах, или партнерам - ещё чего хуже - слать сообщения, вот так же потом забывая что делал - то это, конечно, совсем никуда не годится.
- Да нет... Кира Викторовна, это не повторится. Я обещаю. Это в... первый и последний раз. Действительно.
- Да скорее всего уж в последний. Ты прости, Жень, но думаю - это уж, и действительно, в самый последний раз было. Ты знаешь - я срок тебе ставила. Мне... мне очень бы не хотелось тебе говорить это, но для чего я его выделяла?.. Чтобы решить - будешь ты дальше с нами работать, или придется прощаться. Ты проявил себя... непрофессионально, если мягко выразиться - поэтому... Знаешь, я очень надеюсь что за оставшиеся шесть дней, которые все-таки нужно тебе доработать, сам понимаешь, ты не успеешь напиться ещё раз, действительно, и... я думаю что нам придется с тобой попрощаться, Жень... всё же. Я не из личных симпатий и антипатий здесь выбираю - а объективно. Во всяком случае, знаешь... Ты ведь просил меня просто оставить тебя в покое? Забыть что ты есть?.. Вот - считай что я выполняю теперь твою просьбу. Прости - мне очень жаль. Не беда что ты кофе не любишь - страшнее что предпочитаешь напитки покрепче. Вот это - действительно, Женя, существенно. Так что... Я думаю - ты понимаешь. У нас нет возможности проверять: в первый раз это было или не в первый, в последний раз будет или нет... Извини, я на работе - сейчас говорить не могу долго. Ещё всё равно до шестнадцатого встретимся. А потом в отдел кадров сходи за расчетом и... Я желаю тебе успехов в поиске новой работы. Начни искать что-нибудь лучше заранее - пока время есть. Всё, извини, кладу трубку - уже из бухгалтерии прорываются.
Чуть-чуть помолчали расстроенно и чуть испуганно Люда с Женей, и только яичница дальше шкварчала на выключенной уже сковородке.
- Люд, прости... Не прерывай. Вот теперь уж действительно я виноват. Абсолютно. Ты ни при чем. И... и надо же было мне глупость такую... так... выкинуть?.. Я просто... Прости... Надо было с тобой просто поговорить, да и всё - всё равно ведь потом на тебя все свои мысли вылил?.. Так... Просто... Я не хотел говорить тебе что мне... ну, что тяжело в общем... что так... я себя ощущаю из-за... всего этого... И на работе всегда вокруг люди и дома... ты... Даже... ну, знаешь... негде заплакать. Прости... Всё равно на тебя всё и вывалил, только... Ещё и вот это вот натворил... Как так?..
- Жек, ну... Проехали. Ничего. Может - к лучшему. Может быть и не стоит тебе дальше здесь, с ней, работать. Зато чуть заранее, правда, узнал что, действительно - всё уже с этой работой. А так бы ходил в неизвестности... Всё равно бы уволила, раз захотела... наверное. Так зато меньше жил ты в напряге и в ожидании. Правильно?.. Вот и всё... Не переживай. Слушай: такой славный день, а?! Давай нам никто его не испортит? Чего волноваться сейчас? Тебя не уволили всё равно официально ещё - глядишь передумает может... Да и уволит - так ничего: у нас есть пока ещё средства на жизнь... хоть какие-то... А потом и зарплату получишь - ещё нам на месяц как минимум хватит... А за это время - чего-нибудь, может, придумаем. Или я... как-то что-то начну, или ты найдешь что-то получше. Посмотрим. Сейчас-то чего раскисать?.. Все мы живы, вон... солнце какое прекрасное! Давай в душ и завтракать, а потом погуляем с тобой просто, радостно - и забудем про всё нехорошее, будто его вовсе нет. Понимаешь - чем больше мы переживаем и меньше радуемся: тем больше проблем мы с тобой создаем себе только. Заметил?.. Я думаю - надо позволить себе пожить счастливо, не смотря ни на что - и возможно что это изменит ситуацию к лучшему, как и то, что мы как-то... печалились, словом, и унывали тогда, когда поводов не было - переломило ситуацию тоже. Согласен?..
- Согласен. - улыбнулся ей Женя, - Уж слишком день яркий... хороший. Не хочется, правда, в такой заморачиваться.
- Ну и давай - дуй мыться быстрее, пока салат ещё сделаю, а потом за стол.
- Хорошо.
И похоже что Людина схема сработала. День получился отличным, а за прогулку она отыскала себе тот, действительно важный и близкий ей, смысл, которого так не хватало. Вернее - он сам её, в общем, нашел. Нашел в лице девушки, что прошла быстро мимо. В лице очень красном, опухшем от слез и расстроенном.
- Жень?.. - шепнула ему Люда тут же, на девушку оглянувшись, - Ты... мы... что-нибудь может... Она быстро так пронеслась, что...
- Да, быстро. Чего-то случилось у человека.
- Ага... Жалко. Да так захотелось ей что-нибудь... я не знаю - сказать, подарить или... как-то... Жаль что так быстро ушла.
- Да.
