Часть 14. В объятиях Немезиды

Фантомный сектор

Следующие три дня я почти не спал.

Зачем-то влез в закрытые разделы корпоративной сети через бэкдор, который обнаружил еще в прошлом году и поклялся себе не использовать.

Подкупил аналитика из отдела мониторинга (не деньгами - редким доступом к субреальности «Тибетский монастырь», которую тот хотел посетить, но не мог себе позволить).

И даже сходил на поверхность - в настоящий город, без фильтров и цифрового шума, - чтобы лично убедиться: люди вокруг действительно выглядят более тусклыми, чем полгода назад.

Их лица были спокойны. Сыты. Ухожены. Но в глазах не было искры. Той самой - которую раньше Ардан считал просто метафорой, пока не увидел её исчезновение в данных.


На четвертый день удалось найти источник.

Это был не баг. Это был канал.


Где-то в глубинах глобальной сети существовал сектор, которого не должно было быть.

И это не был сервер - скорее, дыра в маршрутизации эмоциональных потоков.

Обычно нейроинтерфейсы передавали «слепки» настроения в открытом виде - они шли по стандартным протоколам, дублировались, архивировались.

Но часть этих данных - около 0.3 процента от общего объема - бесследно исчезала на подходах к центральным узлам агрегации.

0.3 процента - ничтожная доля.

Списать все это было можно на потерю пакетов, на сбои, на помехи.

И Ардан списывал - все девять лет своей работы.


Но сейчас я отчетливо видел другое.

Исчезнувшие 0.3 процента были не случайными. Это была выборка.

Кто-то или что-то фильтровало эмоциональные потоки, отбирая самые ценные.

Не гнев и не страх - они были слишком хаотичными, трудноутилизируемыми. Теперь я это знал точно - это была именно радость.

Чистая, высокочастотная радость.

Моменты истинного счастья, которые испытывали люди: первый взгляд на ребенка, вкус любимой еды после долгого дня, облегчение от завершенной работы.


Эти моменты исчезали.

Исчезали не из памяти человека - они оставались в его сознании.

Но из ноосферы - из коллективного эмоционального поля - они вырезались, как вырезают опухоль.

И радость умирала.

Не полностью и не сразу. Но капля за каплей.

- Кто ты? - медленно прошептал Ардан, глядя на схему Фантомного сектора.

Сектор не отвечал. Но схема пульсировала в такт с красными пятнами на карте.
________________________________________
Психометрия вампиризма


Ардан построил модель.

Он назвал её «Уравнение вампира».

Входные данные: объем исчезнувшей радости, частота пульсаций, географическое распределение. Выходные: оценка мощности «насоса».

Цифры получались страшными.

Каждые сутки Фантомный сектор выкачивал из ноосферы примерно 12 000 единиц чистой радости.

Ардан придумал название этой пока еще очень условной единицы сам — «гедонический квант» (гк). Один гк - это одна секунда абсолютного счастья одного человека.
12 000 гк в сутки.


Это 12 000 секунд человеческого счастья каждые двадцать четыре часа. 200 минут.

Больше трех часов.

Три часа чистого, незамутненного счастья, которое кто-то вырезал из мира и забрал себе.


Или - Ардан содрогнулся от этой мысли - получалось, что не только забрал.

Потратил.

Потому что для выкачивания энергии нужен её потребитель. Нельзя просто так взять и удалить эмоцию. Энергия не исчезает. Она переходит из одного состояния в другое.


Значит, где-то существовал приемник. Устройство, субреальность, может быть, даже живой мозг - который поглощал эти 12 000 гк каждый день. И использовал их.


Для чего?


Ардан представил себе резервуар, наполняющийся чужим счастьем. Представил, какого размера должен быть этот резервуар за год - больше 4 миллионов гк. За десять лет - 40 миллионов.


Человеческий мозг не способен вместить столько чужой радости. Он лопнет, как переполненный стакан. Значит, это не мозг. Или - не один мозг.


Или это не радость.


Ардан замер.


А что, если Фантомный сектор выкачивает не радость?


Что, если радость - всего лишь побочный продукт?

Как опилки при распиловке дерева. А главное то, что это психическая энергия в чистом виде. Энергия, которую можно конвертировать во что угодно. В поддержание иллюзий. В продление жизни. В работу машин.


В пытку.


