Часть 14. В объятиях Немезиды. Фантомный сектор
Зачем-то влез в закрытые разделы корпоративной сети через старый бэкдор, который нащупал еще в прошлом году и поклялся себе никогда не вскрывать. Пришлось подкупить аналитика из отдела мониторинга. Сделать это получилось не кредитами, а редким ключом доступа к субреальности «Тибетский монастырь», куда тот давно мечтал попасть, но не мог себе позволить. Потом Ардан даже выбрался на поверхность, в настоящий город, лишенный фильтров и цифрового шума, чтобы убедиться собственными глазами, что люди на улицах действительно выглядят более тусклыми, чем полгода назад. Их лица дышали сытым, ухоженным спокойствием, но из зрачков ушла искра. Та самая, которую Ардан годами считал всего лишь красивой поэтической метафорой, пока не зафиксировал её неслышное, но почти математически отчётливое исчезновение в массивах данных.
На четвертые сутки источник проявился. Это был не программный баг, а полноценный тайный канал. Где-то в слепых зонах глобальной сети прятался сектор, которого в архитектуре системы существовать не могло. Не было это физическим сервером, скорее хищной воронкой в маршрутизации эмоциональных потоков.
Обычно нейроинтерфейсы транслировали «слепки» настроения в открытом виде и пакеты шли по стандартным протоколам, дублировались и оседали в архивах. Но ровно три десятых процента от общего потока бесследно растворялись на подступах к центральным узлам агрегации. Ничтожная, микроскопическая доля, которую легко списать на потерю пакетов, сетевые сбои или фоновые помехи. Девять лет своей работы Ардан так и делал.
Теперь же картина складывалась зловещая и довольно четкая, показавшая, что пропавшие три десятых процента не были случайным мусором. Что-то ювелирно работало над выборкой.
Неизвестный фильтр просеивал человеческие эмоции, выхватывая среди них только самые драгоценные кристаллы. Ни гнев, ни страх ему не требовались, поскольку были слишком грязными, хаотичными и тяжелыми для переработки. Забирали у людей исключительно радость. Чистую, высокочастотную радость, память о первом взгляде матери на новорожденного, наслаждение вкусом горячей еды после изнурительной смены, тихий выдох облегчения от завершенного дела. Такие вспышки не стирались из памяти самого человека, оставаясь в его личном сознании, но из ноосферы — из общего эмоционального поля планеты — их вырезали аккуратно и безжалостно, словно скальпелем опухоль. Радость медленно обескровливалась, вытекая из мира капля за каплей.
- Кто ты? - одними губами прошептал Ардан, вглядываясь в светящуюся схему Фантомного сектора.
Сектор молчал, но его контуры мерно пульсировали в такт багровым пятнам на карте мегаполиса.
Психометрия вампиризма.
Ардан собрал математическую модель и окрестил её «Уравнением вампира».
На вход подавались объем похищенной радости, частота пульсаций и география утечек; на выходе программа рассчитывала мощность невидимого насоса. Цифры выходили леденяще жуткими. Каждые сутки Фантомный сектор выкачивал из ноосферы около двенадцати тысяч единиц чистого восторга. Ардан сам придумал название для этой условной меры - «гедонический квант», или сокращенно «гк». Один квант равнялся одной секунде абсолютного, незамутненного счастья одного человека. Двенадцать тысяч секунд каждые двадцать четыре часа. Двести минут. Больше трех часов живого человеческого света, который кто-то ежедневно вырезал из реальности и присваивал себе.
Или, от этой догадки у Ардана похолодело под ребрами, не просто складывал в копилку, а сжигал. Для любой откачки энергии необходим потребитель. Невозможно бесследно уничтожить эмоцию, ведь энергия никуда не исчезает, она лишь меняет форму. Значит, где-то гудел приемник, этакое закрытое устройство, тайная субреальность или, хуже того, живой разум, который поглощал эти двенадцать тысяч квантов ежесуточно и пускал их в дело.
