Глава 1. Знакомство

Дождь хлестал по лицу, будто кто-то опрокинул надо мной ведро. Ветер нервно трепал выбившиеся из косы волосы, бросал в глаза ледяные капли. Мир расплывался — фонари горели мутными пятнами, машины скользили мимо размытыми тенями. На улице ни души. Вечер, непогода... Люди умнее — они сидят дома.

Я почти бегом нырнула в родной дворик. Ветер остался за подворотней, только дунул в спину на прощание — два раза, словно похлопал: «Иди уж, промокшая». Дрожащими пальцами нашарила ключ, а дальше — провал. Помню только, как захлопнулась дверь квартиры, и на меня пахнуло домашним теплом.

Из комнаты сына доносился привычный гул приставки. Полумрак, мерцание экрана, сосредоточенное сопение. Я повесила промокшую куртку на дверь — пусть сохнет, сама поплелась на кухню.

Хотелось чего-то лёгкого. Открыла морозилку, и глаз сам выцепил пакет с овощами. А следом в голове всплыл рис — тот самый, что купила на днях. Идеально.

— Артём! — крикнула я, стряхивая воду с лица. — Рис с овощами будешь? Твой любимый!

Голос из комнаты — напряжённый, пальцы по кнопкам молотят.

— Да, давай! Только чуть позже. Тут катка важная, понимаешь?

Я вздохнула, но беззлобно. Шестнадцать лет — катка всегда важнее ужина. Ничего, проголодается — прибежит.

Достала сковороду, включила плиту. Запах чеснока и сладкого перца поплыл по кухне, и вместе с ним поплыли мои мысли. Работа. Собеседования. Три штуки за сегодня. Менеджер по продажам — не мечта всей жизни, но деньги не пахнут. Опыт есть, даже большой. Только вот... не тянет. Совсем. Ни капельки.

А ведь я когда-то училась на психолога. Мама настояла — сказала, талант. «У тебя, дочка, дар людей спасать». Послушалась. Отучилась. А пристроиться в эту нишу так и не смогла. Ирония судьбы? Или просто страх?

Помогать, спасать судьбы, возвращать ясность ума — это же здорово! Чувствовать себя творцом, от которого зависит что-то большое, важное... В моих силах переписать чей-то характер, избавить от вечных страданий. Только кто мне даст этот шанс?

— Иди руки мой! — крикнула я уже на автомате, переворачивая рис.

И вдруг — скрип кресла. Топот. Быстро, слишком быстро для подростка, который только что был в эпицентре виртуальной битвы. Артём уже шлёпал в ванную. Важная катка, значит, всё-таки закончилась. Или он просто ждал моего голоса.

Он зашёл на кухню не один — с лёгкой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось до сих пор. Забрал у меня тарелки, молча начал раскладывать вилки. Это был наш ритуал. С тех самых пор, как ушёл его отец, и я несколько месяцев просто училась снова дышать. Артём тогда сам готовил, сам накрывал, сам ставил передо мной тарелку и говорил: «Ешь, мам. Ты худая».

Теперь я снова на ногах. Но привычка осталась. Мы всегда накрываем стол вместе.

— Ну? — я опустилась на стул, пододвинула тарелку. Первая ложка риса — блаженство. Второй приём пищи за день. — Как школа?

Артём сел напротив, но не стал сразу есть. Покрутил вилку в пальцах, потом всё же отправил в рот овощи.

— Нормально. Контрольную по алгебре писали. — Он чуть прищурился, и на губах заиграла та самая едва заметная улыбка, от которой у любого учителя сердце растаяло бы. — Я первый сдал. Не знаю, на какой балл, но... быстрее всех точно.

— Молодец.

— И ещё... Я историю лучше стал понимать! — он оживился, даже вилкой взмахнул. — Мои ночные занятия не прошли даром. Ты знаешь, я теперь про Средневековье могу часами рассказывать.

Я улыбнулась. Только попробуй остановить.

— А ещё, мам... — Артём вдруг опустил взгляд в тарелку, потом снова поднял. И тут я увидела то, чего не видела давно: лёгкое смущение. В шестнадцать лет. Из-за девчонки. — С Ниной, кажется, что-то намечается.

