Я, Ворона

Красноглазый, хищный чёрный ворон медленно повернул голову в мою сторону и издал скрежащий противный звук. Я аккуратно прикрыл за собой дверь и, пройдя по толстому пыльному ковру, остановился в центре кабинета.
За столом, как обычно, сидел Он. За столько лет, что я Его знаю, Он абсолютно не изменился. Не покрылось морщинами острое юношеское лицо; не потускнели тёплые карие глаза; не тронула седина смоляные чёрные волосы. За столько лет, что Он меня знает, я менялся за Него.

— Ну, здравствуй.

Голос мой дрогнул, и в воздухе повисла неловкая пауза. Он взглянул на меня исподлобья и вместо приветствия спросил:

— Опять ты заблудился в сомнениях?

Возмущаться в ответ не хотелось. Я уже почти привык к тому, что Он считает меня за своё отражение, забывая, что сомнения присущи лишь Ему, а я давно нашёл свою истину и стараюсь идти с ней рука об руку.

— Ничуть,— желание разговаривать с Ним срезалось наполовину. Если бы я сам мог решить возникшую проблему, то даже не зашёл бы сюда.

— Тогда, что же привело тебя, мой друг, в эту скромную обитель?— нарочито устало и насмешливо обратился ко мне Он, протягивая руку, чтобы погладить ворона. Птица тут же откликнулась на ласку хозяина, поёжилась и каркнула, подвигаясь ближе к Нему.

Я вспомнил об оставленной в одном из коридоров своей перепуганной вороне, которую рассчитывал забрать на обратном пути, и подумал о том, что неплохо было бы начать хоть как-то ладить с Собой. Видимо, эта мысль отразилась на моём лице — Он посмотрел на меня и улыбнулся.
Почти физически я ощутил Его кислотно-жгучее ехидство в мой адрес, вдохнул-выдохнул, попытавшись расслабиться, и кратко изложил то, зачем пришёл.
Он выслушал меня молча, что бывало с Ним редко и свидетельствовало о крайней сосредоточенности. Когда же я закончил, некоторое время Он смотрел невидящим взглядом перед собой, потом шумно вздохнул и качнул головой.

— Ладно. Хорошо. Сделаем вид, что я не имею ничего против, но...— Он запнулся и немного помолчал, подбирая слова, затем продолжил, — Ты действительно хочешь так поступить? Серьезно, назови свои причины!

Сказать мне было нечего, но один идиотский аргумент у меня всё же был:
— Это нечестно.

Он ухмыльнулся и рассмеялся, как будто я сказал что-то очень смешное.

— А что по-твоему честно? Ты думаешь, что обманывать себя лучше, чем обманывать несчастную женщину? Да она же почти знает, чёрт, ладно, не знает, но чувствует, что ты её ненавидишь. Терпеть не можешь, противишься! А ты продолжаешь спорить с её знанием и своими чувствами. Это очень, очень глупо. Это гораздо хуже, чем тот вариант, который предлагаю я.

Он встал из-за стола и сравнялся со мной в росте.

— Ты не понимаешь,— никогда ещё я не оправдывался перед Ним,— я дал ей дом, ребёнка, семью. Материально обеспечил её, в конце концов. Без меня ей будет тяжело.

— А ты так уверен, что ты для неё всё?

Он издевается. Нет, Он всегда так делает, но в этот момент Он издевался весьма конкретно. Я почувствовал, что краснею.

— Чушь,— сказал я, хотя с языка рвалось другое слово.

— Да ладно,— Он добродушно улыбнулся,— я понимаю. Ты можешь думать, что я последний идиот, но я понимаю всё. А тебя — лучше всего.
Повеселев, он рухнул обратно в кресло, закинул на стол ноги в тёмных туфлях и смерил меня взглядом снизу вверх.
— Ты такой забавный. Всегда таким был.

— Ага, а ты как будто нет,— внезапно я ощутил себя легким и беззаботным, словно зашёл к Нему просто поболтать, вспомнить былое. Хотя, я бы с удовольствием забыл своё прошлое, камнем висящее на шее. Я нагнал на себя серьёзность.
— Итак, проблема всё ещё не решена...

— Ну ты же не хочешь принимать моё видение,— Он склонил голову, с праздным интересом всматриваясь мне в лицо,— но у меня есть другой вариант.

— Какой?

Может, на этот раз будет что-то нормальное.

— Поступай так, как хочешь.
— А?

Мне показалось, что я ослышался.

— Поступай. Так. Как хочешь,— повторил Он.— Я не шучу.

— Ты псих,— тихо проговорил я,— ты съехал с катушек и хочешь, чтобы и я тронулся умом.
— Возможно.

Мы замолчали. Он довольно жмурился, как кот перед миской сливок. Я думал. Это было единственное, что я мог делать, находясь в удивительном диссонансе с Самим Собой.

— Ворона,— вдруг сказал Он, не открывая глаз.

Я дернулся от неожиданности и посмотрел на Него.

— Твоя ворона,— пояснил Он.

Я, не сдержавшись, закатил глаза. Чёртова птица. Кого она там напугала своим испугом?

— Пожалуй, мне пора,— прогудел я себе под нос, отступая к двери.

— Конечно...— Он всё ещё сидел с закрытыми глазами и явно мне улыбался. — Заходи потом, буду рад снова увидеться.

— Да, зайду.

Я нажал ручку, толкнул дверь плечом и рванул по коридору, едва не споткнувшись о порог кабинета. Найду эту крылатую тварь и прочь отсюда. Если долго разговаривать Самому с Собой, то в обществе можно прослыть как минимум чудаком. А мои чудачества — это моя личная проблема. Все проблемы я решаю внутри Себя.