Но зачем?
Ардан попытался вообразить резервуар, до краев залитый чужим ликованием. За год в нем скапливалось больше четырех миллионов квантов, за десять лет примерно сорок миллионов. Ни один человеческий мозг не выдержал бы такого напора чужого счастья, он бы лопнул, как перегретый стеклянный сосуд. Следовательно, приемником служил не одиночный разум. Либо это была вовсе не радость.
Ардан застыл над клавиатурой. Что, если Фантомный сектор охотится совсем не за счастьем? Что, если радость была лишь побочным шлаком, легкими опилками, летящими из-под пилы, а настоящая добыча представляет собой чистую психическую энергию? Топливо, которое можно перегнать во что угодно: в питание глобальных иллюзий, в искусственное продление жизни, в ход гигантских машин. Или в пытку.
Последнее слово всплыло само, без спроса, подняв со дна памяти жуткую тень того самого сгустка в подъезде, внутри мертвой зоны, где психологическая плотность провалилась до нуля. Ноль означал смерть. Но смерть чего именно: отдельного сознания или самой способности радоваться?
Ардан захлопнул крышку ноутбука. В комнате сгустился плотный мрак; он уже несколько часов сидел без света, разглядывая собственное призрачное отражение в черном стекле экрана.
- Я должен понять, - произнес он в глухую пустоту, - кто за этим стоит и ради чего это делает.
Нейрочип за ухом оставался холодным и безмолвным, но на долю секунды Ардану почудилось, будто крошечный имплант налился свинцом, словно кто-то невидимый приник к нему с той стороны и жадно вслушивался в каждый удар сердца. Он поспешно отогнал это наваждение. Зря.
Похищение.
Они пришли за ним в его собственную квартиру, такую стерильную и словно закованную в броню, опутанную датчиками «умного дома», который не пропускал внутрь даже залетную пыль. Ардан сидел за столом и в сотый раз перепроверял узлы Фантомного сектора, когда воздух резанул чужой запах. Дым. Совсем не синтетическая отдушка, а едкий, удушающий чад плавящейся изоляции. Мигнул и погас свет, следом оборвалась связь с сетью.
Он не успел даже подняться с кресла. Монолитный на вид потолок бесшумно раздвинулся, обнажив черный зев технического этажа, откуда на тросах скользнули четыре тени в матово-черных скафандрах. Краем ускользающего сознания Ардан успел зафиксировать, что броня на них не боевая, а какие-то гладкие функциональные комбинезоны, усеянные гнездами для прямого нейроподключения.
- Ардан Невский, - произнесла ближайшая фигура ровным, лишенным пола синтезированным голосом. - Вы обвиняетесь в преступлении против экологии сознания. Приговор будет оглашен после «Суда Истории».
Ардан рванулся, пытаясь закричать и позвать охрану, но чип за ухом мгновенно раскалился добела, пронзив мозг ледяной судорогой. Тело в одно мгновение превратилось в чужую, непослушную куклу. Он видел, как его руки плетьми повисли вдоль кресла, как подломились колени, и чьи-то жесткие перчатки подхватили его за секунду до удара виском о столешницу. Последним впечатлением перед провалом в темноту стал слепящий белый луч из разверзнутого потолка и сухое, монотонное жужжание вентиляторов.
Аналой.
Он пришел в себя на каком-то ледяном металлическом настиле. Вокруг стоял густой полумрак, но зрение быстро нащупало очертания просторного зала, напоминающего заброшенную серверную с бесконечными рядами шкафов с оборудованием, тусклыми огнями индикаторов и толстыми жгутами оптоволокна, свисающего с перекрытий подобно черным тропическим лианам. В воздухе висел тяжелый запах озона, перегретого кремния и еще чего-то приторного, сладковато-гнилостного. Так пахло только в городских моргах.
- Где я? - прохрипел Ардан, с трудом узнавая собственный севший, чужой голос.