- Да и... чего бы мы с тобой ей-то сказали?.. И подарить сильно нечего... Была бы у меня с собой хоть одна моя вышивка... Вот - с удовольствием бы подарила. Я в них тепло и любовь всегда вкладываю, знаешь, как бы и... Может быть ей бы это передалось - иногда ведь в такие минуты как раз очень нужно... ну, чтоб хоть какой-то поддержки немного. И красоты, вот, и света... Порой ведь вокруг себя свет, красоту не заметишь - реальные и большие - а в произведении искусства: где они совсем маленькие и убогие, по сравнению с настоящими - только капельку отражены - замечаешь... Жень?..
- Да?
- Я кажется... Ты не будешь против, если я вышивки стану дарить?
- Нет конечно. Дари. А кому?
- Всем... кому мне покажется нужным. Вот - так вот идешь, и на улице видишь какого-то человека расстроенного и унылого - и ему сделал маленький этот подарок: а он и расцвел, может быть, от того - и обрадовался. Ведь всегда это радостно - когда вовсе подарка не ждешь, а он: бах тебе и на голову!.. Как тебе кажется?.. Вот тогда мои вышивки, правда, служили бы службу действительно важную - ценную. Я тогда бы их вновь как живые сама ощущала - когда и другим они жизни кусочек дарить бы могли. Жень, ты как насчет этого думаешь?..
- Ну... Идея отличная - вот что я думаю. Я думаю - если ты хочешь, то делай: я только за.
- А ведь я же могу написать ещё... знаешь... какие-нибудь ободряющие очень письма и вместе с ними запаковать свои вышивки в коробочки красивые... или в конверты, и... И тогда это будет и вовсе чудесно! Такой, настоящий, подарок действительно, да ни с того ни с сего - ну конечно же будет, наверное, людям приятно!.. А может... а может - ещё могу что-то о Боге сказать за одно: о том что он любит Вас, ценит всегда - даже если другим Вы совсем не нужны и так кажется что никого больше нет в этом мире, кто был бы рядом... Что Вы всегда не одиноки и... Понимаешь, как много всего написать можно нужного, важного, представляешь?.. Ты, может, мне в этом деле поможешь? Ты ведь у нас хорошо очень пишешь. Я дам тебе темы, а ты слова подберешь подходящие... Хорошо?
- Хорошо. Как вернемся - давай сразу что-нибудь набросаю, попробую. А как без работы сидеть скоро стану - так целый день для тебя сочинять могу только. Как скажешь.
- Отли-ииично!.. Женя, ты чудо! Слу-уушай - да это ведь самый чудесный мне будет подарок на День рождения: если я хоть кому-то сама что-нибудь подарю в этот день!.. Это лучше гораздо, чем если мне что-то подарят. Ты вот переживал ведь, что мне подарить сейчас много не сможешь - так и не надо совсем ничего! Вот - поможешь мне с главным подарком - и супер! У нас не уйдет на то денег совсем - у меня уже вышивки есть, а бумаги полно дома офисной: из нее и конвертики сделать, и письма на ней написать... Знаешь - это ведь большее самое счастье на свете, помимо того что живешь вместе с Богом - иметь возможность других тоже делать счастливыми!
День рождения Людин был через два дня. Эти дни пролетели в приятнейшей подготовке, которую даже известия с "фронта" не омрачали - их просто не было, ведь Кира Викторовна сама, кажется, избегать Женьку стала и попадаться ему на глаза не хотела, а потому и рассказывать дома ему было нечего. Наступило тринадцатое. Женя вновь на работу ушел рано утром, и Людочка сделала вид что совсем не проснулась - ведь понимала что если "проснуться" сейчас - так вчерашняя сцена опять повторится: опять будет Женька растерянно мяться, топтаться на месте, всё извиняясь за то что теперь без подарка, и поздравлять кое-как, с виноватым лицом. Нет уж - хватит. Пусть хоть с утра соберется спокойно. Поэтому после будильника Жени она полежала в кровати без всяческих признаков жизни, чтоб не спровоцировать лишних волнений. А после минутки-другой такового, бесстыдного просто, притворства - и правда заснула. И только уже в девять встала - под звуки будильника собственного, что поставила чтобы уж точно свой день не проспать. И возможность дарить людям радость - конечно же тоже. Позавтракав наскоро и причесавшись красиво - по-праздничному - она собрала подготовленные ими с Женей заранее небольшие подарки и аккуратно сложила в объемную сумочку, где обычно носила свои документы куда было надо. Теперь документы лежали в ней самые важные - куда более важные, чем любые другие: свидетельствующие о важных, и правда, вещах. В город выпорхнув, Люда отправилась просто гулять и дышать свежим воздухом, любоваться природой, архитектурой и лицами, и искать людей тех, кому больше сегодня нужно будет письмо получить от нее и подарок. Но... хоть прогулка и получилась прекрасной, живою и радостной - но людей что-то Люда не встретила просто совсем подходящих. Все либо спешили так быстро, что их разглядеть просто было нельзя, либо очень уж строго держались и было ясно что лучше к ним ни с какими такими добрыми делами вообще не подходить, либо были... какими-то, в общем, не теми, кому ей хотелось бы что-то дарить. Настроение у всех у них было другое. Не то что бы Люда обрадовалась бы, когда повстречать ей случилось бы тех, кто сейчас был разбит бы и плакал, да горевал - нет: уж лучше пускай таких вовсе не будет на свете, а все будут счастливы - но ей очень хотелось увидеть того, кому было б послание её правда нужно. Пусть был бы то самый счастливый из всех человек - но тот, что, казалось бы ей, мог откликнуться на её дар как надо - действительно радостно и действительно положительно. Кто не фыркнул бы только презрительно и не слишком смутился напротив, как раз от того, что она, вот, подходит к нему и чего-то там дарит. Но что-то... нет, никого вовсе Люда не встретила, кому сразу решилась бы что-нибудь подарить. То ли стала она слишком уж привередлива, то ли...