— О? — я отложила вилку. Внутри уже всё пело. Спокойно, спокойно, не выдавай себя.

— Она ко мне за парту садиться начала. Часто. И на переменах говорит, говорит... А сегодня позволила проводить до дома.

— Ну и ну.

— И ты не представляешь, — он уже не ел, он рассказывал, и глаза его горели. — Она такая забавная. Я портфель у неё взял понести, а она полдороги пыталась отобрать. Злилась, краснела, но так мило... Потом смирилась. А у подъезда... — он запнулся,провёл пальцем по краю стола, — поцеловала в щёку. Быстро так. И убежала.

Я смотрела на своего сына — на этого высокого, красивого, умного парня, который ещё минуту назад рубился в приставку, а теперь рассказывал о первом поцелуе с таким трепетом, будто держал в руках хрусталь. И сердце моё разрывалось от гордости. Шестнадцать лет. А в нём уже всё: забота, настойчивость, нежность, ум. Настоящий мужчина. И он мой.

— Ты молодец, — сказала я тихо, чтобы голос не дрогнул. — Правда. А дальше что? Планы на отношения с Ниной?

Артём пожал плечами, но улыбка не сходила с лица.

— Не знаю... Мне просто нравится с ней быть. Рядом. Слышать, как она смеётся. Завтра снова провожу. Наверное, подарю цветы. Розы. Классика же? Все девочки любят розы. Думаешь, ей понравится?

— Думаю, ей понравится всё, что от тебя, — честно ответила я. — Только не перемудри. Будь собой.

Он кивнул, доел рис, поднялся и поставил тарелку в раковину. На секунду задержался, положил руку мне на плечо — легко, почти невесомо, но я почувствовала тепло даже через кофту.

— Спокойной ночи, мам. Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи, родной.

Его шаги затихли в коридоре. Щёлкнула дверь комнаты. Я осталась на кухне одна, допила остывший чай, потом сполоснула посуду. Горячая вода обожгла пальцы — приятно. Усталость дня медленно стекала с плеч.

Душ. Мыло пахло яблоком. Я стояла под струями, закрыв глаза, и думала о том, что, может быть, всё не так плохо. Денег пока хватает, сын растёт и даже если менеджер по продажам — не моё, я найду себя, обязательно.

Когда голова коснулась подушки, сознание уже плыло, а после даже не помню, когда наконец-то провалилась в сон.

Спала плохо. Снились какие-то лица, дети, которые плачут без звука, потом отец — он сидел на кухне и молча наливал чай в пустую кружку. Проснулась в половине пятого от сухости во рту. Сердце колотилось, будто я убегала от кого-то во сне. Но, естественно, я просто лежала и смотрела в потолок, который иногда окрашивался белыми полосками света, когда мимо проезжал редкий ночной автомобиль.

Мысли были вязкими, как кисель. Завтра собеседование в одиннадцать. Потом ещё одно — в три. Продажи. Опять продажи. Опять улыбаться, делать вид, что мне не всё равно, уговаривать людей купить то, что им не нужно. И ради чего? Ради того, чтобы в конце месяца посмотреть на выписку и понять: хватит на еду и коммуналку. Господи, Ира, ну самой не стыдно?

Я заставила себя встать, сварила кофе, села у окна. За стеклом ещё темно, но кое-где все же горит свет в окнах, а яркая вывеска круглосуточного магазина услужливо освещает наш двор. Артём спит за стенкой, скорее всего в очередной раз обнимая одеяло во сне. 

Сама не помню того, как в одиннадцать утра я оказалась у «Альфа-Консалт».Все было стандартно:офис в бизнес-центре, пластиковые панели, запах дешёвого освежителя, ничем непримечательное место, если честно. Была уже на многих собеседованиях, все идентично. Меня встретила девушка лет двадцати пяти в белой блузке. "Катя, HR-менеджер" - надпись на дешевом бейджике, который продается в магазине недалеко отсюда, зашла туда чтобы купить ручку. Опять надо лицезреть на эту приклеенную улыбку, которая явно не предвещает ничего хорошего, и на ужасный оценивающий взгляд.

— Ирина Викторовна? Проходите, присаживайтесь.- проворковала та, а потом молниеносно приземлилась на свое кресло, словно хотела побыстрее закончить диалог и избавиться от меня рядом с собой. - Расскажите о Вашем опыте в продажах.

