Бабочки

       Такая фамилия у них была — Papillon — бабочка по-французски. Очень им подходила, этим прекрасным старикам, жившим в квартире напротив. Я как-то спросила у monsieur Papillon, откуда же взялась такая фамилия, и он рассказал, что происходит она от прозвища, которое жители гор дали всем пришельцам, носившим странные рубашки с широченными рукавами похожими на крылья бабочек. Пришельцы были гугенотами, бежавшими, спасая свои жизни в Пиренеи после Варфоломеевской ночи в Париже в 1572 году. Их протестантская община мирно проживала с тех пор высоко в горах в счастливом равновесии невероятно красивой природы и трудововой бедности. Они отреклись от прошлого, забыли свое происхождение, стали пастухами и все получили фамилию Papillon.
        Сам monsieur Papillon, его звали Харалд, был сыном пастора, и унаследовал от отца глубокую, чистую веру. В их семье было семь сыновей, и все они вместе с отцом участвовали в сопротивлении фашистам во время оккупации. Отец и трое братьев были схвачены и расстреляны, а сам он бежал в Париж, где друзья его родителей приняли и спрятали его. Ему тогда было пятнадцать лет.
Харалд не понимал, как такой ужас, как фашизм мог зародиться, вырасти и охватить всю Германию и решил во чтобы то ни стало разобраться в этом, «чтобы не повторилось». Именно с этой целью он начал изучать немецкий язык, а так же немецкую литературу, историю и философию. Через четыре года, к моменту окончания войны он уже знал язык и немецкую культуру настолько, что смог отправиться работать переводчиком во французский сектор Берлина. И там среди разрухи на земле врагов он встретил любовь своей жизни.
         Ее звали Адри, она была студенткой из Голландии и приехала в Берлин с друзьями. Ей, как и ему было девятнадцать, и она тоже хотела понять, что же произошло в Германии, почему случилась такая катастрофа. Они познакомились на студенческой вечеринке в каком-то полуразрушенном доме. А когда все разошлись, остались там вдвоем и проговорили до утра. На следующий день Адри должна была уезжать, и они договорились, что он приедет к ней через месяц в Голландию.
         Адри жила в Амстердаме в старинном доме на берегу залива. Ее предки были купцами, торговавшими сельдью по всему миру. Но дед Адри, получив университетское образование, увлекся искусством и, вместо того, чтобы покупать и продавать бочки с селедкой, стал покупать картины. Бизнес рухнул, и семья перестала быть одной из самых богатых в Амстердаме. Впрочем, это совсем не огорчало ни дедушку Адри, ни ее саму. Она обожала живопись, не пропускала ни одной значительной выставки и любила вспоминать, что обязана этим счастьем деду.
          До знакомства со своим будущим мужем, Адри училась в университете и работала в экспериментальной школе для девочек. Это была совершенно особенная школа с новой концепцией отношений между детьми и учителями. Как я поняла, никакой субординации не было и все науки и умения учителя осваивали вместе с детьми как бы «на равных». Особый упор был на юмор, хорошее настроение, построение дружб — все, что делает жизнь легче и приятнее. Кстати, в этой школе учились обе голландские принцессы. С одной из них Адри связывала настоящая дружба, которая привела однажды к совершенно невероятному происшествию.