Уже подходя опять к дому, она вдруг, напротив площадки, что перед домом - обычнейшей, детской - остановилась, и сердце забилось в груди часто-часто. Теперь!.. Только нужно решиться... ведь, хоть человек теперь и подходящий - без всяких сомнений ей подходящий - но все-таки страшно...
На старых скрипучих качелях, едва умещаясь в сиденьице и поджав сильно ноги, которым достаточно места не находилось, сидела красивая взрослая женщина - лет сорока шести с виду - и плакала горько, отчаянно, хоть и беззвучно. Красивый потек макияж, расплескавшись на все лицо женщины, а на влажные щеки, из-под берета то тут то там выбившись, налипли отдельные ярко-рыжие пряди.
Подойти пока Люда боялась. Но всё же - терять такой шанс было глупо: возможно как раз ради этой вот женщины всё она и затеяла вовсе?.. Возможно как раз к ней её и вёл Бог - чтобы в нужный момент здесь помочь?..
Люда, настраиваясь понемногу на разговор, зашагала по детской площадке к качелям, и ощущение внутри появилось такое, как в детстве когда-то давно - когда в детском доме знакомиться с новой какой-нибудь девочкой ей предстояло, и было вот так же тревожно: а как она отреагирует на Людино робкое "Давай дружить?.." Может быть - что хорошо, и охотно с ней познакомится. А может быть - что и нет. Ну нет и нет - ничего в том такого... но всё равно не хотелось бы очень опять с этим "нет" повстречаться лицом к лицу. Люда притормозила у горки, и, чуть за ней спрятавшись, перебирать принялась в своей сумке конвертики, выбирая какой-нибудь самый, действительно, подходящий для этого случая. Ну... пожалуй что этот - с таким синим маленьким вышитым кошелечком. Да - вот он подойдет... Ей так кажется.
Люда тихонечко, осторожненько подошла к незнакомой ей женщине и спросила:
- Просите?.. А... а можно Вам... подарить? - и неловко конверт протянула.
- Спа...сибо... - от удивления даже плакать совсем перестала красивая незнакомка, и поскорее сглотнув всё, что было ещё возле глаз, на конверт и на Люду уставилась не моргая, - А что это?..
- Это... такой небольшой подарочек... для... настроения. Я... вышивать люблю просто и... Вот, дарю иногда... то есть, думаю, вот, дарить иногда... И письмо там ещё. Ободряющее. Для всех, кому нужно... Ну, знаете, теплые слова. Мы его вместе с мужем писали... Ну, его и другие тоже - он у меня автор... хороший. В редакции даже работает. Ну... пока что работает. Вот...
Люда не знала что говорить толком и, потерявшись совсем, вот, зачем-то сказала про мужа, хотя это вовсе значения и не имело... Зачем?.. Стоит, пальцы заламывает, словно как-то от этого нужным словам будет легче родиться. Хотелось бы очень ей поддержать эту женщину - как-то подбодрить, поговорить по-хорошему в трудную для нее минуту. Но как?.. Люда слишком уж растерялась чего-то - и хорошо ещё что письмо теперь есть: там хоть как-то всё связно написано доброе, что донести ей хотелось бы.
- Да?.. С мужем вместе? Ну надо же... - улыбнулась задумчиво и немножечко тяжело незнакомка конвертику, что вертела в руках и неловко пыталась открыть, - Э-то здо-ро-во.... Я всегда таким людям... завидую, знаете, у кого вот так... счастье семейное и... согласие. Белой завистью, но... Вы счастливая. А вот я ни-ко-му не нужна...
- Да... Достаточно. Счастливая. Но... - Люда полу присела с ней рядышком - на соседнюю качельку - и, в тревожном ожидании вгрызаясь взглядом в конвертик, который вот-вот уж откроет она и подарок увидит, попробовала как-то и на словах чуть утешить, - У всех ведь свое в жизни счастье. У кого-то - одно, у кого-то - другое. И ни одно из них не хуже другого. У кого-то - хороший, вот, муж, у кого-то - родители... а у кого-то их никогда в жизни не было, как у меня. У кого-то работа хорошая - ну, такая вот, знаете, где ты не пешка, а например сам начальство и не дрожишь постоянно за то, чтоб тебя не уволили. Вот... У Вас, может быть, есть свое в жизни счастье, которое мне тоже, может, покажется недостижимым. Да и... Я просто не верю что ВЫ - и совсем никому не нужны! Вы такая красивая и...
- Да, вот... представьте - бывает такое... - забыв о конвертике даже на время и в никуда смотреть принявшись, засмеялась-пожаловалась незнакомка, - Мне сорок три уже, а... а всё никак... Хотя что я Вам вру-то?.. Ха-ха... Мне сорок семь. А всё... ни-ко-му... никому не нужна. Знаете - даже... Вот встретишь совсем уже... ну совсем никакого. Вот, думаешь: ну он... какой-нибудь, просто, ущербный... калека какой-нибудь, ну... без денег, без имени - вот уж он-то конечно захочет с тобой как-то... ну, познакомиться. Ну вот где же ему ещё лучше-то в мире найти?.. И сама шаги сделаешь... и... даже надавишь ещё, настоять попытаешься, а... Нет. Не нужна. Ни-ко-му не нужна. Ни-ко-му...