Я рассказала. Без энтузиазма, но по делу, что ж еще оставалось делать. Семь лет в оптовой компании, потом два года в рознице. Умею убеждать, знаю технику возражений, не боюсь отказов - базовые навыки любого менеджера.

— А почему вы ушли с последнего места? — Катя склонила голову набок, словно птичка.

— Сокращение штата.

— Ясно. — Она сделала очередную пометку в планшете. — А почему вы хотите работать именно у нас?

Я посмотрела на неё. На идеальный маникюр, на стенд с миссией компании «Мы делаем клиентов счастливыми». И сказала правду:

— Потому что вы единственные, кто позвал на собеседование за эту неделю.

Она улыбнулась — уже не так сладко. Скорее как-то насмешливо, угнетающе, словно пыталась впечатать меня своим взглядом с кресло.

— Честность — это хорошо. Но мы ищем мотивированных сотрудников. — четко отчеканила та.

— Я мотивирована. Мне нужны деньги. Неужто это плохая мотивация?

— Нестандартная, — отрезала Катерина и вновь окинула меня взглядом, в котором читалось одно — брезгливость. — Мы вам перезвоним.

«Не перезвонят», — поняла я, выходя на улицу, морщась от слишком сильного порыва ледяного ветра, который за несколько секунд растрепал мою укладку.

На второе собеседование в «МегаСтрой» я уже не пошла. Смысл? Те же вопросы, та же улыбка, тот же отказ.

Машинально зашла в какое-то кафе, где приятно пахло булочками с корицей и шоколадом, на автомате заказала американо, а дальше сама уже не поняла то, как оказалась на скамейке напротив метро.

Казалось, мой взгляд был абсолютно пустым, тупо сверлила им асфальт и пробивающуюся сквозь него траву. Тело иногда подрагивало из-за ветра и мелких капель дождя, которые хаотично падали мне на руки и на кое-где оголенную шею.

«Никуда ты не годишься. Диплом психолога пылится, продажница из тебя никакая. Что ты вообще умеешь?» — опять этот мерзкий голос в голове, да что б тебя.

Когда начала подмерзать, побрела домой. Пешком, через унылые дворы, перешагивая вчерашние лужи и мельком рассматривая свое отражение в ближайших витринах магазинов, торговых центров или кафе. Сегодня нет никакого желания в очередной раз трястись в метро или автобусе рядом с такими же неудачниками как я, лучше пройду пару лишних километров и подышу воздухом.

Я свернула в свой двор, к девятиэтажке. И у подъезда увидела её… Кажется, сердце все же пропустило удар. Старость не в радость, вот ведь досада.

Девочка сидела прямо на бетонных ступеньках, обхватив колени. Серая толстовка с капюшоном, джинсы, кроссовки. Голова опущена, плечи трясутся, походу она плачет. Я сразу узнала — Ленка, дочка Светки с четвёртого этажа. Мы часто сталкивались в лифте, иногда разговаривали.

Я остановилась. Можно было пройти мимо — не моё дело, чужая семья. Но ноги не пошли. Что-то зацепило — может, как она сидела, сжавшись в комок, будто ждала удара извне.

— Лена? — позвала я негромко.

Она дёрнулась, подняла лицо. Красное, опухшее, глаза мокрые. И злые.

— Че Вам надо? — мое тело резко покрылось мурашками. Это не было похоже на её повседневный голос. Этот слишком скрипучий, вязкий, наполненный слишком большим горем, болью, отчаянием, которые в принципе не свойственны для четырнадцатилетней девочки…

— Ты чего на ступеньках сидишь? Холодно, замерзнешь ведь. Рюкзак хоть подложи.

— Да похер. Заболею, сдохну и никто даже не заметит. Хотя впрочем, это даже лучше, нежели жить ту жизнь, в которой я сейчас.

Я постояла секунду, потом села рядом, на ту же ступеньку. Сумку поставила на колени и просто молчу. Говорить сейчас что-либо бессмысленно, пытаться вытащить из нее ситуацию – тоже. Лучше просто сейчас быть рядом, если захочет – расскажет.

— Ну и нахера Вы здесь сели?

