Туман. Глава 33. Драган

Глава 33. Драган.

 
В комнате было темно, только пламя свечи покачивалось в тёплом воздухе, вырывая из сумрака строгие линии Милениного лица. Драган сидел напротив, спиной к окну, и неторопливо крутил в пальцах папиросу, не зажигая.
— Если мы останемся здесь, — сказал он после долгого молчания, — мы так и будем топтаться на месте. Лука может быть где угодно. Он мог скрыться с крестом, мог уже продать его, а может, давно мёртв, и мы ищем призрака. Милена сдвинула брови.
— Если бы он был мёртв, мы бы знали. Такие люди не уходят бесследно.
Драган кивнул.
— Тем более. Значит, он где-то здесь, просто глубже затаился. Нам нужны ресурсы, нам нужна информация. Вопрос в том, как её добыть.
Милена провела ладонью по гладкой деревянной столешнице, словно разглаживая мысли.
— Варианты?
Драган затянулся, задержал дым в лёгких, выдохнул.
— Первый — мы уходим. Деревня, другая страна, новая жизнь. Забудем о кресте, о мече, о прошлом.
Милена не дрогнула.
— Не для того мы прошли весь этот путь.
— Второй, — продолжил Драган, — искать по старым связям. Я мог бы выйти на подпольщиков, тех, кто торговал артефактами ещё до войны. Но это долго, опасно, и если Лука там, он первым узнает, что мы вышли на след.
— Третий?
Драган усмехнулся.
— ОЗН.
Милена замерла, свеча потрескивала.
— Ты серьёзно?
— Я был солдатом, офицером. Я умею то, что им нужно. Война оставила дыру в их кадрах, таких, как я, примут. Через них я смогу узнать, кто и где искал крест, кому поступала информация.
Милена отвернулась, переплела пальцы.
— Это риск.
— Всё — риск. Но я буду внутри системы.
Она обернулась, в глазах вспыхнуло сомнение.
— И ты уверен, что сможешь управлять этим, а не оно тобой?
Драган усмехнулся, потушил папиросу пальцами.
— Я всегда управляю.
Они молчали. За окном шумел город. За этими улицами, где теперь были новые порядки и старые счёты, скрывался Лука. Он мог быть за соседним углом, мог смеяться, глядя, как они пытаются его догнать. Милена наконец кивнула.
— Делай. Но если пойму, что ты становишься таким, как они…
Она не договорила. Драган знал, что она не договорила. И всё равно он уже сделал выбор. Драган сидел в приёмной отдела кадров ОЗН, рассеянно разглядывая пожелтевшие плакаты на стенах: лозунги о бдительности, портреты вождей, распечатанные на грубой бумаге списки объявлений. В воздухе витал запах дешёвого табака, мокрой шерсти и старых чернил. Он не волновался. Всё, что могло бы его скомпрометировать, он предусмотрительно зачистил ещё до прихода сюда. Его документы были безукоризненны, его послужной список — образец благонадёжности. Ни одного лишнего шага, ни одной ошибки, никаких вопросов. Только осторожность и расчёт. Когда дверь кабинета распахнулась, на пороге появился молодой офицер — Петер Ковач, худощавый, с острым носом и брезгливо поджатыми губами. Он окинул Драгана цепким взглядом, в котором читалось недоверие.
— Проходите, — сказал он сухо. Они сидели друг напротив друга, как два шахматиста, готовые к партии. Ковач задавал вопросы, выискивая несостыковки, но Драган отвечал спокойно и уверенно, как заученный текст. Он знал, что такие, как Ковач, не любят людей вроде него: слишком гладких, слишком беспроблемных. Воина с передовой, покрытого шрамами и честной грязью, приняли бы без раздумий, но Драган был из другого теста. Он был человеком, который создаёт войны, а не просто в них участвует. В глазах Ковача мелькнуло что-то похожее на сомнение. Он перелистал бумаги, нахмурился, и Драган уже понял — этот человек станет для него проблемой. Но пока он ничего не мог сделать. Отказ был завуалированным, формальным: нехватка мест, неподходящая должность. Драган мог бы попытаться надавить, но он знал, что лучшее оружие — это терпение. И оно оправдало себя. Драган понимал, что беседа с Ковачем идёт в тупик. Лейтенант хмурился, постукивал пальцами по столу и в конце концов сухо сказал:
— Ваши документы в порядке, но я не уверен, что вы нам подходите.