- Ну... Наверное просто ещё не нашелся тот самый. И может быть к лучшему даже - что раньше времени ещё Вам не встретился кто-то другой - кто намного его - того, нужного - был бы хуже. Вы понимаете?.. Лучше чуть-чуть подождать, чем сразу иллюзию счастья вот так обрести - а потом всю жизнь маяться, правда?..
- Возможно. Но так уже хочется, знаете, хоть иллюзию счастья!..
- Не-еет... Иллюзия Вам никогда не даст счастья. На то ведь она и иллюзия. Лучше быть Вам одной, чем с тем, кто Вас по правде не любит. Ещё хуже жить не с тем человеком, чем просто одной. Я сама не жила, но встречалась уже с теми женщинами, что вот так в жизни выбрали - ну, хоть кого - и потом... И потом...
- Ой, какая красота! - тем временем оценила свой уж теперь кошелечек красивая женщина, - Это Вы сами шьете?..
- Ну да... По чуть-чуть...
- Надо же!.. Это просто... искусство... Вы мастерица! Вас есть за что мужу любить... Я бы так не смогла.
- Да смогли бы конечно!.. Любой бы смог. Если только бы позанимались и...
- Я хотела всегда вышивать, правда, тоже. Но как-то... откладывала, ну... не знаю. Всё руки не доходили. Никак.
- Да?.. Ну, значит ещё обязательно нужно попробовать. Знаете - ведь когда делаешь дело, что по душе - и другие совсем вещи в жизни приходят в баланс. Это всё очень взаимосвязано: Бог благословляет, когда ты встаешь на свой путь ну хоть в чем-либо, так, что другие пути начинаешь свои тоже видеть. Возможно что многое и у Вас тоже в жизни наладится если начнете Вы хоть заниматься, допустим, тем, чем Вам хотелось давно...
- Может быть. И Вы их продаете? Ну, вышивки? Я бы даже купила ещё у Вас, если не против - друзьям на подарок, допустим, родителям...
Люда внутренне замерла на мгновение и расцвела: неужели действительно что-то купить у нее захотели?.. Но тут же ей вспомнилось то, что суть счастья её не в деньгах. Этой женщине плохо и так - явно плохо, какой бы надуманной даже проблема её ни была - а тут вдруг с нее Люда деньги брать станет?.. Нет - не хорошо.
- Я... я Вам так подарю - что Вы! Просто - без денег. Вам сколько нужно будет?.. Да... Да сколько хотите, кстати - мне только радостно, правда, будет, что хоть кому-то они пригодились. Их у меня дома много уже... разных... вышивок. Есть, вот, на кошельках, есть на чехлах для очков, есть на сумочках... просто на ткани. Какие хотите. Хотите поднимемся - я здесь в подъезде живу, в двух шагах - чаю выпьете и посмотрите, выберете что понравится?..
- Да? Спасибо конечно - но Вы мне уже подарили - и так очень ценную вещь. Я и так уж в долгу. А ещё набирать так, задаром - совсем будет... подло с моей стороны. Я что-нибудь заплачу - обязательно.
- Да не нужно! Вы знаете?.. У меня День рождения сегодня. И больше всего мне на свете дарить самой нравится - это очень приятно: намного приятнее чем получать от кого-то подарки. Поэтому если Вы всё что хотите возьмете бесплатно - я буду Вам благодарна как если бы Вы мне действительно что-нибудь подарили. Я, видите, вон ещё сколько таскала сегодня с собой этих самых конвертов - таких как Вам подарила - а никого толком и не нашла: кому подарить можно было б. Вы просто меня спасли - а то вышел бы грустный совсем День рождения! Я эти конвертики дома тогда распакую Вам тоже - вдруг что-то понравится и из того, что в них есть?..
- Да уж ладно - не стоит. Хотя бы конвертики распечатывать точно не нужно ради меня. Мне и так уже хватит даров - Вы меня теперь просто осыпали. Вот... ходила, бродила сегодня по городу, знаете - настроение ни к черту: реветь хочется!.. Ну и... реву, как Вы видите - сама уже даже не знаю где. Забрела к Вам сюда просто... просто случайно. А тут - Вы. Как добрая фея. Спасибо за настроение! Уже, понимаете, улыбаюсь вот, а не сопли глотаю. Это так... вовремя...
- Ну... я очень рада что Вам это кстати. Я именно... именно потому с мужем эти вот письма и делала - чтобы как-то, вот... тех, кому тяжело... кому нужно как раз - ободрить и... чуть-чуть настроение поднять. Поддержать.
- А, ещё ведь письмо, да... Сейчас прочитаю. Спасибо...
- Вы, может, зайдете, действительно, чаю попить? Посидите, посмотрите вышивки... и там уже прочитаете. Ведь письмо - это, знаете... это мы так: на тот случай, когда, вот, вживую поговорить не удастся - ну, или сам засмущаешься слишком, или, вот, человек не захочет. А так... зачем письма, когда и так поговорить можно?..
