Сон о правде

Сегодня был его первый день свободы после окончания школы, но Джейк специально проснулся так же рано утром, чтобы выглянуть в окно из своей комнаты на чердаке.

На улице монотонно и однотипно щебетали «птицы». На самом же деле там не было ни одного животного — лишь радиоприемники со звуком на столбах вдоль пешеходных тропинок.

Всю эту ночь и начало утра его тревожили разные мысли, но он пытался с ними бороться: «Это всё чушь! Это бред!» — твердил он себе в голове.

Джейк открыл глаза, но пока лежал в кровати напротив круглого окошка и ждал определённого звука с улицы. Прошёл час, и он услышал до боли знакомый протяжный звук трубы, который больше походил на последние мучения старого слона.

Он подскочил, кинулся к окошку и почти наполовину выглянул. Вдоль всей улицы, которая шла ровно вверх и вниз по асфальтированной дороге, стояли одинаковые частные, семейные дома. Одного цвета, одного фасона, с одинаковыми заборчиками и кустами. И из них начали выходить одинаково одетые, причёсанные и одинаково моргающие дети.

Дети были разного возраста, они учились в разных классах, начиная с первого и по последний. Но это были единственные отличия в них. Словно запрограммированные роботы, они вышли на пешеходные дорожки, повернулись в сторону государственной школы, которая находилась внизу улицы, и начали своё движение почти строевым шагом. Молча. Без улыбок, без весёлого общения друзей и одноклассников, без шуток и забав. Молча, словно мертвецы.

Совсем недавно и он точно так же одевался, брал одинаковый обед, как у всех остальных, клал в рюкзак, дожидался протяжного звука, стоя молча у входной двери, и точно так же шёл в сторону «школы». Со стороны школа больше напоминала огромный, антиутопичный завод. Серый, квадратный, унылый, монолитный — вот какими словами можно было описать здание школы.

Джейк проводил детей взглядом до школы, накинул на себя домашнюю одежду и спустился на кухню завтракать. Там уже стояла у плиты его мать. Это была женщина лет тридцати, которая носила одну и ту же причёску много лет, ходила по дому в одном и том же халате в ромбик — впрочем, как и матери всех детей на этой улице.

Он сел за стол. Как всегда, на завтрак была яичница из двух яиц, тост и апельсиновый сок. Ему так надоело есть одно и то же. Джейк больше делал вид, что ест, чем ел на самом деле.

Он был погружён в свои тревожные мысли и ерзал на стуле.

— Что-то не так, сын? — безэмоционально спросила мать.

Джейк мгновение помедлил, сомневаясь:

— Знаешь, мам, мне опять приснился тот сон. Ко мне снова подошёл мужчина с бородой, с добрым лицом и живыми глазами. Он снова начал говорить мне правду: «вода мокрая», «лёд холодный», «солнце горячее»...

— Хватит! — прошипела мать с испуганным видом, озираясь по сторонам. — Мы уже говорили с тобой об этом. Хватит говорить правду! Твоего отца чуть не уволили в тот раз, когда ты решил рассказать это в школе. Нам едва удалось объяснить, что ты так шутил.

Джейк замолчал. В своей голове он прокручивал лицо и взгляд мамы. Он впервые видел на её лице настоящие эмоции — страх и испуг, а не «целлофановую» улыбку и блаженный взгляд.

— Но, мама… — снова начал Джейк.

— Прекрати, пока ты не доигрался и тебя не забрали, как Ника, — снова озираясь, шёпотом произнесла мать. Она испуганно отвернулась и быстрыми шагами ушла в другую комнату.

Джейк задумчиво поднялся к себе, лёг на кровать и уставился на свой компьютер. В нём боролись страх и любопытство. Ему было интересно, что такое «правда» и «факты». Но он знал, что это опасно.

Боролся он недолго. Любопытство победило. Джейк сел на стул, запустил поисковик и начал задавать неудобные вопросы. Его смутило, что при поиске ответов поисковик выдавал окно с предупреждением и призывом остановиться, но его это не остановило, как и то, что на его веб-камере загорелся едва заметный красный огонёк, сигнализирующий о том, что камера, направленная на него, начала работать.

Прошло несколько часов поиска информации. На улице уже начало темнеть, дети давно вернулись со школы, и Джейк решил лечь отдохнуть и переварить информацию, от которой голова шла кругом. Он не заметил, как уснул. А проснулся от резкого открывания двери в его комнату. Вошли несколько полицейских в чёрной форме с закрытыми лицами, без слов схватили Джейка и повели вниз по лестнице. Там стояли его мать и отец, которые даже не пытались помешать задержанию. И стоял худой, высокий мужчина в чёрной форме. Джейк знал, кто это. Это был Страж Лжи — человек, отвечающий за предотвращение правды и фактов.

Его молча вывели, посадили в большой металлический кузов полицейской машины. Следом сел Страж, и они всё так же молча тронулись вверх по улице.

— Почему вы меня забираете?! — отчаянно спросил Джейк.

Но ответом была тишина.

Он взглянул в маленькое смотровое окошко и увидел, куда они подъезжали. Машина заезжала на территорию лечебницы. Страшное, чёрное здание, огороженное высоким чугунным забором. Выйти отсюда было нельзя.

Его молча провели по белому коридору, завели в комнату с зеркалами, жёстко и грубо раздели до нижнего белья и оставили одного в пустой комнате со стулом.

Неизвестно, сколько прошло времени. Он начал замерзать и трястись от страха. Но тут раздался резкий, холодный голос, который задал вопрос:

— Лёд холодный?

— Да, — ответил Джейк машинально.

Тут же в комнату снова зашли полицейские, схватили его под руки и повели в другое помещение. Пока он шёл, отовсюду слышались жалобные стоны и плач.

Прошёл уже год, как забрали Джейка. В его семью привели нового сына — такого же, как у всех. Его бывшие одноклассники и знакомые уже забыли, как его звали и как он выглядел. Как и его родители.

В стенах чёрной лечебницы был пациент, которого приковали к вертикальной крестовидной палке. Со стороны он напоминал большой крест с человеком, но об этом никто не задумывался. Этот пациент уже забыл, как его самого звали. Изо дня в день он слушал в наушниках одно и то же: «вода сухая», «лёд горячий», «солнце холодное» и так далее.

Изо дня в день к нему приходил «врач» в чёрном халате с круглыми очками на носу, снимал наушники и задавал одни и те же вопросы: «Какая вода? Какой лёд? Какое солнце?»

И каждый раз пациент отвечал правду. И каждый раз врач с грустью в глазах наклонялся к уху пациента и шептал:

— Неужели вы не понимаете? Никому не нужна правда и факты. Вы только губите себя этим.

На что пациент отвечал:

— Я знаю. Мне это приснилось.

Врач надевал на его голову наушники, вкалывал в вену укол и уходил. А парень закрывал глаза, опускал голову и попадал в мир, где гулял с добрым, живым мужчиной, который водил его по лесам, по тайным тропам, по лугам и рассказывал, рассказывал, рассказывал правду.