— Да ничего, я устала просто. Посижу.

Вновь повисло неловкое молчание, которое изредко прерывалось ее тихими всхлипами или шмыганьем. Где-то неподалеку хлопнула дверь подъезда, залаяла собака, по дороге впереди нас проехала машина и слегка потревожила большую лужу, из-за чего вода пошла небольшой рябью. Бабушки на скамейке подкармливали голубей, а эти перелетные крысы удовлетворенно ворковали…

— Я из школы сбежала, — Лена резко выдернула меня из мыслей, заставляя моё тело слегка дернуться. — После третьего урока.

— Почему? — чёрт, почему именно сейчас мой голос прозвучал так ужасно и неуверенно?! 

— Потому что не могу. Потому что они… — голос сорвался на крик. — ЭТИ УБЛЮДКИ МЕНЯ ДОСТАЛИ! - прыгающий рядом с нами воробышек резко перелетел к соседнему подъезду.

— Кто?

— ДА ВСЕ И КАЖДЫЙ ИЗ МОЕГО КЛАССА! СДОХНИТЕ УЖЕ НАКОНЕЦ, БЕЗМОЗГЛЫЕ ОТРОДЬЯ! ЭТА ГНИДА КАТЯ, ЭТИ ПАЦАНЫ, У КОТОРЫХ МОЗГОВ НЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ У КУРИЦЫ… И ладно, я готова закрыть глаза на насмешки! Но нет же! Эти твари подкараулили меня в туалете, а затем толкнули так, что я ударилась не хило так об кабинку носом, из-а чего у меня пошла кровь! – она с силой ударила кулаком по перилам, те неприятно задребезжали. Новые слезы хлынули с глаз, девочка окончательно провалилась в истерику –  А-а-а, или еще! Кто-то из ребят написал на доске класса “Лена сдохни и очисти мир от своего существования”, а когда зашла училка и заметила эту фразу, то даже разбираться не начала! Просто стерла и все, начала урок! ДА Я САМА УЖЕ РАДА ПОМЕРЕТЬ!

— А мама? — тихо уточнила, с небольшой надеждой в голосе.

— МАМА? ХАХАХА! ДА ЕЙ ПЛЕВАТЬ НА МЕНЯ! САМА Я, ВИДЕТЕ ЛИ, ВИНОВАТА! — Ленка засмеялась — злым, сухим смехом. — Я ВЕЧНО У НЕЕ НА ПОСЛЕДНЕМ МЕСТЕ! ВСПОМИНАЕТ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА Я ДЛЯ НЕЕ УДОБНА! А ТАК – НЕТ, МЕНЯ В ПРИНЦИПЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! У НЕЕ Ж РАБОТА, У НЕЕ Ж НЕРВЫ! А Я ТАК, КУСОК МЯСА, ПРИЛОЖЕНИЕ К ЕЕ ЖИЗНИ!

Неожиданно вырвался нечеловеческий крик. Он был короткий, но достаточный, чтобы продемонстрировать весь спектр ее эмоций: боль, отчаяние, ненависть, страх…

Я сама не поняла, как резко повернулась к ней и заключила в свои объятия. Ленку резко бросило в дрожь, моя кофта спустя минуту промокла от слез, а непрекращающиеся всхлипы постоянно раздавались около моего уха. Моя рука нежно начала поглаживать девушку по волосам.

– Р-раньше… У нас хоть психолог была… Хотя бы она меня понимала! А сейчас ее нету, уволилась… И-и я вообще н-не понимаю, ч-что дальше делать!

Я замерла. В голове что-то щёлкнуло. Навязчивая мысль резко перекрыла все остальные, внутри все резко сжалось.

— А директора как зовут?

— Иван Петрович. Страшный мужик. – Лена отсела обратно на свое место, вытерла глаза, всхлипнула несколько раз. – Один раз он вызвал меня, говорил тихо, но так, что я боялась дышать.

Я достала телефон, посмотрела на время. Два часа дня. До вечера ещё много.

— Лена, слушай… У меня появилась одна идея, не знаю, получится ли ее осуществить, но тем не менее. Если сейчас ваш прошлый психолог уволился, то освободилось место, верно? Может, я попробую его занять?

– Вы психолог?!