- Ну да... Хорошо, я согласна. Пойдемте. У Вас ведь и тортик, наверное, ко Дню рождения припасен?.. Ха-ха... Шутка конечно... конечно же.
- А... да... - Люда тоже смеется растерянно, направляясь со спутницей своей через площадку к подъезду, - Нет, торта как раз нет. Это правда. Мы с Женей решили - что в этот раз без торта: для здоровья полезней и... ха-ха... для бюджета!
- А что - с бюджетом проблемы?
- Ну... нет пока. Но возможно начнутся. Пока у нас есть небольшой запас, да ещё Женя скоро зарплату, должно быть, получит - но дальше его увольняют - шестнадцатого - из редакции, и... ну, пока мы не знаем - когда и куда его или меня ещё возьмут. Его раньше вовсе не брали совсем никуда - только один ларек рыбный на рынке ему попался и он там работал довольно долго помощником. А сейчас уже и там место занято, так что... пока на всякий пожарный чуть-чуть экономим на всем, чтоб подольше потом протянуть. Проходите. - открыла подъездную дверь гостье Люда.
- Теперь Вы работу искать, значит, будете?
- Ну... наверное. Мы посмотрим. Я и работала раньше. Ну, тоже - так, где придется. Только потом Женьке дали работу хорошую - очень, любимую - и решили мы что и мне тоже стоит заняться другим делом - тоже своим. Я помогла ему, знаете, в каком-то роде, устроиться: мы с ним вместе в издательство материалы его отправляли, и по моей инициативе, а потом его пригласили работать в редакцию эту. Это счастье, конечно, для Женьки было - он о работе такой и мечтать не мог даже. А сам очень любит всё это... возиться, вот, с текстами и... Ну, короче говоря - это прямо его.
- Ясно... И почему же его увольняют?
- Ну... знаете что я скажу?.. Вот наконец-то и лифт... Как я, помните, Вам говорила сейчас, чуть раньше, о том что всё в жизни взаимосвязано - и одни Ваши действия в одной сфере жизни влиять могут сильно и на другие совсем сферы, да?.. Вот Вам подтверждение - это наша ситуация, что сейчас... Я так думаю - что повлияла как раз моя вышивка. Я всегда с удовольствием, с радостью вышивала, пока не думала о деньгах - просто, знаете, ради самой сути творчества создавала картинки - мне нравилось. И за это, возможно, и приходила зарплата в наш дом через Женю, которой обоим хватало. А вот... Стало мне очень стыдно за то что без дела сижу - то есть деньги не приношу в наш дом тоже. И стала я дальше работать уже с этой целью: продать что-то где-то и подзаработать. И радость всю растеряла свою в тот момент, и счастье куда-то ушло, да и работа у Женьки вот так... навернулась. Теперь я стараюсь, когда уже выводы сделала - чтоб к моему делу жизни хотя бы в сознании моем деньги не приближались: они мертвым делают то, что живым было по-настоящему. Вот поэтому Вам говорю сейчас тоже - не нужно платить ничего... Если честно - боюсь даже, что это всё чуть... испортит - если снова я вышивку ассоциировать с заработком начну. Ну... А если начну заниматься своим делом искренне... извините, у нас иногда ключ здесь так застревает - подолгу бороться приходится. Но сейчас должна скоро открыться... Если начну заниматься своим делом только для счастья, а не для денег - то может быть снова у нас с Женей всё образуется... как-нибудь. Вот видите как всё взаимосвязано даже между двумя людьми в доме? А уж тем более в Вашей, одной отдельной, жизни. Проходите. Возьмите пока тапочки, вот... это Женины. Он всё равно на работе ещё - ему не нужны.
- Спасибо.
- Они, правда, большие, но...
- Да, утонуть можно.
- Да... Ну, пойдемте на кухню - я чаю сейчас быстро сделаю. Можно руки помыть или там, или в ванной.
- Я в ванной пожалуй - чтоб Вам не мешаться.
- Спасибо. Ну, как хотите. Тогда жду на кухне.
- Договорились.
- А здесь можно, кстати, одежду оставить - вот вешалки, вот крючки.
- Хорошо, спасибо.
Люда - довольная, приободренная новым знакомством своим, столь приятным - на кухню отправилась чайник поставить, и стала что только могла в шкафу, что над мойкой, отыскивать из съестного и вкусного - гостью чем угостить. Нарыла печенек немного, соломки, сухариков с ароматом ванили и бублик - всё, что осталось в отдельных пластмассовых баночках. Всё аккуратно сложила в хрустальную вазочку и водрузила на стол: чтоб красиво и сладко. А тут уж и гостья вернулась как раз. Остановилась у фотографии в рамочке, где Женя с Людой счастливые, свадебные. Взяла её в руки - поближе чтоб рассмотреть.
- Это Женя Ваш?
- Да... Это он. - расплылась в счастливой улыбке его, в прошлом, невеста.
- Вы давно с ним женаты?