Слово пришло само. Ардан не знал, почему оно всплыло. Но где-то в глубине памяти шевельнулась тень того самого сгустка в подъезде. Того места, где психологическая плотность упала до нуля.


Ноль. Это смерть.

Но смерть чего? Сознания? Или - радости?


Ардан закрыл ноутбук. В комнате было темно. Он не включал свет уже несколько часов, сидел в полумраке, глядя на отражение собственного лица в черном экране.


- Я должен понять, - сказал он пустоте. - Кто это делает. И зачем.


Чип за ухом молчал. Но Ардану показалось, что на секунду он стал тяжелее. Будто кто-то слушал.


Он прогнал эту мысль.


Зря.
;
Похищение


Это случилось в его собственной квартире.

Защищенной, стерильной, с бронированными дверями и системой «умный дом», которая не пускала даже самых пронырливых тараканов.


Ардан сидел за столом, в сотый раз пересматривая схему Фантомного сектора, когда почувствовал запах.

Дым.

Ни в коем случае не синтезированный. Самый что ни на есть настоящий, едкий, с удушающими нотами горелой изоляции. Потом мигнул свет. Потом - отключился интернет.


Он не успел даже встать.


Потолок его квартиры - он был уверен, что потолок монолитный - бесшумно разошелся в стороны.

Сверху, из темноты технического этажа, спустились четыре фигуры в матово-черных скафандрах. Я быстро отметил где-то на задворках сознания, что скафандры не были боевыми. Функциональные одеяния со множеством разъемов для нейроинтерфейса.

- Ардан Невский, - сказала одна из фигур. Голос был синтезированным, бесполым. - Вы обвиняетесь в преступлении против экологии сознания. Приговор будет вынесен после «Суда Истории».


Ардан пытался закричать. Позвать на помощь. Но чип за ухом вдруг нагрелся до жжения, и его тело перестало слушаться.

Он видел, как его собственные руки безвольно повисли, как ноги подкосились. Кто-то подхватил его, прежде чем он ударился головой об стол.

Последнее, что он запомнил перед отключением — белый свет из разверзнутого в никуда потолка и тихое жужжание вентиляторов.

________________________________________
Аналой


Он очнулся на холодном металлическом полу.

Вокруг была темнота, но не абсолютная - глаза быстро привыкли.


Вокруг наблюдались детали помещения, похожего на серверную: десятки стоек с оборудованием, мигающие индикаторы, толстые жгуты оптоволокна, свисающие с потолка как черные лианы.

Воздух пах озоном, перегретым кремнием и чем-то еще - сладковато-гнилостным.

Запах, который Ардан раньше чувствовал только в моргах.


- Где я? - выдавил он из себя. Голос, казалось, безвозвратно сел.


- В «Аналое», - ответил кто-то из темноты. - Место, где человечество платит за свои грехи. Экологически чистым способом.


Из-за стоек вышел человек.

Мужчина лет пятидесяти, с лицом аскета: глубокие морщины, запавшие щеки, глаза - пустые и одновременно горящие.

Одет в простецкую серую робу без знаков отличия. На груди - нашивка с символом: дерево, пронзенное молнией.

- Кто вы? - Ардан попытался встать.

Ноги держали, но мелкая дрожь не проходила.


- Мы - «Экология Гнева». Последний предохранитель человечества. Вы же, обвиняемый Ардан, часть машины по уничтожению живого. Вы тестировали субреальности - миры побега. Вы помогали людям забыть то, что они убивают планету даже сейчас. Экологически чистыми технологиями.

Аскет сплюнул на пол.

- Чистыми. Как рак чистит организм.


Ардан молчал. Он пытался оценить ситуацию.

Выход - за спиной аскета, тяжелая гермодверь.

Камеры - есть, но, судя по мертвым глазам объективов, отключены. Стоек с серверами — двадцать три. По тепловому следу за двумя стойками прячутся еще трое.


- Вы похитили меня, — сказал Ардан, стараясь говорить ровно, насколько это было возможно для его сиплого и чужого голоса. - Это преступление.


- Это наказание, - ответил аскет. - И вы будете не единственным. Вы будете первым из многих. Но сначала - «Суд Истории».


Он щелкнул пальцами.

Из темноты вышли трое в таких же серых робах.