- В «Аналое», - отозвался кто-то из глубины теней. - В месте, где человечество расплачивается за свои грехи. Исключительно экологичным способом.
Из-за серверных стоек шагнул человек. Мужчина лет пятидесяти с иссушенным лицом фанатика-аскета, глубокие провалы его щек, резкие складки у рта и глаза были одновременно словно и выжженные, и лихорадочно блестящие. На его тощей фигуре словно висела грубая серая роба без единого знака отличия, лишь на левой стороне груди была белая нашивка, на которой был изображен ствол дерева, расколотый зигзагом молнии.
- Кто вы такие? - Ардан попробовал подняться. Ноги держали, но по мышцам пробегала противная мелкая дрожь.
- Мы «Экология Гнева». Последний предохранитель этого мира. Вы же, обвиняемый Ардан, гнусный винтик в машине по истреблению всего живого. Вы обкатывали субреальности, эти сладкие миры побега, помогая людям закрыть глаза на то, как они добивают планету прямо сейчас. Прикрываясь чистыми технологиями. - Аскет с презрением сплюнул на металлический пол. - Чистыми. Ровно так же раковая опухоль «очищает» живой организм.
Ардан промолчал, лихорадочно в уме обсчитывая пространство. Единственный выход перекрывала спина аскета и массивная гермодверь. Под потолком висели камеры наблюдения, но их тусклые объективы были мертвы. Вдоль зала тянулись двадцать три серверные стойки, а судя по едва уловимому тепловому фону, за двумя крайними шкафами затаились еще трое.
- Вы похитили меня, - произнес Ардан, изо всех сил стараясь удержать ровный тон. - Это тяжкое преступление.
- Это возмездие, - отрезал аскет. - И вы станете лишь первой ласточкой. Но прежде вас ждет «Суд Истории».
Он коротко щелкнул пальцами. Из сумрака между стойками бесшумно выступили трое в таких же серых робах. Двое сжимали в руках шприцы-трансдьюсеры, третий нес тяжелый портативный шлем нейроинтерфейса.
Шлем оказался непривычной тюремной модификации с массивными, усиленными фиксаторами. Ардан инстинктивно дернулся, но игла с миорелаксантом уже вошла в шею, и реальность вокруг медленно поплыла, теряя четкие контуры.
- Что вы собираетесь со мной сделать? - выдавил он из себя сиплым, срывающимся на свист шепотом.
- Покажем вам подлинную историю человечества, - с издёвкой ответил аскет, с глухим щелчком застегивая шлем на голове Ардана. - Не ту причесанную сказку, что описывают в учебниках. Ты увидишь ту, что написана кровью.
Суд Истории.
Погружение оказалось грубым и беспощадным. Ничего общего с «Экзистенцией». Ни мягкой калибровки, ни плавного перехода и ни малейшей заботы о нервной системе пользователя. Местная субреальность ворвалась прямо в сознание, словно ржавый нож в кусок масла.
Ардан распахнул глаза.
Он стоял посреди Лондона, но не того глянцевого туристического города, который знал по коммерческим симуляциям.
Это был Лондон 1665 года. Разгар Великой чумы.
Над головой висело низкое свинцовое небо, давящее, как сырой потолок подвала. Густой воздух горчил от едкого дыма и сладковатого смрада разложения. Кривые деревянные дома нависали над узкими улочками так тесно, что солнечный свет почти не пробивался на мостовую, а на заколоченных дверях белели грубо намалеванные кресты и отчаянные надписи: «Господи, помилуй нас».
Ардан попробовал пошевелиться.
Тело подчинялось с тяжелой, вязкой задержкой, словно он двигался сквозь толстый слой мокрой ваты. Он сделал шаг, и под подошвой противно хрустнуло. Высохшие останки крысы.
- Это всего лишь симуляция, - произнес он вслух, хотя собственный голос прозвучал глухо, будто из пустой бочки. - Я знаю, что это не по-настоящему.