- Вот год только... скоро. В апреле год будет. Но ощущение - что уже целую жизнь мы с ним вместе. Вот, знаете - может быть так и у Вас: Вы вот переживаете что ещё никого не нашли, а прошло жизни много - но может быть, знаете, лучше немного прожить с кем-то тем, кто по-настоящему Ваш человек - чем долго-долго с чужим. Вот, даже если, представьте себе - только самый последний Ваш год на земле проживете... ну, так, как мы с Женей наш первый - то это на самом деле даст Вам ощущение что всю жизнь жили счастливо! А когда... вот, бывает с людьми говоришь - кто в несчастливых жил семьях - так как разойдутся потом со своими половинками, да и, говорят, ощущение такое что никогда мужа этого или жены вовсе в жизни их не было. Словно время, пока были вместе, из общего времени вырезано - слишком было пустое какое-то и...
- Понятно... А почему его, все-таки, увольняют? Ну - официально причины какие - помимо того что Вы в вышивке радость теперь находить перестали?..
- Ой... там, знаете, много всего... Ну... сначала... Там есть у него на работе начальство - её Кира Викторовна зовут - так вот... вроде как он ей понравился. Ну, влюбилась наверное. Он говорит что сначала казалось ему так, что как-то она, в общем, глазки ему всюду строит - но думал что кажется. Он у меня чуть... хромает, знаете, да и детдомовский тоже - и он всегда себя очень ущербным считал. Поэтому даже не верилось что действительно может быть. Но это ему, уж конечно, не верилось - я-то знаю что он симпатяга. Со стороны только видишь - какой человек для других. А он сам-то не знает... вот... Ну и... Сейчас уже чайник вскипит - Вы пока угощайтесь... вот... всё что есть, извините. Я как-то... не подготовилась - не ожидала что гости...
- Да... День рождения у Вас без банкета, конечно, совсем. Не дела. Но мне, не волнуйтесь, уж хватит конечно. Следить всё равно за фигурой должна - а то, правда, в последний год жизни найду только я того самого. Ну и, что же там дальше - с его этой Кирой Викторовной?
- Ну... В общем как-то она подошла к нему прямо конкретно уже с предложением кофе попить, всё такое... ну, он отказал. Говорит: "Что-оо я так растерялся?.. Не объяснил что жена есть, не отказал как-то вежливо - просто, вот, испугался и невесть что ляпнул." - ну и она обиделась вроде бы: он так решил.
- Да?..
- Ну да. Показалось так Жене что сильно обиделась. Прямо... как будто бы оскорбленной она себя очень почувствовала, судя по виду. Ну, Женя уже не рискнул как-то к ней подходить, говорить опять - неудобно ведь как-то. Вот... а потом она ставит в известность - что десять дней до конца его этого рабочего месяца смотрит ещё что-то, думает - и скорее всего сокращает его. Он так понял по виду её и по тону, что видимо... ну, последний ему шанс дается одуматься. В общем - он говорить с ней, опять же, не стал - потому что, ну как вот?.. О чем? Не придешь ведь к ней, прямо не скажешь: "Я, Кира Викторовна, женат, не хочу с Вами как-то... знакомиться и..." всё такое. Ещё больше, может, обидится человек - ведь она как бы явно-то ничего и не говорила совсем в этом роде - ни про знакомство, ни про отношения какие-то. Нехорошо будет так вот озвучивать вслух то, что только подразумевала она. Грязь-то, вообще-то, её - но возьмешь её... на уста, как говорится... и сам будто грязным окажешься, понимаете?..
- Понимаю.
- Ну и... - Люда чуть засмеялась, - Ну Женька старался ей как-то так намекнуть незаметно: кольцо постоянно на пальце подсовывал на глаза - вдруг она не заметила раньше - и всё такое. Придумывал всякое, но потом.. потом ещё небольшая произошла несусветица. В общем... История странная, но вот так уж случилось. У меня Женя очень мне любит всё время дарить что-нибудь - ещё до знакомства дарил постоянно - и вот... тут вся вот эта ситуация наша с деньгами, с зарплатой - неопределенность полнейшая, да и сейчас уже... ну, на минимуме мы пока до зарплаты его... и вот - Женя мне подарил на восьмое цветы - ну, гвоздики: они ведь всех меньше других цветов стоят. Что мог сейчас просто себе позволить. И, знаете... ну, ходил весь расстроенный очень такой, ну... подавленный. Переживал, видно, очень что так вот всё. А на следующий день он, девятого, после работы напился. Попробовал. Он никогда ещё раньше не пил - это точно - а это вот... ну, попытался, наверное, горе свое заглушить. Гвоздичное. - засмеялась Люда, - Не получилось. Сам говорит - вообще не работает. Ну и... всё б ничего - но напившись он Кире Викторовне сообщение шлет, что, мол - Вы оставьте в покое меня, что Вы жизнь мне всю рушите, ну и... такое вот всё. Сам забыл как он, и вообще, его записал - утром только случайно увидел. Звонил извиняться, но... Как бы сказала она что теперь уже всё - увольняет она его точно. Ну... это понятно. Он сам говорит что, конечно - уж очень обидно все эти слова его прозвучали, и немудрено теперь что увольняют. Ну... сам признает, что, конечно же, перегнул. Но он даже не помнит - как перегибал-то в моменте - вот вообще. Как на него, что нашло что он это сказал?.. Ну, я думаю немудрено - он дешевой купил непонятной бурды - не хотел, тоже, тратиться, и... Вот, у меня до сих пор тут остаток стоит - он принес поделиться. - Люда, смеясь по-доброму, достала из холодильника злосчастный полуопустошенный бутыль и побултыхала им в воздухе, - Ну, думаю: может когда пригодится - в готовку куда-то добавлю. Пока что стоит... Нет, ну это, конечно всё очень грустно - но и смешно... ха-ха... ну и... мило.