Драган выдержал паузу, улыбнулся уголком губ и кивнул.
— Я понимаю, товарищ Ковач. Могу я воспользоваться вашим телефоном?
Ковач прищурился, но махнул рукой:
— Там, в углу.
Драган встал, не торопясь подошёл к телефону и набрал номер. Дидо Вукович поднял трубку сразу, словно ждал звонка.
— Дидо, это Драган, — сказал он ровно.
— Я слушаю, друг.
— Тут один человек не хочет принимать меня на службу. Не могу его винить — молодой, совестливый, очень верный делу. Но, возможно, ему не хватает взгляда сверху.
В трубке повисла тишина, но Драган слышал, как Вукович втягивает воздух сквозь зубы.
— Дай мне его, — наконец сказал он.
Драган повернулся к Ковачу, протянул трубку:
— Вас, товарищ лейтенант.
Ковач колебался, но взял трубку.
— Лейтенант Ковач, слушаю.… Да, товарищ Вукович… Да, понимаю… Но, с вашего позволения, у меня есть сомнения… Конечно… Да, сделаю.
Он медленно положил трубку, задержал взгляд на Драгане, но теперь в этом взгляде не было ни презрения, ни брезгливости. Только холодная отстранённость.
— Добро пожаловать в отдел снабжения, товарищ, — сказал он ровно. Драган улыбнулся, как человек, для которого всё идёт по плану. Не то, на что он рассчитывал, но достаточно, чтобы пустить корни. А вскоре они с Миленой получили квартиру. Квартира, в которую их поселили, была совсем не похожа на те дома, что Милена знала раньше. Ни на деревенскую избу её детства, где запах печного хлеба смешивался с пряными травами, ни на тесные комнаты партизанских убежищ, пропитанные дымом, потом и страхом. Здесь всё было иначе. Когда Драган впервые открыл перед ней тяжёлую лакированную дверь, Милена шагнула внутрь и застыла. Полированная мебель тёмного дерева, мягкие ковры с восточным узором, в углу — массивное кресло с высокой спинкой, словно трон. Вдоль стен выстроились книжные шкафы, полки которых были уставлены томами в одинаковых переплётах — собрание законов, кодексы, справочники. Судейская библиотека. Но больше всего её поразила не мебель и не книги, а вещи, о которых в деревне даже не слышали. Ванная комната с белоснежной эмалированной купелью, из крана текла горячая вода, и Милена долго не решалась протянуть руку, чтобы проверить — не мираж ли это? В углу стояла стиральная машина, тяжёлая, умная, но позволяющая раз и навсегда забыть о том, как зимой приходилось полоскать бельё в ледяной речной воде. Кухня сияла никелированными поверхностями, а в стене притаился холодильник — настоящий, с морозильной камерой. Милена осторожно открыла его дверцу и ахнула: внутри стоял фарфоровый кувшин с молоком, на полке лежали яблоки, а сверху свисала аккуратно завёрнутая головка сыра. Холод! Даже летом! Поначалу она чувствовала себя чужой в этом мире роскоши и благополучия. Она боялась случайно сломать хрупкие стеклянные лампы, запачкать белоснежную скатерть, испортить что-то в этой идеальной, будто чужой жизни. Но прошли дни, и постепенно всё это стало привычным. Милена с удовольствием принимала горячие ванны, на кухне готовила новые блюда, не заботясь о том, что продукты не испортятся, стирала бельё, удивляясь, как быстро оно становится чистым. Единственное, что не давало ей покоя, — чужой запах квартиры. Запах прошлого хозяина. Вещи, мебель, книги — всё хранило отпечаток ушедшей жизни. И Милена знала: сколько ни проветривай, сколько ни переставляй предметы, этот дом ещё долго будет помнить своего прежнего владельца. Драган подошёл к окну, открыл створки и глубоко вдохнул вечерний воздух. Город жил, менялся, заполнялся новыми людьми и новыми порядками. С высоты его кабинета улицы казались артериями, по которым текла невидимая кровь власти. Теперь и его кровь текла в этих же руслах. В его