           Адри, как и все ее коллеги, ездила на работу в школу на велосипеде. И вот, приехав как-то с утра до начала уроков, она встретила во дворе школы младшую принцессу сильно чем-то обеспокоенную и расстроенную. Выяснилось, что девочка совсем забыла о дне рождении своей лучшей подруги, и у неё не было подарка. А по традиции школы все дни рождения справлялись во время обеда, как положено с пирогом, свечками и подарками от друзей. Адри тут же приняла решение съездить за подарком на большой перемене, но принцесса хотела выбрать подарок сама, поэтому договорились сгонять в магазин на велосипеде вместе. Адри не думала, что это что-то криминальное, но в глубине души понимала, что администрация школы может не не разрешить везти девочку на багажнике велосипеда. Договорились ничего никому не говорить и все сделать тихо и быстро, благо магазин был недалеко. И, как только прозвенел звонок на большую перемену обе «злоумышленницы» бросились в велосипедный гараж и быстренько отправились за подарком. Но, к несчастью, ближайший магазин был закрыт. Они решили, что успеют съездить в другой подальше и успели бы, но… Когда они, купив подарок, вышли из магазина, оказалось, что дорога перекрыта из-за какой-то демонстрации. Пришлось подождать двадцать минут прежде чем отправиться в путь. Было ясно, что до конца перемены они не успеют, их отсутствие будет замечено, и Адри ждёт выговор. Но того, что произошло на самом деле, она никак не ожидала… Школа была окружена полицейскими машинами и толпой журналистов. Адри, пытавшуюся пробиться к входу, остановил полицейский патруль и потребовал документы. Документов у неё не было, но она объяснила кто она такая, и что тут делает. Когда до лейтенанта дошло, что на багажнике велосипеда принцесса, он чуть не лишился чувств. Оказалось, что когда после перемены дети вернулись в классы, и обнаружилось исчезновение девочки, директор тут же позвонил в полицию и сообщил о похищении. Ничего друго ему в голову не пришло.
        Из Берлина в Амстердам Харалд приехал на велосипеде. Худой, голодный, покрытый с головы до ног дорожной пылью, он прямо с порога сообщил родителям Адри, что приехал просить руки их дочери. Момент, с одной стороны, был крайне неудачный — прошла всего неделя со дня «похищения» принцессы, и девушка была уволена с работы, отстранена от занятий в университете и подвергнута домашнему аресту. Но, с другой стороны, Харалд приехал в отпуск, и  у них было две абсолютно свободные недели для любви и счастья. И они провели эти две недели, не расставаясь ни на минуту: бродили вдоль каналов, часами сидели в обнимку в парках, читали вслух стихи. Это были две самые счастливые недели их жизни, и когда месье и мадам Papillon вспоминали о них, то руки их встречались, а лица озарялись внутренним светом.
         Родители Адри были согласны на их брак, и, заручившись обещанием невесты приехать к нему через месяц, Харалд сел на свой велосипед и отбыл в Берлин.
         Они любили вспоминать это время в Берлине, время невероятных контрастов — полной разрухи и отсутствия самых необходимых вещей и огромного счастья начала их новой совместной жизни. Смеясь, madame Papillon рассказывала, как они венчались в, уцелевшем после бомбежки, крыле протестантской церкви. Это было в январе 1946 года. Пастор сказал, что платить за венчание не надо, но необходимо добыть дров или угля, чтобы растопить печку в церкви и еще найти двух свидетелей.
И вот, в назначенный день они, как и договорились, встретились перед входом в церковь. Разумеется, ни о каких свадебных нарядах не могло быть речи, все, включая пастора, были в сапогах и ватниках. Харалд принес мешочек угля и привел свидетеля, Адри тоже. Свидетелей они нашли на улице недалеко от церкви, один из них был без руки, а другой без ноги. «Мы все так смеялись!— рассказывала Адри — Мой свидетель сказал, что пожалуй, вдвоем они составляют одного вполне полноценного человека.»
          Первый ребёнок родился в Берлине и еще двое в Париже, куда месье и мадам Papillon приехали спустя два года. Он стал преподавать немецкий язык в школе, а она занималась детьми и учила французский. Денег хватало только на еду и жилье, а одежду носили ту, которую им выдавали в протестантском фонде для неимущих. Но они были невероятно счастливы и не мечтали ни о какой другой жизни.
          К моменту нашего знакомства Бабочки жили одни, без детей и внуков. Все дети достигнув совершеннолетия, уехали жить в Голландию, им там больше нравилось. А старикам нравилась их жизнь во Франции, тут были любимые друзья и работа. Впрочем, дети частенько подбрасывали им внуков на каникулы. Monsieur Papillon тогда выходил во двор и играл с мальчиками в футбол, а его жена учила девочек готовить французские булочки и шить кукол.
           Им было около восьмидесяти лет, и это была необыкновенно красивая пара.