- Оооо-оо!.. Я таким напилась в восьмом классе...
- В восьмом?..
- Да - мы как-то с подружкой решили купить что дешевле - попробовать. Она на три года старше была - ей продали. Потом... тоже всякое было - я директриссе своей в лицо высказала всё что думала... ой, терпеть её не могла - ну мегера... И надо же так - ей как раз мне так встретиться вовремя, что... Ну, в общем - с родителями потом долго беседы шли. Хорошо что они у меня славные - всё мне прощали. Хотя... может быть и не всё всегда надо было... Как знать. Так что эта штуковина - кажется своего рода сыворотка правды. Бюджетная. После нее откровенничать тянет. Яс-сссно... Он Вас очень любит, похоже. Мог просто уже выпить кофе спокойно с начальницей - да и чего бы такого случилось?.. Что, она сразу бы в ЗАГС повела? Я не думаю...
- Ну... не знаю - насколько там всё, в самом деле, серьёзно - сама-то я даже в глаза Киру Викторовну его никогда не видала - но, может быть что и он себе просто надумал уж лишнее. Просто... у страха глаза велики. Нет, хорошо-то конечно что есть такой страх у него - я хоть переживать что изменит не буду. Но... Жалко его. Слишком Женьке всё это далось тяжело. Он как ребенок ещё такой, знаете... ну... Мне смешным, например, очень многое из того, о чем он волнуется, кажется - а он... прямо всё близко к сердцу так принимает. Гвоздики эти... Ну я им и так очень рада - но он же себе почему-то надумал, что нужно получше мне что-нибудь подарить было. Вот... и попробуй его как переубеди?.. Не выходит. Сегодня придет, вот, с работы - опять будет хмурый весь вечер ходить. Хоть заранее договорились - что без тортов и подарков, пока хоть зарплату он не получит - заранее обговорили всё, обсудили, сто тысяч раз объяснила что мне не подарки нужны, а он сам - но ведь нет. Понимаю прекрасно, что вновь мы печалиться будем. Он очень себя... мало ценит. Ему всегда кажется что его недостаточно - что ещё что-то надо. И как его разубедить - вот загадка. Но... Так я его понимаю - его эту жажду дарить. Я сама так... Ну - для меня лично счастье, ну самое большее - это кому-нибудь что-то дарить. Но только... вот воспринимал бы он как-то спокойней и то что без всяких подарков он ценен - так всем было б легче.
- Понятно... Да уж, ситуация у вас сложная, конечно, получается. Будь в мире поменьше таких вот Кир Викторовн - так жизнь бы легче была, согласитесь?.. - смеется расстроенно гостья, - Есть люди, которые всё только портят. И всем вокруг только мешают... Да... так бывает.
- Нет, ну... Её ведь тоже по-своему жалко. Мы это как раз с Женькой тоже уже обсуждали. Он сам говорит что она и хорошая женщина вроде бы - не плохая - и специалист тоже... А что там в душе?.. Мы ведь не знаем - что у человека внутри?.. Может быть тяжело ему тоже, а может... ну, может и правда влюбилась. Нет - это нехорошо, безусловно, влюбляться в женатого - но может быть она просто недопонимает чего-то и... Иногда ведь бывает такой страшной силы влюбленность, что ничего человек совсем не замечает. Возможно ей тяжело очень, что она так полюбила, вот, слишком уж сильно - а он её, получается, так вот обидел... ну, грубо так. Когда просто поговорить по-хорошему надо бы было. Ещё неизвестно кто больше теперь перед кем виноват - может быть этой женщине больно настолько, что наши-то с Женькой проблемы - ничто по сравнению с этим. Для Бога все люди ценны - и нам тоже не надо себя и свои беды ставить выше чужих и считать себя лучше кого-то - пусть даже и нехорошего с виду человека. Нужно пытаться помочь как-нибудь и... Но просто вот в этом конкретном случае сложно помочь очень было б. Но хоть понять попытаться. Ведь может же быть что она просто, вот, не подумав, влюбилась так сильно и... просто от этого потеряла контроль над собой и...
- Да не-еет... Не думаю. Не думаю что была это, правда, любовь - скорее охотничий инстинкт. Я думаю что Кира Викторовна просто думала попытать счастья вновь и... Когда правда любишь - не будешь вредить, делать больно. Вот Вы бы вредили, допустим, умышленно своему Жене, если б он Вас отказался сперва полюбить?
- Ну... конечно же нет, но... Возможно что и Кира Викторовна не умышленно, а...
- Умышленно - конечно же умышленно. Такие вещи не делаются случайно, поверьте мне на слово.
- Ну, может быть... Так что же я всё о нас, да о нас?.. О проблемах... Давайте я Вам наконец-таки вышивки покажу - что-нибудь себе выберете, как мы и договорились... А то я...
- Давайте.
- Сейчас принесу.