кабинете царил порядок — отремонтированные стены, массивный стол, на котором стояли телефон и аккуратные стопки папок. Здесь больше не было ощущения временности. Драган обставил отдел снабжения так, чтобы каждый сотрудник чувствовал себя частью системы, но, чтобы эта система оставалась под его контролем. Под его началом управление расцвело. Были проведены ремонтные работы, поставлены новые столы и кресла, проведены телефонные линии. В коридорах пахло свежей краской, сотрудники получили спец пайки, велосипеды для передвижения по городу, а самые ценные — автомобили. Теперь чиновники и следователи не чувствовали себя обделёнными. Но самое главное — атмосфера. Драган знал, что власть держится не только на приказах, но и на удовольствиях. По вечерам в зале устраивались танцы, шли показы трофейных западных фильмов, где люди забывали о страхе, а женщины под музыку обнимали мужчин в новой форме. Виски, коньяк, дорогие вина — он изучал предпочтения каждого ключевого сотрудника. Кому-то доставлял крепкие ликёры, кто-то предпочитал французский бульон в жестяных банках, а для других важнее было достать хорошую сигару. Это всё были инвестиции. В обмен на эти маленькие радости он получал доступ к самой важной валюте — информации. Драган не спешил, не делал лишних движений, но каждый вечер в своей квартире за чашкой кофе он раскрывал папки, систематизировал сведения, составлял тонкую карту взаимосвязей. Долгое время его работа напоминала ожидание рыбака, закинувшего сеть в мутную воду. Он видел отчёты об арестах бывших усташей, о тайных складах оружия, о разоблачениях агентов, но нигде не звучало имя Луки.  Ночь была густой и тихой. Лишь редкие голоса с улицы и скрип велосипеда где-то вдалеке напоминали, что город не спит. Драган провёл ладонью по лицу, усталость давала о себе знать, но он не мог позволить себе отвлечься. Перед ним лежала кипа отчётов — сухие строчки, набранные на машинке, разбавленные печатями и подписями. Он знал, что Лука не мог просто исчезнуть. Лука был как выжженный след на земле — его невозможно было стереть, но можно было потерять из виду. Драган уже давно научился различать пустые отчёты и те, что несли в себе скрытый смысл. Он внимательно читал, выискивая знакомые имена, фамилии, события. Драган потянулся, потер виски и развернул очередной отчёт. Почерк на титульном листе был размашистым, торопливым — писали в спешке. Он привычно скользнул взглядом по первым строкам, вылавливая суть. И тут его взгляд зацепился. Город мелькнул в документе так же буднично, как сотни других названий. Драган уже собирался перелистнуть страницу, но что-то внутри него заставило остановиться. Он перечитал строку. Крижевцы. Погром. Группа неизвестных офицеров. Особая жестокость. Его пальцы сжали край бумаги. Крижевцы. Этот город всплыл из воспоминаний, пробившись сквозь пыль прошлых лет. Драган снова был в доме Радована — тогда ещё уверенного, полного сил человека, который принимал гостей с широкой улыбкой и накрытым столом. Лука сидел за длинным деревянным столом, сжимая в руке стакан ракии. Он смеялся, бахвалился, гремел голосом, рассказывая, как они с товарищами «хорошо погуляли» в Крижевцах. «Гуляли» — это означало резню, грабежи, страх, который потом прячется в каждом углу. Драган вспомнил .Он перечитал документ ещё раз. Всё внутри него напряглось, будто он наконец увидел слабину в крепкой ткани и готовился рвануть за неё. Это было начало. Лука оставил след, сам того не зная. Драган медленно откинулся на спинку стула, взял в руки сигарету, но не закурил. Он смотрел на строчки перед собой и чувствовал, как в груди нарастает холодное, терпеливое удовлетворение. Охота начиналась.