– Не сказала бы. У меня есть диплом психолога. Старый, забытый, но настоящий, ха-ха.

– Погодите… То есть Вы сейчас не шутите?!

– Не шучу, мои намеренья сейчас вполне серьезны. — Боже, Ира, ну что ты творишь… — Постараюсь сделать все возможное, но пока что ничего не обещаю.

Девушка перевела взгляд на меня. Заплаканные глаза медленно начали наполняться призрачной надеждой на светлое будущее. Да, еще ничего не решено, плана никакого нет, на работу меня еще туда не взяли, но все равно для нее это лучше, чем ничего!

— Можешь подсказать, какой у тебя номер школы? Думаю, нужную информацию смогу найти.

– Четырнадцатый. Если что – она неподалеку от нашего дома! Просто повернуть за угол и пройти пару кварталов. Спасибо, Ирина Викторовна… И извините, что сначала резко и грубо общалась.

– Все хорошо, я все понимаю. Иди домой, чаек попей и валерьянки.

Она ушла в подъезд, наша ржавая дверь сначала неприятно скрипнула, а затем с оглушительным грохотом захлопнулась. Бесит меня так, не могу просто.

— Школа №14, слушаю. — раздался в трубке уставший женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Ирина Викторовна. Я по поводу вакансии психолога. Могу ли я завтра подойти к директору?

— А вы по направлению? У вас есть опыт? — вопросы словно гром раздался у меня в голове после недолгого молчания.

— Опыта нет. Диплом есть. И очень большое желание. — Ну все… Молодец, Ира, тебя точно с этим примут! Но не в школу, а в морг работать походу. Надо ж такую интонацию из себя выдавить! И где мой мозг, когда надо сформулировать что-то адекватное?!

— Странно вы говорите, — Женщина вздохнула. И без тебя знаю, что чушь несу. — Ладно, запишу вас на восемь тридцать. Иван Петрович как раз на месте. Только не опаздывайте, он этого не любит.

— Не опоздаю. - Ладно, что-что, а такого быстрого исхода не ожидала. Походу на эту вакансию очень мало людей откликается, раз так без вопросов записали на прием к директору...

Я положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле. Ветер снова донёс запах мокрой листвы, и вдруг стало легко в груди. Не от того, что всё получится. А от того, что я наконец-то сделала не «правильно», а по-своему.

Вечером я пришла домой, скинула куртку, а потом вдохнула аромат свежих мясных блинчиков и кофе с корицей. Артём уже грел ужин, знал, когда я приду.

— Ну как собеседования? – спросил сын не отрывая взгляд от плиты и слегка двигая что-то на сковородке.

— Провалила оба, — сказала я, устало плюхнувшись на кресло. О да, какой кайф…— Но завтра иду в школу.

— В какую школу? – взгляд серых, полных недоумения глаз резко приковался ко мне.

— В четырнадцатую. Психологом.

— Ты шутишь? – Артём аж присвистнул.

— Нет, к счастью. Сегодня встретила Ленку с четвёртого этажа, она плакала на ступеньках, ее травят, а взрослого, который может ей помочь, у нее нету. Ситуация там за рамки ее контроля выходит, уже ничего не поделать. Ну и я вызвалась ей помочь. Это будет и поддержка для нее, и для меня работа с деньгами там, где мне комфортно.

— Мам, ты… — он подошёл и обнял меня. — Ты дурная. Но я горжусь тобой. Хоть раз в жизни ты сделаешь что-то для себя, а не ради кого-то!

— Ещё рано гордиться. Я даже не знаю, как проводить консультации, опыта.в этом в принципе никакого нет... Походу надо будет учиться уже сразу на практике. С одной стороны весьма воодушевляет такая перспектива, но с другой... Никто не отменял косяки, которые могут стоить чьего-то психического здоровья.

- А ты не проводи консультации, а просто разговаривай. Представь, что те ребята - это я. Мы с тобой много раз беседовали на разные темы, которые достаточно сильно меня тревожили, помнишь? И каждый раз твои советы работали, помнишь? Попробуй тоже самое провернуть с остальными. Мне кажется, если действовать так, то получиться очень хороший результат!

Я посмотрела на него. Может, он действительно прав... Может, психология - не в дипломах, а просто в умении не проходить мимо?