Люда в комнату за своими изделиями отправилась, а гостья сразу в смартфон погрузилась на время. Потом ещё долго рассматривали вместе Люды работы и обсуждали - что, как она шьет: гостье было всё интересно, ведь если самой начинать тоже - пробовать - так иметь хоть понятие приблизительное хорошо о том, что и как вышивается. Ещё с пол часа просидели за этим. Чай пили, про Людино детство чуть-чуть поболтали, про Женькино тоже, да и из жизни своей гостьи тоже услышала Люда одну-две истории занимательных давних. Пока наконец в двери ключ не стал долго царапаться. Это Женя конечно не мог тоже сразу открыть. Люда, из-за стола встав поскорей и за то извинившись, поторопилась на помощь: открыть изнутри. "Так легче" - она пояснила. А как открыла, так вихрь радостный внутрь ворвался и чуть не сбил её с ног - так немыслимо празднично Женя, обвешанный всяческими атрибутами стандартного торжества, ввалился в дом. Просто не Женька это был, а какой-то павлин: большой пышный букет орхидей в упаковке огромной, торт тоже просто гигантский какой-то в руках (и где он такой отыскал?), ещё с чем-то пакетик подарочный пестрый, да ещё шарик сверху торчит над ним тоже воздушный на ниточке - из дорогих: фольгированный. В голове Люды в первый миг пронеслась мысль о том, что теперь до зарплаты его им поесть ничего уже точно, кроме торта-великана, никак не случится... но нужно было пока просто радоваться. Понятно что Женька сорвался и раздобыл всё же где-то подарков. Но это не значит того что она теперь будет должна обвинять его в том, что нарушил он договор о непокупании подарков, и кукситься вместо него, что бы куксился точно, ей ничего не купив. Ладно - пусть. Так тому уж и быть. Люда разулыбалась не вынужденно, с этой мыслью смирившись - а искренне. Всё равно ведь причин-то печалиться нет сейчас прямо: сейчас прямо всё хорошо - полный праздник. И торт ещё даже не съели.
- Людмила?!. - безумно довольный речь начал кричать свою Женя, - К Вам, на Ваш праздничный бал, из самой дальней, восточной провинции страны цветов прибыли орхидеи - принцессы тропиков, в роскошных леопардовых шкурах... Чтобы поздравить Вас...
- Жень... Жень... - потихонечку ласково прерывать начала его Люда, пытаясь сказать что у них сейчас гости, - Спасибо большое... постой...
- Да, правда, правда - потом лучше сказку... У нас с тобой сказка получше сейчас - прямо в жизни!.. Ты представляешь - мне Кира Викторовна вдруг сама пол часа назад пишет... а я уже ехал в метро как раз... Пишет что изменилось всё и меня оставляют... Ты представляешь?!. И... И ещё мне аванс сразу перевела за весь следующий месяц! И, более того - премию... Вообще... непонятно за что... Это чудо!... Я... знаешь... её как-то жалко так стало с тех пор, как я ей сообщение это отправил... ну... как-то нехорошо очень вышло. Обидно, наверное, все-таки ей, как-никак. Я бы ей никогда ведь такого на трезвую не сказал, потому что не думал так даже... а вот... Очень жалко её как-то стало. Она человек, всё же, ведь... Так с чего её так обижать?.. Может быть у нее свои в жизни проблемы и... Знаешь, с тех пор как мы это с тобой обсудили - так очень я много молиться о ней стал. С тех пор... мне с того утра, как я это увидел свое сообщение - как-то больше её даже жаль стало, чем, вот, себя - я теперь виноват, как бы, был - не она, понимаешь? Молился уже даже больше не чтоб у меня всё сложилось - а чтоб у нее... чтобы, знаешь, ей на душе хорошо как-то стало. А то ведь и так может быть плохо было - а тут я ещё со своей "подлой женщиной". Это очень... неправильно. И вот, знаешь - возможно ей стало, действительно, лучше?.. Ну... как-нибудь... как-нибудь Бог ей помог чтобы... чтобы внутри успокоилось всё и... Может она и ещё кого встретила, кто ей лучше помог бы, чем я или... сам не знаю. Но... Вот видишь?!. Вот - она даже мне так простить вот решила!.. Наверное у нее что-то, правда, наладилось как-то... Не знаю... Ведь может быть, да?.. Я теперь ещё больше о ней просить буду - чтоб ей ещё лучше... и лучше и лучше всегда после было. Какой она, видишь... хороший, оказывается, действительно, человек?!. Очень будет прекрасно, если всё будет с ней очень здорово. А... давай, кстати... может мы ей тоже что-то подарим - из твоего?.. Что-нибудь, вот, из вышивок или... Какую-нибудь даже сумку большую красивую ей разошьешь - и от нас подарили бы, да?.. Ты ведь даришь всем тем, кому нужно - ну... вот, наверное ей тоже можно. Давай?..
- Да конечно давай. Хорошо... обязательно. - согласилась конечно же Люда.
- Да не стоит, Жень. Хватит мне. - появилась из кухни тут Людина гостья и улыбнулась доброжелательно праздничному павлину и имениннице, - Я и так тут уже набрала себе вышивок на всю жизнь мне оставшуюся. Лучше буду сама уж теперь шить учиться - надеюсь мне Люда немножечко в этом поможет.
Три борьбы
© Copyright: Анастасия Каляндра, 2026
Свидетельство о публикации №226042602271
Свидетельство о публикации №226042602271
Рецензии