Двое держали шприцы-трансдьюсеры, третий — портативный нейроинтерфейсный шлем. Непривычный . Это была тюремная модель, с усиленными фиксаторами.


Ардан дернулся, но ампула с миорелаксантом уже вошла в шею. Мир поплыл.


- Что вы со мной сделаете? — прошептал кричащим свистом он.


- Показываем вам истинную историю человечества, - сказал аскет, надевая шлем на голову Ардана. - Но не ту, что в учебниках.

Ту, что в крови.
________________________________________
Суд Истории


Погружение было грубым.

Совершенно не такое, как в «Экзистенции» - плавное, с калибровкой, с заботой о пользователе. Здесь шлем с его субреальностью просто ворвался в его сознание, как нож в масло.


Ардан открыл глаза.


Он стоял посреди Лондона.

Но это не был тот Лондон, который он хорошо знал по субреальностям для всевозможных туристов.


Это был Лондон 1665 года. Великая чума.


Небо - серое, низкое, как потолок подвала. Воздух - густой, с привкусом дыма и разложения. Вокруг — деревянные дома, нависающие над узкими улочками так, что солнце почти не пробивалось.

  На стенах — белые кресты и надпись «Господи, помилуй нас».

Ардан попытался пошевелиться. Тело слушалось, но странно - будто он управлял им через слой ваты. Он сделал шаг. Под ногой хрустнула крыса. Не то чтобы прямо крыса — её останки.

— Это симуляция, — сказал он вслух. Голос звучал глухо, как в бочке. — Я знаю, что это симуляция.

Из переулка вышла фигура. Женщина в черном платье, с лицом, скрытым кожаной маской с клювом. Доктор чумных времен. В руке — трость.

— Конечно, симуляция, — сказала женщина. Её голос был спокоен, даже скучен. — Но от этого она не перестанет быть болезненной.

Она подошла и ткнула тростью в его бок. Ардан почувствовал удар — настоящую боль, с отдачей в позвоночник. Он охнул.

- Видите? — сказала женщина. — Детали проработаны. Мы — бригада «Фурий». Ваши персональные мучители. Я — Лина. А это — Кай, Руна и Горг.

Из теней вышли трое. Мужчина с большими ушами — Кай.

Женщина с короткими волосами и злыми глазами — Руна. И огромный, молчаливый детина, который даже не смотрел на Ардана — Горг.

- Зачем? — спросил Ардан.

- Затем, — сказала Лина, — что вы, инженеры, построили для человечества золотую клетку. А мы строим для вас — чистилище. Каждый из вас получит свою историческую эпоху. Ваша — чума.

Она щелкнула пальцами.

Мир мигнул.
________________________________________
Первая смерть


Ардан стоял в лачуге на окраине Лондона. Рядом на соломенной подстилке лежал человек — грязный, с бубонами под мышками. Человек кашлял. Кровь.
Ардан понял, что этот человек - он.

Нет. Не он.

Его аватар в этой симуляции. Ограниченный, беспомощный, без нейроинтерфейса, без возможности выйти в меню. Только тело, которое умирает.


— Начинаем, — раздался голос Лины из ниоткуда. — Протокол «Скорбный путь». Первая стадия — лихорадка.


Жар ударил мгновенно.

Ардан почувствовал, как температура тела подскочила до сорока. Озноб, ломота в костях, сухость во рту. Он попытался встать — не смог.


- Вторая стадия — бубоны, — бесстрастно продолжила Лина.


Под мышками, на шее, в паху начали расти шарики. Болезненные, твердые, размером с яйцо.

Ардан закричал. Он никогда не испытывал такой боли — даже когда ломал ногу в детстве.

Это было другое. Это была боль изнутри, боль, которая росла вместе с опухолями.


— Третья стадия — сепсис.


Пальцы на ногах почернели. Ардан смотрел на них и не верил. Это не могло быть реально. Но чип в его голове (не его, чужой чип, тюремный) генерировал сигналы с предельной точностью.


Он умер через сорок семь минут.


Смерть была не как в кино. Не вспышка света и не тоннель.

Это было просто прекращение. Как будто выключили рубильник. Сознание — щелк — и пустота.

А потом — щелк — и снова лачуга. Снова соломенная подстилка. Снова кашель. Снова бубоны.

— Второй круг, — сказала Лина. — В этот раз мы добавим кое-что от себя.