Из темного переулка бесшумно выступила фигура. Это была по-видимому женщина в глухом черном платье, чье лицо скрывала грубая кожаная маска с длинным птичьим клювом чумного доктора. В руке она сжимала тяжелую трость.
- Разумеется, симуляция, - отозвалась женщина ровным, почти скучающим тоном. - Но от этого она не станет менее болезненной.
Она шагнула ближе и с силой ткнула набалдашником трости ему в бок. Ардан почувствовал резкий, обжигающий удар с острой отдачей прямо в позвоночник и невольно охнул.
- Убедились? - усмехнулась из-под маски женщина. - Детали проработаны безупречно. Мы - бригада «Фурий» и ваши персональные палачи. Мое имя Лина. А это Кай, Руна и Горг.
Из сырых теней проулка вышли еще трое. Жилистый мужчина с оттопыренными ушами по имени Кай, короткостриженая женщина со злым, колючим взглядом, впоследствии я узнал, что её называли Руной. И огромный, молчаливый детина Горг, который даже не удостоил пленника взглядом.
- Зачем всё это? - выдохнул Ардан.
- Затем, - отчеканила Лина, - что вы, инженеры, выстроили для человечества уютную золотую клетку. А мы возводим для вас личное чистилище. Каждому из вас достанется своя историческая эпоха. Вашей только что стала эпоха Великой чумы.
Она коротко щелкнула пальцами, и мир вокруг дернулся, вспыхнув темнотой.
Первая смерть.
Ардан обнаружил себя в тесной, пропахшей гнилью лачуге на окраине Лондона. Прямо перед ним на прелой соломенной подстилке корчился человек. Он был грязный, изможденный, с багровыми вздутиями под мышками. Он заходился надрывным кашлем, выплевывая на солому темные сгустки крови. И в следующую секунду Ардан с ледяным ужасом осознал, что этот умирающий человек он сам. Точнее, его новый аватар внутри тюремной сети, хрупкий, бесправный, лишенный нейроинтерфейса и кнопки выхода в меню. Просто кусок плоти, обреченный на гибель.
- Приступаем, - раздался откуда-то сверху бесстрастный голос Лины. - Протокол «Скорбный путь». Стадия первая «Лихорадка».
Жар обрушился мгновенно, словно его окатили кипятком. Температура подскочила до сорока; тело заколотил дикий озноб, кости заныли так, будто их медленно выкручивали из суставов, а во рту мгновенно пересохло до трещин на губах. Ардан попытался приподняться на локтях, но мышцы отказали.
- Стадия вторая, бубоны, - монотонно продолжила Лина.
Под мышками, на шее и в паху начали стремительно набухать плотные, раскаленные узлы размером с куриное яйцо. Ардан закричал во весь голос. Никогда в жизни он не испытывал подобной муки. Даже в детстве, когда сломал ногу, боль казалась чем-то внешним и терпимым. Эта же пытка рождалась изнутри, разрывая ткани вместе с растущими опухолями.
- Стадия третья - сепсис.
Пальцы на ногах налились мертвой чернотой. Ардан смотрел на них, отказываясь верить происходящему, но тюремный чип в его затылке транслировал нервные импульсы с беспощадной, стопроцентной достоверностью.
Он умер ровно через сорок семь минут. Настоящая смерть оказалась совсем не похожей на киношные штампы. Ни ослепительной вспышки света, ни спасительного тоннеля. Просто резкий обрыв, словно кто-то обесточил рубильник. Сознание - щелк - и глухая пустота.
А через мгновение снова щелк. Та же душная лачуга. Та же прелая солома под спиной. Тот же кровавый кашель и нарастающий жар в лимфоузлах.
- Второй круг, - прозвучал над ухом спокойный голос Лины. - В этот раз мы добавим кое-что от себя.
Свидетельство о публикации №226042600488